Страница 11 из 40
Следом за Тони Селина вошла в отель. За занавеской из цепочек находился бар с белеными стенами, ковриками на каменном полу и грубой деревянной лестницей на второй этаж; здесь было очень чисто, свежо и прохладно. Под лестницей находилась дверь в служебные помещения. Смуглая девица с метлой безмятежно гоняла пыль от одной стены к другой.
Она посмотрела на них и улыбнулась.
— Buenos días.
— Dónde está el proprietario?
Девица положила метлу на пол. «Momento», — сказала она и удалилась, бесшумно ступая, в дверь под лестницей. Дверь захлопнулась у нее за спиной. Тони вскарабкался на стул за стойкой бара. Минуту спустя дверь отворилась и появился мужчина невысокого роста, еще молодой, с бородой и глазами навыкате, как у добродушной лягушки. На нем была белая рубашка, брюки с ремнем, а на ногах синие эспадрильи.
— Buenos días, — сказал он, переводя взгляд с Тони на Селину и обратно.
Она поспешно спросила:
— Вы говорите по-английски?
— Sí,сеньорита.
— Мне очень неловко вас беспокоить, но я тут кое-кого ищу. Мистера Джорджа Дайера.
— Да?
— Вы его знаете?
Он улыбнулся и всплеснул руками.
— Ну конечно. Вам, значит, нужен Джордж? А он знает, что вы его ищете?
— Нет. Как он мог узнать?
— Вы не сообщили ему, что собираетесь приехать?
Стараясь придать голосу шутливый оттенок, Селина ответила:
— Это сюрприз.
Мужчина, казалось, был заинтригован.
— И откуда же вы прибыли?
— Из Лондона. Прилетела сегодня в аэропорт Сан-Антонио.
Она указала на Тони, который прислушивался к их разговору с мрачным выражением на лице, явно недовольный тем, что ситуация вышла у него из-под контроля.
— Меня привез водитель такси.
— Я не видел Джорджа со вчерашнего дня. Он собирался поехать в Сан-Антонио.
— Но мы ведь только что оттуда!
— Думаю, он уже дома. Хотя наверняка сказать не могу. Я не видел, как он вернулся. — Мужчина ухмыльнулся. — С его машиной никогда нельзя знать, одолеет она дорогу или нет.
Тони откашлялся и выступил вперед.
— И где нам его найти? — спросил он.
Бородатый мужчина пожал плечами.
— Если он в Кала-Фуэрте, то должен быть у себя в Каса Барко.
— А как найти Каса Барко?
Владелец отеля нахмурился, и Тони, заметив его неодобрение, объяснил:
— Нам надо найти сеньора Дайера, потому что он должен оплатить мне поездку. У сеньориты нет денег…
Селина сглотнула.
— Да… боюсь, так и есть. Вы не могли бы объяснить, как проехать к Каса Барко?
— Объяснить сложно. Так вы его не найдете. Но, — продолжил он, — я знаю, кто может вас проводить.
— Большое спасибо, мистер… простите, не знаю вашего имени?
— Рудольфо. Никаких мистеров. Просто Рудольфо. Подождите минутку, я сейчас все улажу.
Он вышел из дверей, пересек площадь и нырнул в магазинчик напротив. Тони опять забрался на свой стул; его массивные ляжки свешивались по обеим сторонам слишком маленького сиденья, а лицо с каждой минутой делалось все мрачнее. Селина занервничала. Пытаясь его успокоить, она сказала:
— Очень жаль, что вышла такая задержка, тем более что вы были так добры…
— Мы даже не знаем, вернулся ли сеньор Дайер в Каса Барко. Никто не видел его после того, как он уехал в Сан-Антонио.
— Ну, если его там не будет, мы всегда можем немножко подождать…
Это была большая ошибка.
— Я не могу ждать! Мне надо работать. Время — деньги.
— О да, конечно. Я понимаю.
Он фыркнул, показывая ей, что она и близко ничего не понимает, и повернулся к Селине спиной словно обиженный школьник-переросток. Рудольфо уже шел назад — при виде его Селина испытала огромное облегчение. Он договорился с владелицей бакалейной лавки напротив, что ее сын проводит их до Каса Барко. Мальчишке нужно доставить сеньору Дайеру продукты, он поедет на велосипеде, а они на такси могут следовать за ним.
— Да-да, конечно, это будет чудесно.
