Страница 33 из 36
– Каким почином? Не понимаю.
Опал захлопнула блокнот и сделала нечто такое, что Рейчел чуть из туфелек не выскочила. Она улыбнулась.
– В этом бизнесе быстро теряешь невинность. Понимаешь, что я имею в виду? – Нет.
Газетчица рассмеялась, но это был не злой смех.
– И хорошо, что не понимаешь. Я в нем чуть больше твоего. Привыкла к грязным политиканам, наглым преступникам, уплатам и расплатам. До чего же приятно сделать, для разнообразия, репортаж о добром и честном. О чем-то, что возрождает веру, от чего может показаться, что чудесам еще есть место.
Рейчел была потрясена. Господи милосердный, что же она натворила! Кто бы мог подумать, что пустячное недоразумение с магнитом и мешком пыли будет иметь такие последствия? И как она могла допустить, чтобы события настолько вышли из-под контроля? Опал, прожженная репортерша, употребляет такие слова, как «честный», «вера», «чудо». И все это ложь.
У Рейчел не было времени. Надо было действовать, и действовать немедленно.
– Извини. Мне нужно поговорить с…
Взвизгнул микрофон, и она тревожно вздрогнула. Зак стоял на подиуме, готовый сделать заявление. Она начала проталкиваться через двор в решимости вовремя добраться до него.
– Всем спасибо, что пришли, – сказал Зак, и сырцовые стены ответили эхом. – Не так давно я прибыл сюда, чтобы исследовать феномен призрака Ранчо. Моей целью было найти научное объяснение необычным явлениям.
– Пожалуйста, пожалуйста, мне надо быть там. Она пыталась ввинтиться в стену тел. Несколько человек шевельнулись. Недовольно. Остальным потребовались доводы ее локтей.
– Я установил впечатляющее даже специалистов оборудование, воспользовавшись талантом своего ассистента, Курта Морриса.
Она продиралась вперед со сноровкой, порожденной страхом. На пути к победе оставалась только одна массивная фигура. Рейчел похлопала по огромному плечу.
– Извините, мне нужно пройти.
– И не думайте, леди, – ответил здоровенный телерепортер, придерживая камеру на плече. – У меня здесь идеальный ракурс, и я с этого места не сдвинусь.
Со всей силой отчаяния Рейчел всадила в здоровяка локоток – и отлетела назад. Оператор же не шелохнулся. Кажется, он ничего и не заметил. Похоже, шкура у него толще носорожьей.
– Каково же было мое удивление, – продолжал Зак, – когда обнаружились несоответствия, объяснить которые не удалось.
– Нет, нет, нет! – взвыла Рейчел. Она выставила плечо и бросилась на упрямца телевизионщика. – Не говори этого!
– Остановись, сумасшедшая. Ты сбиваешь мне кадр.
– Получены неопровержимые свидетельства о наличии некоего объекта, – Зак засмеялся, – не буду гадать о его природе, – воздействовавшего на мое оборудование таким образом, что ни я, ни мой специалист по электронике, ни полдюжины профессионалов, с которыми я консультировался, не могут найти разумного объяснения.
Рейчел дернула руку, поддерживающую камеру, и с удовольствием отметила, что на это здоровяк реагирует.
– Ты связался с отчаянной женщиной, дружище, – сообщила она. – Если не уберешься с дороги, я тебе не только кадр собью, я сшибу эту штуку с твоего плеча. Так что либо сдвинься сам, либо останешься без нее.
Мужчина перекинул камеру на другое плечо.
– Это Калифорния, леди. У нас тут отчаянные не водятся. Остынь.
С яростным воплем она наступила ему на ногу, нырнула под руку и ввинтилась в образовавшуюся перед ней крошечную брешь. Еще несколько молниеносных маневров привели ее к краю импровизированной сцены.
Зак еще говорил:
– Произошло несколько интересных событий, не поддающихся объяснению.
Мгновение Рейчел стояла неподвижно и смотрела на него. Почему она позволила событиям зайти так далеко? Почему не сказала ему правду, когда была возможность?
– Зак, – негромко позвала она, – мне нужно поговорить с тобой.
Он помедлил, их взгляды встретились. Теплая улыбка раздвинула его губы.
