Страница 57 из 73
— Извини, — наконец произносит он.
— Если это все, что ты собирался мне сказать, то я лучше пойду.
Через мгновение он оказывается рядом со мной. Так больно от того, что он так близко ко мне. Он такой совершенный, его запах опьяняет. Костры, мускус и дождь. Запах дома. На моих глазах блестят слезы, и я сердито вытираю их.
Он приподнимает мое лицо, чтобы я могла взглянуть в его.
— Я сожалею, что обидел тебя, Натали. Я допустил ошибку, действительно глупую, ужасную ошибку, и я не ожидаю, что ты простишь меня когда-нибудь за это. Я не заслуживаю твоего прощения.
— Тогда зачем ты вынудил меня прийти?
— Я лишь хотел кое-что тебе сказать.
— Что? — шепчу я.
Он слегка проводит своим пальцем по моим губам, оставляя покалывающий след на моей коже.
— Я люблю тебя, — говорит он, — Я люблю, когда ты прикусываешь свою губу, когда нервничаешь. Я люблю тот раздражающий шум, который ты издаешь, когда жуешь свои мятные конфетки. Я люблю тебя за твою храбрость. Вот за что я тебя люблю, Натали, а не за то, что у тебя сердце Дарклинга.
— Ты сильно меня обидел, — говорю я.
— Я знаю.
— Если ты действительно любишь меня, почему тогда ты целовал её? — обвиняю его я.
Он садится на мокрую от росы землю, и я опускаюсь рядом с ним. Он на меня не смотрит.
— Я поцеловал её потому, что она и есть моя Кровная половинка и меня тянет к ней. Я не собираюсь лгать тебе. Это притяжение — не такое сильное, как то, что я чувствую к тебе, но оно есть, и я просто растерялся, не зная, что это все значит, — говорит он. — Мне нужно было знать, что я чувствую к ней. Мне нужно было удостовериться, что точувство, что есть у нас с тобой — настоящее.
— И как, узнал? — спрашиваю я, мое сердцебиение учащается.
Он нерешительно прикасается кончиками пальцев к моему колену, и от этого прикосновения у меня бегут по коже мурашки. Я не убираю его руку.
— Да. Это для меня по-настоящему, — он смотрит на меня и в этот момент выглядит таким сломленным, таким уязвимым. — По-настоящему ли это для тебя?
Я срываю несколько травинок с земли.
— Я не знаю, — говорю я наконец, и он хмурится — Признай, Эш, мы почти ничего не знаем друг о друге. Я даже не знаю, какой твой любимый цвет!
— Зеленый, — говорит он.
Я издаю мягкий смешок.
— Вот видишь? Я — то думала, что черный.
— А твой?
— Серебряный, — отвечаю я.
— Что еще ты хочешь узнать? — спрашивает он.
— Любимая книга?
— Это просто. Пиноккио.
Я приподнимаю бровь:
— Серьезно?
— Да. Он хотел стать настоящим мальчиком — это мне близко. Все, чего я всегда хотел — это быть нормальным ребенком, чтобы мое сердце билось, как у остальных. — Он смотрит на меня глазами, сверкающими, как звезды, полуулыбка на его губах, и мое сердце волнуется.
— Наверное, это было действительно тяжело для тебя, — говорю я.
Он кивает:
— Спроси у меня что-нибудь еще. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
— Расскажи мне свой секрет, — говорю я.
Он изучает меня несколько секунд, затем смотрит в землю, неопределенно. Я не уверена, что он собирается рассказывать мне что-либо.
— Мой отец прячет мою мать в склепе под нашей церковью, — быстро проговаривает он.
Я резко вдыхаю. Укрывательство Дарклингов является тяжким преступлением. Чтобы сказать мне — дочери Эмиссара — это действительно доказывает, что он доверяет мне. Я сплетаю свои пальцы с его.
— Я никому не скажу, обещаю, — уверяю я.
Он легонько сжимает мою руку.
— Теперь расскажи мне один из твоих секретов, — говорит он нежно.
Я прикусываю губу. Сейчас самое время рассказать ему о Дурмане. Нужно доверять ему.
— Эш, я узнала кое-что о Дурмане. Стражи...
— Какого хрена тут происходит? — звучит разъяренный голос позади нас, разгоняя ворон, сидевших на стропилах.
Себастьян стоит на входе в руины, его лицо искажено от гнева.
