Страница 41 из 79
– Я рассматривала Лос-Анджелес, как наказание. Теперь это убежище и я сделаю это нашим домом.
– Я никогда не был раньше в городе, – сказал Мистраль. – Не уверен, что буду там процветать.
Я протянула ему свою руку.
– Ты будешь со мной, Мистраль. Ты будешь наблюдать, как мое тело готовится к родам, ты будете держать наших детей в руках. Что больше дома, чем это?
Он подошел ко мне, к нам, и их руки обернули меня силой. Я спрятала лицо в аромате груди Дойла, зарылась в ней. Мое решение укрепилось бы, если бы другим обнимающим меня, был Холод. Возвращаясь в человеческий мир и отрываясь от волшебной страны, я отрывалась и от последней его части. Белый олень не выживет в городе из металла и бетона. Я спрятала эту мысль подальше. Мой выбор был верным. Я чувствовала это. Пришло время вспомнить о другой моей частичке. Пришло время вернуться в Лос-Анджелес и сделать его моим домом.
Глава 18
Хаттан, кузен Шолто, охранял дверь. Его брат был с другой стороны двери. Ночной летун уселся на полу, его большие крылья расстелились вокруг него как большой черный плащ. Стоя, ночной летун был немного ниже меня ростом. Я смотрела в эти огромные глаза без белков, их вид и вид наполненных чернотой глаз Хаттана наводил на мысль о наследственности.
Они были кузенам Шолто со стороны отца.
Хаттан внимательно глядя на меня, произнес:
– Принцесса Мередит, рад видеть Вас в здравии. Это – Тарлак, наш дядя.
Я знала, что он подразумевал под «нашим».
– Приветствую, дядя Тарлак. Приятно встретить еще одного родственника моего короля.
Тарлак поклонился тем странным текучим движением, которые были свойственны только ночным летунам, словно их позвоночники не походили на человеческие. В его голосе слышалось шипение змеегоблина, но при этом звук напоминал гудящий порыв ветра в небе, его слова напоминали крики диких гусей, улетающих зимовать, но смешанных со звуком штормовых волн и человеческой речи.
– Давно уже никто из сидхе не называл меня дядей.
– Я рожу Вашего племянника и Вашего короля. Согласно закону слуга это делает нас родственниками. Слуа никогда не настаивали на соблюдении формальностей, увеличивших бы количество родственников. Кровь взывает кровь. – В Неблагом дворе кровь к крови означало бы угрозу, но среди Слуа это просто означало, что я ношу гены Тарлака в своем дитя.
– Вы знаете наши законы, это хорошо. Вы – дочь своего отца.
– Вне Неблагого Двора я встречаю людей, которые уважали моего отца. Мне становиться жаль, что он был на долю приятнее, нежели на долю безжалостней..
Тарлак пожал тем, что у человека означало бы плечи, но это движение было знакомо по движениям моего наставника ночного летуна Бхатара.
– Думаете, это спасло бы его? – спросил Тарлак.
– Планирую узнать это.
– Хочешь быть безжалостнее отца? – спросил Хаттан.
Я посмотрела на него и кивнула.
– Проводите меня в офис, мне нужно позвонить и я попытаюсь быть практичнее и внезапнее.
– Какая может быть помощь от телефона против благих? – спросил штормовым голосом Тарлаке. Не у всех ночных летунов были такие голоса. Это был признак королевской крови. Но даже среди королевских особей не у всех был такой голос.
– Я вызову полицию и скажу им, что мой дядя опять пытается меня похитить. Они прибудут и спасут меня, а как только я уйду, благие уйдут за мной.
– Если слуа не могут противостоять благим, то люди точно не смогут, – сказал Хаттан.
– Но если благие посмеют напасть на человеческую полицию, то будет означать нарушение соглашения, которое они подписали, когда они прибыли в эту страну. Это война на американской земле, война с людьми. Их за это вышлют из страны.
– Вы стремитесь не бороться, а лишить их возможности бороться, – сказал Тарлак.
– Верно.
Он улыбнулся так, что вокруг его темных глаз собрались счастливые морщинки, это так напоминало широкие улыбки Бхатара, когда я была ребенком.
