Глоток мрака

– Добрые, – сказал Дойл.

– Скажите им, что это иллюзии, – сказала я.

– Скажите им в любом случае не выходить из грузовиков, – сказал Дойл.

Грегорио попробовала, но первое, чему учат солдат – не оставлять своих раненный. Это была блестящая ловушка. Солдаты вышли проверить раненных и как только они оставили грузовики, напали сидхе и теперь никакое человеческое волшебство не могло остановить их.

Глава 34

В рации были слышны разрозненные голоса. – Это Морали, но он умер в Ираке! Это – Смитти… умер в Афганистане…

– Сиобхан, – сказал Рис. – Она может возвращать тени мертвых, которых вы знаете. Дерьмо, я думал, что она потеряла эту способность.

– Принцесса вернула силу всей волшебной стране, Рис, не только нам, – сказал Дойл.

Поддавшись на иллюзию, солдаты еще не понимали, что они оказались под огнем. Грегорио развернулась на месте к нам: – Не видно, что они что-то делают нашим людям. – Смерть – не единственная игра разума, в которую могут играть сидхе, – сказал Рис.

– Что Вы имеете ввиду? – Спросила она.

Загремели выстрелы.

– Они стреляют в нас! – вскрикнула Грегорио и вернулась к рации, пытаясь заставить кого-нибудь говорить с ней.

Мы услышали голос Доусона. – Мерсер только что стрелял в Джонса. Он стреляет в нас!

– Он стреляет в кошмары, – сказал Дойл.

– Что? – спросила Грегорио.

– Иллюзии заставляют видеть не вас, а монстров. Он не понимает, что он стреляет в вас, – сказала я.

– Но мы все одеты в антимагический материал, – сказала она.

– Вы уверены, что этот Мерсер носит его? – Спросил Дойл.

– Они могли убедить его снять это, – сказала я.

Она чертыхнулась и вернулась к разговору с Доусоном по рации. Послышались еще выстрелы. Грегорио оторвалась от рации с мрачным лицом.

– Мы должны были убить Мерсера, нашего собственного человека. Он думал, что он он опять попал в засаду в Ираке.

– Верните мужчин в грузовики, – сказал Дойл. – Скажите им, что нельзя верить ничему, что они видят за пределами машин.

– Слишком поздно, Дойл, – сказал Рис. Они обменялись слишком серьезными взглядами.

– Мы можем попробовать противостоять иллюзиям, – сказал Дойл.

– Вы – наш подзащитный, – сказала Грегорио. – У меня совершенно точные приказы – вы не покинете эти машины, пока я не доставлю вас к самолету.

Я схватила руки Дойла и Риса. Это была ловушка для нас, для моих мужчин и меня. Я была согласна с Грегорио, но… Крики продолжались.

– Сержант Доусон, ответьте мне! – кричала Грегорио в рацию.

– Мужчины стали истекать кровью. Кровоточат старые раны, но они опять открылись. Что, черт возьми, происходит?

– Кел – принц Старой Крови. Это не значит, что он древнего происхождения, – сказал Дойл.

– То есть это принц делает? – спросила она.

– Да.

Я сидела здесь, в хаммере, рядом с моей смертью, крепко держать за моих мужчин, и не могла думать. Возможно прошедшие несколько дней или месяцев наконец догнали меня. Я застыла в нерешительности. У человеческих солдат не было никаких шансов справиться с этой магией, но эта ловушка предназначена нам, а значит у Кел и его союзники были готовы противостоять нам. Я дралась на дуэли со многими их них, когда Кел пытался меня убить их руками. Я знала их возможности, и некоторые из них были ужасающими.

– Стреляйте в них, – сказала я. – Сидхе не пробовали выстоять против пуль.

– Мы не можем стрелять в принца и его стражей, если они не нападают на нас с чем-то видимым, что потом можно будет доказать в суде, – сказала Грегорио.

– Кел может отобрать у большинства из вас всю кровь, даже не доставая оружие, – сказала я, наклоняясь вперед, насколько позволял ремень безопасности.

– Но мы не сможем доказать, что он это делал, – сказала она. – Вы никогда не пытались доказать магическое нападение в военном суде. Я пыталась. Это не так легко.

– Вы допустите, чтобы они все погибли? – спросила я.

– Мы можем помочь им, Мередит, – сказал Дойл.

