Страница 56 из 79
– У тебя рука крови, Мерри, – сказал Дойл в мои волосы.
– Сила звать кровь не просто зовет кровь в теле, – сказал Рис. – Это еще зовет магию в теле человека. Вполне возможно, что теперь ты сможешь призывать любого человека, который окажется близко к тебе. С одной стороны этого хорошо, это повысит уровень силы и их, и возможно твой. Но мы собираемся жить среди людей и это будет опасно, пока мы не выясним, насколько это безопасно.
– Что точно означает, что моя рука крови взывает к крови Доусона?
– Это означает, что твоя магия призывает его магию.
– Подобное тянется к подобному, – сказал Мистраль, его глаза все еще были направлены в ночь.
– Фейри в Европе, смешавшиеся с людьми, их семьи иммигрировали в Соединенные Штаты, – сказала я.
– Да, – сказал Рис.
– Значит таких людей может быть много? – Спросила я.
Он кивнул и пожал плечами.
– Возможно.
– Но это означает нечто большее, – сказал Мистраль. – Это означает, что принцесса может призвать почти всех, у кого в роду были фейри.
Я обернулась, пытаясь увидеть лицо Дойла, но он прижал свою щеку к моей макушке. Не для того, чтобы помешать мне увидеть его лицо, а, как мне кажется, потому что так было комфортно нам обоим.
– Что это значит?
Дойл заговорил низким голосом, его грудь и шея были так близко ко мне, что его голос вибрировал по мне.
– Когда-то некоторые руки власти позволяли призывать людей и создавать из них армии или делать их своими слугами. Они приходили охотно, с желанием служить. Рука крови однио из немногих, чтл могло заставить людей хотеть присоединиться к тебе. Без преувеличения, если у тебя есть власть, которую когда-то рука власти уже попробовала, ты можешь призвать магию их крови, и они ответят.
– У них есть выбор? – Спросила я.
– Когда Вы применишь эту силу, они не захотят выбирать. Они будут хотеть служить тебе, как мы.
– Но…
Рис приложил к моим губам свой палец.
– Это разновидность любви, Мерри. Это способ, которым люди находили своего лорда или мастера. Только тогда это было по другому, давно это было. – Он убрал палец и выглядел очень грустным. – Я тоже мог призывать к себе людей. Я давал им безопасность, комфорт, радость. Я защищал их и действительно любил их. Потом я потерял свои способности и больше не мог защитить их. Я не мог их спасти. – Он обнял меня, а поскольку Дойл был прижат ко мне, он обнимал нас обоих.
Рис прошептал:
– Я не знаю, буду ли я счастлив, если этот вид силы вернется к нам. Когда это работало, это было замечательно, но когда ушло, я будто умирал со своими людьми, Мерри. Они умерли и часть меня умерла с ними. Я тогда молился о смерти, об истинной смерти. Я молился, чтобы умереть с моими людьми, но я бессмертен. Я не мог умереть и я не мог их спасти.
Я почувствовала слезы на его щеке. Я прижала свое лицо к его щеке и чувствовала, как плачет его единственный глаз. Гоблины, которые лишили его другого глаза, лишили его и слез. Я чувствовала, как руки Дойла напряглись вокруг нас. Тогда я почувствовала, что Гален встал позади Риса и тоже обнял его.
Шолто положил руку на волосы Риса, и раздался глубокий голос Мистраля:
– Не знаю, хочу ли я сновать быть ответственным за жизни других.
– Я тоже, – сказал Рис, в его голосе дрожали слезы.
– Я тоже, – сказала я.
– У тебя может не быть выбора. – Сказал Дойл.
И это было правдой, замечательной и ужасной правдой.
Глава 30
Дойл заколебался в дверях бронированного хаммера. Он всматривался внутрь машины, будто изучая пещеру, в которой может обитать дракон. В это мгновение я четко видела линию его тела, поворот головы, и я вдруг поняла, что армия, приехавшая нас спасти, была сомнительным благословением.
– Машина бронирована, а значит слишком много металла, чтобы ты ехал внутри. – Сказала я.
Он повернулся и посмотрел на меня, на его лице было безразличие.
– Я могу поехать внутри с тобой.
– Но это причинит тебе боль.