Я вырываю руку у Эша.
— Убирайся, Себ. Это не твое дело, — говорю я.
Он смотрит испепеляющим взглядом на Эша, затем поворачивается ко мне. В нем нет ничего, кроме ненависти.
— Почему ты продолжаешь оскорблять меня таким образом? — говорит мне Себастьян. — Я любил тебя, я тебе обещал целый мир, но ты по-прежнему предпочитаешь мне других.
— Перестань говорить о своей любви ко мне. Это не так! — говорю я.
— Те, кто возлежат со зверем, будут брошены в ямы ада, — говорит Себастьян, цитируя Книгу Сотворения. — Ведь та, что вкусила Грех, будет навеки опьянена его ядом.
— Отдохни от этой ерунды Праведников, — говорю я, — Если я — грешница, так и ты тоже! Та девушка — Дарклинг забеременела от тебя, или ты забыл упомянуть об этом Пуриану Роузу?
Эш смотрит на меня ошарашенно.
— У него есть ребенок-полукровка?
— Он заставил её сделать аборт, — отвечаю я.
У Эша сбивается дыхание.
— Это существо было мерзостью, — говорит Себастьян.
— Это был ребенок, и ты убил его, чтобы шкуру свою спасти, — говорю я.
Рука Себастьяна легла на рукоять его меча. Эш, защищая, встает передо мной.
— Себастьян, мы охотимся, или как? — раздается голос Курта с кладбища.
Жестокая улыбка играет на губах Себастьяна.
— Да, охотимся.
Он достает свой меч и угрожающе наставляет его на нас.
— Вы идете со мной.
Глава 29
Эш
Себастьян выводит нас из руин, тыча своим мечом нам в спины. Я осторожно гляжу на Натали, пытаясь поддержать её взглядом, дать ей понять, насколько возможно, что с нами все будет хорошо. Она кивает.
Оцарапанная шея вскидывает брови при виде нас, в то время как мы присоединяемся к остальным кадетам, которые одеты в свою униформу Ищеек. Мы выделяемся на фоне остальных, как белые вороны, в своей гражданской одежде.
— Я нашел прогульщиков, — объясняет Себастьян, пряча меч в ножны.
Оцарапанная шея не придает этому значения. Он обращается к курсантам.
— Сегодня будет простое задание: поиск-и-сбор, — говорит он. — У нас есть наводка, что в здании на окраине города прячется Дарклинг. Мы проверим дом и, хотелось бы надеяться, схватим кровососа.
Один из кадетов издает раздраженный вздох.
— Это не слишком увлекательное задание, но такой вид охоты — наша повседневная работа, и вам нужно научиться делать это, — продолжает Оцарапанная шея. — И поверьте мне, когда я говорю, что никто из вас, молокососов, не готов идти в гнездо Разъяренных.
Они ведут нас через кладбище к городской окраине, которая заполняется людьми, возвращающимися с работы домой. Себастьян остается позади нас с Натали, чтобы быть уверенным в том, что мы не сбежим. Мы находим дом, скромный призрачный особняк с окрашенной желтой краской дверью. Оцарапанная шея пинает её.
— Инспекция Ищеек! — говорит он, затем поворачивается к нам. — Никогда не стучите. Это дает им время убежать.
Себастьян указывает своим мечом на меня.
— Входи, — приказывает он.
Я в нерешительности застываю.
— Просто делай, как он говорит, — шепчет Натали.
Мы входим в дом. Он маленький и потрепанный, с облупившейся краской на стенах и потертыми коврами. Я стараюсь придумать, как выбраться из сложившейся ситуации, но пока ничего не приходит в голову. Кадеты передвигаются, окружая мужа с женой, которые жмутся друг к дружке на полу крохотной гостиной. В их глазах появляется страх, когда они видят Оцарапанную шею и Себастьяна.
— У вас нет права быть здесь! — говорит муж, его голос от волнения срывается. — Мы не сделали ничего плохого.
— У нас есть сведения, что вы укрываете Дарклинга, так что заткнись, — произносит Оцарапанная шея. — Обыщите дом, — приказывает он двум кадетам.
Они отходят от остальных и начинают обыскивать дом, переворачивая мебель, проверяя шкафы. Один из кадетов пытается открыть дверь в туалет. Дверь закрыта. Супруги в панике переглядываются.