Я повернулась к нему. – Именно этого он и добивается, Дойл. Ты это знаешь. Он причиняет боль солдатам, чтобы выманить нас.

– Да, Мередит, – сказал он, обхватывая ладонью мое лицо, – и это хорошая ловушка.

Я покачала головой, стараясь не дать ему дотронуться до меня. – Предполагается, что солдаты нас защищают.

– Они умирают, чтобы защитить нас, – сказал он.

Мне стало трудно глотать, глаза жгло от слез. – Нет, – прошептала я.

– Ты останешься в этом грузовике, независимо от того что случится, Мередит. Ты не должна выходить.

– Как только вас убьют, они вытащат меня. Они вытащат меня, и убьют меня и ваших будущих детей.

Он вздрогнул так, как я никогда не видела до сих пор. Мрак никогда не вздрагивал. – Это жестоко, моя Принцесса.

– Правда часто жестока, – сказала я, и позволила гневу пролиться в моих словах.

– Она права, капитан, – сказал Рис.

– Ты позволишь им умирать вместо нас? – спросил Дойл.

Рис вздохнул, затем поцеловал меня в щеку. – Я последую туда, куда ведет мой капитан, ты это знаешь.

– Нет, – сказала я громче.

– Я не могу позволить ни одному из вас выйти из машины, – сказала Грегорио.

– Как Вы остановите нас? – спросил Дойл, его рука уже была на ручке двери.

– Дерьмо, – сказала она, и начала что-то говорить по рации.

Дойл коснулся ее плеча. – Не говорите им, что мы выходим. Пусть это будет неожиданностью.

Она отпустила кнопку и посмотрела на него: – Принцесса права. Эта засада задумана, чтобы вытащить и убить вас.

Он повернулся ко мне. – Поцелуй меня, Мередит, счастье мое.

Я покачала головой. – Нет.

– Ты не поцелуешь меня на прощание?

Я хотела закричать на него, что не буду с ним прощаться. Я не могла согласиться с его глупым решением, но в конце концов, я не могла отпустить его без поцелуя.

Я поцеловала его или он поцеловал меня. Поцелуй был нежным, его руки обхватили мое лицо, потом он потянул меня в свои объятия, прижав нас друг к другу. И отодвинулся, в последний раз целомудренно поцеловав меня в губы.

– Моя очередь. – сказал Рис.

Я повернулась к нему со слезами в глазах. Я не кричала, пока. Лицо Риса было таким грустным, нежным, но очень грустным. Он начал целовать меня легко, затем обхватил меня с отчаянием, почти мучительно, и поцеловал меня так, как будто мои губы были пищей, водой и воздухом, и он умрет без моего поцелуя. Я упала в свирепость его рта, его рук, его тела, и когда он наконец отодвинулся, мы оба не могли дышать.

– Ничего себе, – заметила Грегорио, затем сказала, – Простите.

Я даже не посмотрела на нее, глядя только на Риса. – Не уходи.

Дверь позади меня открылась и я успела повернуться, чтобы увидеть, как Дойл выскользнул из машины. Я прошептала, – Если я твоя королева, тогда я могу приказать, чтобы ты остался.

Дойл развернулся в дверном проеме. – Я поклялся никогда снова не оставлять людей, которые умирают из-за меня, Мередит.

– Дойл, пожалуйста.

– Ты есть и всегда будешь моим счастьем. – И вышел.

Звук сорвавшийся с моих губ, был почти криком, но это было совсем не то, что я хотела когда-нибудь услышать от самой себя.

Открылась дверь с другой стороны от меня, и я повернулась посмотреть на поднимающегося с сидения Риса. – Рис, нет!

Он улыбнулся мне. – Знаешь, я бы остался, но я не могу позволить ему уйти без меня. Он мой капитан, и был им больше тысячи лет. И он прав. Я тоже поклялся не позволять людям снова умирать за меня. Это было неправильно тогда, и все еще остается неправильным. – Он коснулся пальцами моего лица.

Я попыталась удержать его руку, прижав ее к своей щеки. – Не уходи.

– Знай, что я люблю тебя больше чести, но Дойл не был бы Дойлом, если бы он чувствовал то же самое.

Первая слеза проложила горячую и болезненную дорожку по щеке, когда он убрал свою руку. Я держалась за него обеими руками. – Рис, пожалуйста, ради Богини, пожалуйста!