Селина повернулась к Тони и с деланым оживлением произнесла:
— Он расплатится с вами, и вы сможете сразу же вернуться в Сан-Антонио.
Тони ее слова не убедили, однако он сполз с барного стула и вышел вслед за Селиной на площадь. Возле такси их дожидался тощий парнишка с велосипедом. На ручках велосипеда раскачивались две гигантские корзины, какими обычно пользуются испанские крестьяне. Из них во все стороны торчали кое-как завернутые продукты: продолговатые буханки хлеба, вязанка лука, горлышко бутылки.
Рудольфо сказал:
— Это Томеу, сын Марии. Он покажет вам дорогу.
Словно маленькая рыбка-пилот, Томеу устремился на своем велосипеде вперед по пыльной белой дороге, которая петляла, повторяя очертания берега. Побережье было испещрено бухтами, вода в которых переливалась как павлиньи перья, к скалам тут и там лепились очаровательные белые виллы с садиками, в которых полыхали яркими красками цветы, залитыми солнцем террасами и собственными причалами.
Селина сказала: «Как бы мне хотелось здесь жить», — но настроение Тони стремительно ухудшалось и отвечать он не собирался. Дорога превратилась в узкий проселок, над которым с обеих сторон нависали ограды вилл, заросшие цветущими хризантемами. Они перевалили через пригорок, а потом поехали вниз, к последней и самой большой бухте, где у причала раскачивались рыбацкие лодки, а чуть дальше, на глубине, стояло на якоре несколько яхт.
Дорога проходила позади вилл. Томеу, уехавший далеко вперед, дожидался их. Увидев, как такси показалось из-за пригорка, он соскочил с велосипеда, прислонил его к стене и стал осторожно снимать с ручек корзины.
Селина сказала:
— Наверное, этот дом.
Вилла оказалась небольшой. Беленая задняя стена была монолитной, с единственным окошком-щелкой и дверью, на которую падала густая тень старой сосны с толстым черным стволом. За домом дорога раздваивалась и шла дальше позади других владений. Тут и там между домами сбегали к морю узкие лесенки. Вид очаровывал своей пестротой: хлопало на веревках свежевыстиранное белье, сушились рыбацкие сети, грелись на солнышке тощие бродячие коты, вылизывая себе бока.
Такси ползком преодолело последние несколько ярдов; Тони стонал, что ему негде будет развернуться, что его машина не приспособлена для таких отвратительных дорог, что он потребует оплатить ему покраску, если заметит хоть одну царапину.
Селина его почти не слушала. Томеу распахнул зеленую входную дверь и нырнул в дом, волоча свои тяжелые корзины. Такси подпрыгнуло, замерло на месте, и Селина выбралась наружу.
Тони сказал:
— Я поеду развернусь, а потом приду за деньгами.
— Хорошо, — с отсутствующим видом отозвалась Селина, глядя на открытую дверь. — Езжайте.
Он с таким ожесточением сорвался с места, что ей пришлось отскочить на обочину, чтобы колесо не проехало ей по ногам. Когда машина скрылась, Селина перешла дорогу, ступила в тень сосны и осторожно перешагнула порог Каса Барко.
Она думала, что окажется в маленьком домике, но вместо этого обнаружила внутри одно просторное помещение с высокими потолками. Ставни на окнах были закрыты, внутри — прохладно и темно. Кухню заменял отделенный барной стойкой закуток, в котором она обнаружила Томеу, — стоя на коленях, он загружал провизию в маленький холодильник.
Увидев, что она смотрит на него, перегнувшись через стойку, Томеу поднял глаза и улыбнулся.
Селина спросила:
— Сеньор Дайер?
Он покачал головой.
— No aquí.
No aquí.Нет дома. Сердце ее упало. Он еще не вернулся из Сан-Антонио, значит, ей придется уговаривать Тони подождать, извиняться, призывать его быть терпеливым, — и это при том что оба они понятия не имеют, сколько времени может продлиться ожидание.
Томеу что-то сказал. Селина растерянно посмотрела на него. Чтобы показать, о чем он ее просит, Томеу выбрался из-за стойки и, подойдя к дальней стене, начал открывать ставни. В дом хлынули потоки солнечного света, расцветив все вокруг яркими красками. Южная стена, выходившая на гавань, практически вся состояла из окон; двери вели на тенистую террасу с тростниковой крышей. Террасу ограждала низкая стена, на полу стояло несколько надтреснутых цветочных горшков с пышными геранями, а дальше расстилалась мерцающая синева моря.