Он, казалось, задумался над ответом, и наконец сказал:
– Это будет неприятно, но терпимо.
Я посмотрела на хаммер и на стоящих рядом со мной мужчин, которые тоже не торопились сесть в машину. Ни один из них не хотел находится среди такого огромного количества металла.
– Никто из вас не пробовал применить магию в таком большом количестве металла, так?
– Нет, – сказал Рис около меня.
– Мы будем, как это называется, слепыми. Мы в этой штуковине как простые люди.
– Если вы останетесь в таком количестве металла надолго, то вы истаите?
Они обменялись взглядами.
– Я не знаю, но некоторые могли бы.
Рис обнял меня одной рукой.
– Не смотри так серьезно, Мерри, девочка. Это короткая поездка и мы можем это сделать. Кроме того, этот металл не только нам не позволит применить магию.
Я посмотрела на него, и кажется поняла, что он имел ввиду, но нам было важно уехать.
– Ты имеешь ввиду, что если на нас нападут, то их магия тоже не будет работать в этих машинах?
– Я думаю, что это большое искусственное препятствие разрушит любые чары, направленные на него, – сказал Дойл.
– Тогда давайте садиться, – сказал Рис, – и увезем нашу принцессу подальше отсюда.
Дойл решительно кивнул и повернулся садиться в машину. Я взяла его за руку, заставив его повернуться и посмотреть на меня. Я поцеловала его губы, чему он поразился.
– Для чего это?
– Для храбрости, – сказала я.
Его улыбка ярко сверкнула на темном лице.
– Ради тебя я всегда буду храбрым, моя Мерри.
Эти слова заслужили еще один, более глубокий поцелуй.
Эксперт Грегорио громко кашлянула. Затем добавила:
– У нас мало времени, принцесса. – Ее последнее «принцесса» походило на оскорбление.
Я прервала поцелуй и взглянула на нее. Она вздрогнула.
– Что случилось? – Спросила я.
– Ваши глаза – они пылают.
– Иногда такое случается, – сказала я.
– Это магия? – спросила она.
Я покачала головой.
– Это он так на меня действует.
– Кроме того, – Рис сказал, – ее глаза почти всегда так искрятся. Вы должны увидеть как наши глаза пылают, когда мы применяем магию или занимаемся сексом. Вот это шоу.
Она нахмурилась, глядя на Риса.
– Слишком много информации.
Рис шагнул к ней.
– О, а я даже не начал еще флиртовать.
Дойл и я отодвинули его за руки.
– Достаточно, – сказал Дойл.
– Мы должны сесть в большой, плохой автомобиль и уехать, – сказала я.
Рис повернулся ко мне и на его лице не было ни тени поддразнивания, оно было почти печальным.
– Ты не знаешь, каково нам будет там внутри, Мерри.
Я сжала его руку.
– Если вам там будет совсем плохо, тогда вы пересядете во что-нибудь более открытое. Я видела, что у них есть другие джипы. Я поеду одна.
Он покачал головой.
– Какими бы мы были стражами, если бы позволили бы это? – Он наклонился и прошептал, – И какими же мы будем отцами?
Я прижалась щекой к его щеке.
– Возможно, быть моим королем всегда будет опасно и не легко.
– Любовь, как считается, не легка, Мерри, или все бы любили.
Я отодвинулась, чтобы посмотреть на него.
– Все влюбляются.
– Это не любовь, Мерри, это влюбленность. – Он улыбнулся так заразительно, что невозможно было не улыбнуться в ответ. Я давно не видела, чтобы Рис так улыбался.
Я улыбнулась ему и выдала целомудренную версию поцелуя, который не заставит жаловаться наш эскорт.
– Для храбрости? – Спросил он.
– Да.
– Наш капитан имеет на это право, Мерри. Ты заставляешь нас всех быть лучше, чем мы есть.
– Что это – версия возвращения Гиджета? – Спросила эксперт Грегорио.
– Я не понимаю, что Вы имеете ввиду, – сказала я.
Она нахмурившись смотрела на меня.
– Был такой фильм Гиджет, мораль которого была в том, что одна женщина заставляла окружающих ее мужчин становиться лучше. Я его ненавижу, потому что, оказывается, достаточным быть женщиной, чтобы исправить мужчин-ублюдков. Полная чушь.