– Одну минуту, – сказал он в микрофон, подал ей руку, помог пролезть под веревкой и забраться на сцену. – Я рад, что ты пришла, – это было сказано только для нее.
– Я должна была. – Рейчел закрыла глаза на мгновение и собрала всю свою смелость. Руки дрожали, и слезы готовы были пролиться. – Извини, – сказала она. – Я не хотела причинить тебе боль.
Он взглянул на толпу.
– Ты, может быть, не обратила внимания, но сейчас не лучшее время для интимных разговоров. Может быть, отложим до конца пресс-конференции?
Она подвинулась к микрофону.
– Нужно сейчас. Понимаешь, я хотела, чтобы ты поверил. Хотела, чтобы ты обрел веру.
– Так и вышло, – успокоил он. – Ты дала мне все это. А теперь…
– Я совершила дурной, эгоистичный поступок. – Она выталкивала слова, заставляя себя быть честной. – Я сделала это, чтобы спасти себя, спасти Нану, спасти наш дом. Я знаю, что это не оправдание. Но надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня.
– Что сделала? О чем ты?
– Я – привидение, которое зарегистрировали твои машины. Я, а не Франциска.
– Рейчел, ты не знаешь, что говоришь. – Он замолчал, а потом признался: – Я не знаю, о чем ты говоришь.
Зак шагнул к ней, и она в слепом порыве ринулась к микрофону. Не давая себе опомниться, заговорила:
– Я хотела бы сделать заявление. Оно касается экспериментов профессора Кингстона. Ему удалось разоблачить мое привидение. Просто он не знает этого.
– Подожди, ты не понимаешь…
Рейчел обернулась.
– Я понимаю, – сказала она с чувством. – Ты все время говорил мне о правде, чести и чистоте. Но я не слушала. Меня волновала только продажа этой дурацкой книги. – Она встретилась с ним глазами и призналась: – Я обманула твой магнитный котометр четырехлистником клевера. А призрак… Это было облако пыли из пылесоса. Оно вырвалось, когда я уронила мешок.
– По-моему, ее саму уронили. У нее крыша поехала, – пробормотал Курт. – А контур у нее не отключился, а сгорел к чертям собачьим. Капут. Вся информация стерта.
– Заткнись, Моррис, – хором сказали Зак и Рейчел.
Она снова обратилась к аудитории:
– В этом нет вины профессора. Вина моя. Он не знал, что я сделала. Я должна была рассказать ему. Но не рассказала. Я хотела, чтобы Франциска существовала. Я хотела, чтобы он поверил, как верю я… – у нее перехватило дыхание. – Как верила я. Теперь всему конец. Призрака нет. Наверное, и не было никогда. Франциска… – Голос оборвался рыданием. – Отныне Франциска Ариста разоблачена.
Не осмелившись взглянуть на Зака, она спрыгнула со сцены и протолкалась сквозь толпу к выходу. Ее хватали за руки, репортеры выкрикивали вопросы. Она не обращала внимания. Она спешила прочь, зная только одно: пройдя через этот ужас, она избавилась от чувства вины. К сожалению, освободившееся место заняла боль, такая сильная, так глубоко проникшая, что от нее вряд ли удастся избавиться.
В воротах она помедлила. Обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Зака. Он говорил в микрофон, обращаясь к журналистам, завладевая их вниманием. На долю секунды их взгляды встретились.
Отсюда, издалека, нельзя было разглядеть злость и разочарование в его глазах. Но она знала это и не глядя на него. Ведь он предупреждал, к чему приведет еще одна попытка смошенничать. Если у него и было какое-то чувство к ней, теперь оно растоптано: Зак не может любить мошенницу.
Но самым ужасным было сознание того, что она сделала все возможное для уничтожения просыпавшейся в нем веры.
На следующий день, рано утром, Рейчел стояла у двери с вывеской «Покупки через века – антикварные редкости». Одна рука сжимала медальон. В другой было письмо от агента. «Возвращаю вашу рукопись, – писал он. – Она никого не интересует». Ничего удивительного. Теперь вообще не будет ни удивления, ни потрясения. Удивления и потрясения ожидают того, кто верит во что-то. А она ни во что не верит.
Набрав полные легкие воздуха, она вошла в лавку.
– Мистер Сантос!
Он немедленно возник в дверях задней комнаты.