Страница 7 из 36
– Нет-нет. Вы не поняли. Я не Франциска.
– Черт, – пробормотала Мадам Зуфало. – Это, наверное, дух-проводник.
Остальные трое простонали в один голос:
– Нет, нет. Это хорошо. Дух-проводник – это почти так же хорошо, – звенели восторженные возгласы.
– Думаю, что должна вам сказать… – еще раз попыталась Рейчел.
Мадам Зуфало перебила ее:
– Тихо, милочки. Дух-проводник говорит! Эх-хм. О, великий дух-проводник. Мы ищем Франциску Аристу. Ты можешь обратиться к ней? Нам нужно сообщить ей лично нечто важное.
– К сожалению, я… – слова потонули в общем стоне.
– Дух-проводник, – резко произнесла Мадам Зуфало. – У нас жизненно важное дело к Франциске. Ее прапраправнучатая племянница должна сообщить ей нечто. Поможешь ты нам или нет?
– Я бы с удовольствием, – торопясь объяснить, Рейчел подошла ближе, – но я не могу.
– Я вижу ее, – пискнула Глэдис. – Она здесь, в комнате, с нами. О, небо!
Расшитый серебром тюрбан засверкал в неверном свете.
– Я сделала это. Я в самом деле это сделала. Я подчинила духа, – бормотала медиум. Потом добавила громче: – Ну конечно, я это сделала. Я же Мадам Зуфало, в конце концов.
– Я, кажется, упаду в обморок, – слабым голосом сообщила Глэдис.
– Не сметь! – отрезала Мадам. – Это миг моего триумфа, и я требую всем находиться в вертикальном положении.
– Мне очень неприятно разочаровывать вас, но это я, Рейчел. – Она прошла через комнату, бросила на стол газету, и женщины застонали. Рейчел опустилась на колени возле бабушкиного инвалидного кресла и крепко обняла Нану. – Что здесь происходит?
– Спиритический сеанс, конечно, – ответила та. – Мадам Зуфало предложила провести, потому что близится осеннее равноденствие. – Она доверительно понизила голос: – В это время духи наиболее доступны. Сейчас и в следующем месяце, в канун Дня всех святых.
Мадам соизволила пояснить:
– Твоя бабушка надеялась узнать, как сработало твое медальонное желание. Я согласилась помочь вызывать Франциску. Это самое малое, что я могу сделать, учитывая мои новые силы.
– Я так вам благодарна, – поторопилась вставить Нана. Потом поцокала языком. – Ах, Рейчел, ты так старалась с этими желаниями. Я знаю, какой несчастной ты себя чувствовала, когда ничего не произошло. Вот я и подумала, что, если чуть-чуть поболтать с Франциской, глядишь, поможет.
Мадам Зуфало исторгла долгий сердитый вздох.
– Кончено. Духи покинули нас, милочки. Энн, зажги еще свечей. – Она поднесла руку к виску и со стоном закрыла глаза. – Я совершенно опустошена. Глэдис, скорее. Мое тонизирующее. Я чувствую, что уже пора.
Стулья заскребли по деревянному полу, и через мгновение ожили огоньки полдюжины свечей, бросив на стены огромные бесформенные тени. Глэдис стояла возле стула Мадам с чайной ложкой и серебряной фляжкой.
– Одну ложку или две?
Один глаз открылся.
– Я должна беречь себя. Дай три.
– Извините, я вам помешала, – сказала Рейчел, обращаясь ко всем. – Я очень ценю то, что вы пытались сделать. Нам действительно нужна помощь, любая.
– Однако мне пора, – сказала Энн. – У меня занятия рано утром, так что я закругляюсь.
– Так мило, что ты участвовала в сеансе, – любезно обратилась к ней Нана. – Спасибо за помощь. Жду тебя завтра.
– Боюсь, у меня плохие новости, – сказала Рейчел, когда Энн вышла. Она показала на газету. – Вы еще не читали? Профессор Зак Кингстон намерен попытаться разоблачить бабушку Франциску.
Мадам Зуфало побледнела.
– Зак Кингстон? Тот самый Зак Кингстон? – пробормотала она, затем вырвала у Глэдис фляжку, поднесла ко рту и сделала изрядный глоток. Явственный запах бренди пробился сквозь ароматический дым. – Пора идти, – сказала она, вздохнув. – Бьюла, это было великолепно. Мы обязательно должны повторить это когда-нибудь в далеком будущем.
Она поднялась на неверные ноги и прошаркала вон из комнаты. Шитье на ее пурпурном тюрбане сверкало, как дорога, полная предупреждающих сигналов. Глэдис потащилась за ней. Минуту спустя донесся сдавленный крик Мадам.