– Мы отведем Вас в офис, но наш король и племянник сейчас занят тем, с чем человеческая полиция помочь не может.
– Давайте мы пойдем, а Вы будете объяснять, – сказал Мистраль.
Тарлак кинул на высокого сидхе недружелюбный взгляд, который, уверена, Мистраль не понял. Я выросла, глядя в лицо ночного летуна, и я этот взгляд поняла.
– Сидхе здесь не командуют. – Тогда он посмотрел на Дойла.
– Когда королева приказала, чтобы я приехал и попытался быть вашим королем, вы отвергли меня. Решение слуа было окончательным. Я это сделал только потому, что мне приказали, не более того.
– Это плохо отразилось на нашей жизни, – сказал Тарлак.
– Королева приказывает, вороны повинуются, – произнес Дойл старое выражение Неблагих, которое я не слышала уже довольно давно.
– Некоторые говорят, что принцесса твоя марионетка, Мрак, но ты молчишь.
– Принцесса справляется самостоятельно.
– Да, это так. – Тарлак, казалось что-то решил. Он изящно вышел в прихожую, но менее изящно, чем если бы он скользил по воздуху.
– Мы слышали, что слуа проголосовали за нового короля по доверенности, потому что боялись, что Шолто не проснется к началу переговоров с благими, – сказала я, догнав Тарлака. Мистраль и Дойл пошли позади меня, держась ближе, чтобы слышать разговор. Хаттан шел позади них.
– Не только из-за этого, принцесса Мередит. Сад, который Вы создали, был ужасно похож на действия благих, хотя костяные ворота были хороши.
– Это была магия Шолто и моя.
– Но в основном там были цветы и свет. А это не очень похоже на Неблагих и это определенно не слуа.
– Я не всегда могу выбрать какую магию использовать.
– Это – дикая магия и она сама выбирает путь, как вода, находящая расселину в скале, – заметил он.
Я просто согласилась.
– Есть шанс, что они попытаются лишить Шолто власти?
– Они боятся, что в соединении с Вами он разрушит Слуа, поэтому выбрали чистокровного ночного летуна. То, что Шолто был лучшим и самым справедливым из королей, спасло его от потери королевства.
– Простите, – сказал Дойл, – но слуа мог просто не выбирать нового короля?
Тарлак говорил, пытаясь не оглядываться на Дойла.
– Так было и раньше.
Мы шли в тишине несколько минут. Ситхен слуа очень напоминал ситхен неблагих своими темными каменными стенами и холодным истертым каменным полом. Но энергия была другая. Мелодия, пульсирующая энергия, которая всегда присутствовала в волшебном холме, пока не блокировать это ощущение, было немного различно. Это походило на различие между Порше и Мустангом. Они оба были суперкарами, но один мурлыкал и другой ревел. Ситхен слуа ревел, сила, призывала меня все громче и становилась громче с каждым шагом.
Я остановилась настолько резко, что Дойл почти коснулся моего плеча, чтобы не уткнуться в меня.
– Что не так? – спросил он.
– Мы должны позвонить, но я нужна Шолто, прямо сейчас.
– Если Вы там будете, это их не успокоит, – сказал Тарлак.
– Я знаю, что выгляжу для них как сидхе, но это сила, которую они должны видеть. Ситхен зовет. Разве Вы не слышите этого?
Тарлак пристально посмотрел на меня.
– Я слышу, но я – ночной летун.
– Это ревет во мне, все громче и громче, как дождь и ветер во время приближающегося сильного шторма. Я должна быть рядом с Шолто, когда он предстанет перед своими людьми.
– Вы слишком сидхе, чтобы помочь ему, – сказал Хаттан.
Я покачала головой.
– Ваш ситхен так не думает.
Звук пульсировал надо мной, прокатывался по коже, как будто я всем телом прислонилась к большому двигателю.
– Нет времени. Однажды ситхен уже выбрал Шолто как своего короля. И этого не изменит никто другой и Ваши люди должны это понять.
– Если Вы действительно его королева и ситхен действительно с Вами говорит, то почему бы не попросить его открыть нам путь отсюда в зал решений? Ситхен может и говорит с Вами, но вот послушается ли он Вас?