Страница 33 из 33
Роберт толкнул дверь, и голоса сразу смолкли. Он оказался на пороге небольшой тесной комнатки и увидел удивленные лица Бена и Эммы Литтонов.
Эмма сидела на столе спиной к отцу и лицом к вошедшему. Она была в коротком платье, похожем на комбинезон, открывавшем ее длинные ноги — голые и загорелые. Комнатка была такой маленькой, что он с порога мог дотянуться до девушки рукой. Сейчас она показалась ему красивой, как никогда.
Облегчение и удовольствие видеть Эмму было настолько велико, что неожиданное присутствие Бена Литтона не смутило его. Бен тоже нисколько не удивился, просто поднял свои темные брови и сказал:
— Боже мой, кто к нам пришел!
Роберт засунул руки в карманы и начал:
— Я думал…
Бен поднял руку:
— Знаю. Ты думал, что я в Америке. Так вот, я, наоборот, в Брукфорде. И чем раньше выберусь отсюда, тем лучше.
— Но когда вы…
Однако Бен уже тушил сигарету и вставал, грубо перебивая его:
— Ты что, не заметил такси у входа в театр?
— Как же, заметил. Шофер уже прирос к рулю.
— Несчастный малый! Пойду, успокою его.
— Я на машине, — сказал Роберт. — Если хотите, отвезу вас в Лондон.
— Это даже лучше. Я смогу расплатиться и отпустить таксиста. — Эмма не двигалась. Но Бен обогнул стол, Роберт освободил ему дорогу.
— Кстати, Роберт, Эмма тоже едет. У тебя найдется для нее место?
— Разумеется.
В дверях они посмотрели друг на друга. Бен удовлетворенно кивнул.
— Отлично, — сказал он. — Жду вас обоих снаружи.
— Ты знала, что он приедет?
Эмма покачала головой.
— Это как-то связано с письмом Кристофера?
Эмма кивнула.
— Отец вернулся из Америки сегодня, чтобы убедиться, что ты в порядке?
Девушка снова кивнула. Ее глаза сияли.
— Он был с Мелиссой в Мексике, однако примчался прямо сюда. Даже Маркус не знает, что он вернулся. Отец не заехал в Лондон, а взял такси прямо из аэропорта до Брукфорда. А по поводу Кристофера он совсем не сердится. Мне же сказал, что если я захочу, то могу поехать с ним в Порт-Керрис.
— Ну, и ты?..
— Ох, Роберт, не могу же я всю жизнь повторять одни и те же ошибки. В этом же заключалась ошибка Эстер. Мы обе хотели привести Бена к нашему идеалу образцового надежного мужа и доброго домашнего папаши. И это было так же реально, как посадить в клетку дикую пантеру. Ведь только представь, как скучно выглядит пантера в клетке! К тому же, Бен больше не моя головная боль, а Мелиссы.
Роберт спросил:
— Итак, каково же теперь твое место в длинном перечне приоритетов отца?
Эмма состроила гримасу:
— К твоему сведению, Бен однажды заметил, что у тебя благородная форма головы, и, если ты отрастишь бороду, он тебя нарисует. А вот если бы я попыталась тебя нарисовать, то сделала бы подпись большими буквами: «Я ЖЕ ВСЕХ ПРЕДУПРЕЖДАЛ».
— Такого я никому в своей жизни не говорил. И совершенно очевидно, что сегодня проделал весь этот путь отнюдь не для того, чтобы произнести что-то подобное.
— Тогда что ты собирался сказать?
— Я приехал сказать, что, знай я, что ты свободна, я был бы здесь несколько недель назад. Что, если мне удастся достать два билета на премьеру Кристофера, то я хотел бы видеть тебя рядом с собой. Что я прошу прощения за то, что накричал на тебя в свой последний приезд сюда.
— Я тоже кричала на тебя.
— Мне непереносимо ссориться с тобой. Но находиться вдали от тебя в некотором смысле в тысячу раз непереносимее, чем ругаться. Я говорил себе, что все в прошлом, забыто. Но никогда ты не покидала моих мыслей. Джейн об этом знала. Сегодня вечером она мне сказала, что знает обо всем.
— Джейн?
— Стыдно, но должен признаться, что ходил с Джейн вокруг да около, чтобы скрыть страшную правду.
— Однако именно из-за Джейн я заставила Кристофера пообещать, что он не будет тебе звонить. Я считала…
— И именно из-за Кристофера я не вернулся в Брукфорд.
— Ты думал, что мы любим друг друга, не так ли?
— Разве у меня не было оснований думать так?
— Но ты же глупец! Кристофер — мой брат!
Роберт взял ее голову и большими пальцами за подбородок поднял ее лицо вверх. Перед тем как поцеловать ее, он спросил:
— А как я вообще мог узнать об этом?
Когда они вернулись к машине, Бена уже не было видно, но на стекле, прижатая щеткой к ветровому стеклу, для них осталась записка.
— Как квитанция за парковку, — сравнила Эмма.
То было необычное послание, написанное на листке плотной бумаги для рисования, вырванном из блокнота Бена. Сверху были нарисованы два профиля величиной с ноготь большого пальца. Не оставляли сомнений решительный подбородок Эммы и грозный нос Роберта.
— Это мы. Послание для нас двоих. Прочти вслух.
Роберт так и сделал:
— «Таксист помрачнел от мысли возвратиться в Лондон в одиночку, поэтому я решил сопровождать его. Буду в Кларидже, но предпочел бы, чтобы меня не беспокоили до обеда».
— Но если мне нельзя в Кларидж до обеда, куда мне деваться?
— Поехать ко мне домой. В Милтонз-Гарденз.
— Но у меня нет ничего с собой. Даже зубной щетки.
— Я куплю тебе щетку, — пообещал Роберт, поцеловал ее и продолжил чтение: — «К тому времени я успею выспаться, и охладится шампанское. Буду готов отпраздновать любое ваше сообщение».
— Старый коварный негодник! Он все знал.
— «С любовью, да благословит вас Бог».
Спустя некоторое время Эмма спросила:
— Это все?
— Не совсем. — Он передал ей записку, и Эмма увидела под подписью Бена еще один рисунок: локон седых волос, загорелое лицо и пара темных пристальных глаз.
— Автопортрет, — произнес Роберт. — Бен Литтон в исполнении Бена Литтона. Уникальная вещь. Когда-нибудь мы сможем продать это за тысячу фунтов.
«С любовью, да благословит вас Бог».
— Никогда не соглашусь продать это, — возразила Эмма.
— Я тоже. Поехали, моя дорогая. Пора домой.