– Сникзифов тарантул, наверно, – пробормотала Нана. – По дороге сюда Мадам тоже на него наступила.
– Надеюсь, она не наступит на Сника, – сказала Рейчел, вспомнив, как сама входила в дом. – Ему это не нравится. Пожалуй, пойду включу свет.
– Ничего не выйдет. Мадам отключила электричество, чтобы оно не мешало общаться с миром духов…
Яростно заорал Сникзиф, а мгновение спустя завыла от боли Мадам. Из холла послышался звук раздираемого шелка.
– О Боже, – вздохнула Нана. – Она так любила этот кафтан. Он шел к ее глазам.
Глэдис и Мадам закричали вместе, и Рейчел побежала к двери.
– Фу-ты ну-ты, – укоризненно сказала Нана. – Как же она выражается. Когда Мадам соберется позвонить в следующий раз, надо будет сказать, что у Сникзифа все в порядке с родословной. – Потом заколебалась. – Надеюсь.
Рейчел успела увидеть, как Мадам и Глэдис одновременно пытались протиснуться во входную дверь. Сникзиф, вздыбив шерсть и изогнув спину, шел на парочку.
Мадам Зуфало сверкнула глазами на Рейчел.
– Скажи Бьюле, что я пришлю счет за кафтан. И пусть не пытается дозвониться до меня. Я меняю номер! – Она увернулась от Сниковых когтей, перебралась через порог и засеменила по дорожке.
– О'кей. Ждем вас на будущей неделе, – крикнула вдогонку Рейчел. – Спасибо, что навестили. Всего хорошего. – Она закрыла дверь и повернулась к коту, уперев руки в бока. – Как тебе не стыдно? Я же говорила тебе не трогать эту компанию. Фу, как неприлично. И им, между прочим, не понравилось.
– Бедная киска, – сюсюкала Нана, вкатывая кресло. – Он же не со зла, правда, мое сокровище? Он просто еще не привык у нас. – Кот прыгнул ей на колени и ткнулся мордой в плечо. Нана принялась баюкать его, почесывая жирный живот. Сникзиф замурлыкал, что удивительно напоминало звук циркулярной пилы.
– Я ничего не понимаю, Нана. Я думала, Мадам Зуфало приходила погадать на картах таро и проверить твою ауру.
– На прошлой неделе она закончила курсы медиумов и теперь вызывает духи мертвых. Любых. – Нана улыбнулась. – Хочешь, попрошу ее вызвать для тебя какого-нибудь покойника? Элвиса Пресли собственной персоной, хотя и не думаю, что она доберется до Элвиса. Мы не верим, что он умер. Да что там, Глэдис клянется, что видела его…
– Нана, – мягко перебила Рейчел. – Нам нужно поговорить об этом Заке Кингстоне. Я была у него. Он не верит во Франциску. Он приехал доказать, что ее не существует.
Нана тихонько фыркнула.
– Ну и как же он может это сделать? Ты-то знаешь, что она существует. И я знаю. Нельзя доказать, что нет того, что есть.
Рейчел вынуждена была согласиться.
– Это верно. Но дело в том, что у него все эти научные приборы. Он даже получил разрешение установить их на Ранчо.
Нана все баюкала кота.
– Как мило.
– Но…
– Увидишь, все уладится. – Она успокаивающе махнула рукой. – Он приедет. Франциска позвонит в колокола. Огоньки появятся. И он поверит.
Рейчел ее уверенности не разделяла. Вспоминая прощальную сцену в домике профессора, она усомнилась, что все выйдет тихо-мирно.
– Он не похож на человека, способного поверить во что-то. Он такой… упорный.
Нана покивала.
– Ну а мы еще упорнее. Я уверена, что это очень доброжелательный молодой человек. – Она вскрикнула от удивления. – Гляди-ка. Я нашла сережки Франциски. Я знала, что они сами объявятся. – Она взяла сережки со стола и покачала ими над Сникзифом.
Рейчел улыбнулась, когда кот лениво цапнул лапой блестящую черную эмаль.
– Сник играл ими, когда я вошла, вот я и убрала их на… – она в замешательстве переводила взгляд с книжного шкафа в другом конце комнаты на стол рядом с Наной. – Как странно. Я могла поклясться…
– По-моему, хорошо, что этот профессор Кингстон едет доказать существование Франциски, – перебила Нана, давая свою собственную, уникальную интерпретацию событий. – Так мило с его стороны побеспокоиться о нас. Я уверена, что с его помощью твоя книга хорошо разойдется.