Страница 39 из 73
— У Эмиссара всегда есть свои причины, хотя меня очень беспокоит тот факт, почему она хочет обвинить именно тебя, — говорит он — Я просто рад, что ты не пострадал. Когда мой лейтенант рассказала мне, что случилось, я боялся худшего.
— Почему Вы просили её идти за мной? — интересуюсь я.
Сигур останавливается и поворачивается ко мне. Он не надел свою золотую маску, так что я все еще могу смотреть ему в лицо. Его кожа и волосы такие белые, что он почти исчезает на фоне снега.
— Ты — сын Анноры. Твоя безопасность для меня очень важна.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому просто продолжаю идти. Мы приближаемся к главной городской площади и Сигур останавливается под тремя крестами, напоминая мне о казни Тома и Яны.
— Девушка-Дарклинг была Вашей родственницей? — спрашиваю Сигура, припоминая её имя: Яна Марвик.
— Племянницей.
Я уставился на него.
— И Вы позволили им так с ней поступить?
— Она сделала свой выбор. Как это ни прискорбно, но она знала закон. Я ничего не мог поделать. Она была виновна в этом преступлении.
— Вы могли возмутиться тому, что её задержали. Вы могли отдать приказ Вашим охранникам похитить её, Вы...
— Я не могу нарушать закон, не теперь, когда начались пограничные переговоры с Эмиссаром. Если есть хоть малейший шанс расширить нашу территорию, я должен им воспользоваться. Мои люди отчаянно нуждаются в большем пространстве. Мы не можем влезать сейчас в излишние проблемы. — Сигур притрагивается к деревянному кресту. Рука дымится и покрывается ожогами, но он не убирает её. — Она понимала.
Именно поэтому я так сильно ненавижу его! Если бы там, наверху, была Натали, я бы сделал все, чтобы спасти её. Моё сердце дрожит от одной мысли о ней. Сигур окидывает меня любопытным взглядом. Может ли он слышать это?
Напротив нас, на другой стороне площади старинные часы на самом высоком школьном шпиле зазвенели печальную мелодию.
— Мне не нравится, что эта школа так близко к нам. Это мучение для моих охранников. — произносит Сигур.
— Потому что им все время приходится бороться с искушением напасть на нас? Я думаю, мы должны выглядеть довольно аппетитно, — отвечаю я.
Сигур качает головой
— Я приказал им не делать этого. Охранники Легиона должны повиноваться моим приказам, или приказам моих родных, таких, как ты. Это наш закон. — объясняет он.
Я вопросительно приподнимаю бровь
— Я тебе не родня.
— И все же, по законам Дарклингов, ты — мой сын. Аннора — моя Кровная половинка, ты — её сын. Это делает тебя моим Кровным Сыном. Связь между нами так же сильна, как если бы ты был рожден от моей собственной плоти и крови.
Я неуверенно улыбаюсь, на самом деле не зная, как мне к этому относиться. Отец у меня уже есть, но мне всегда хотелось узнать, как бы это было, если бы у меня был отец — Дарклинг, если бы был кто-то, кто бы понимал меня.
И пока я ненавижу Сигура за то, что из-за него распалась моя семья, он делает то, что для него трудно. Если бы он не убедил Эмиссара отпустить меня, я был бы точно казнен за смерть Криса. Он спас мне жизнь. Может быть я недооценил его?
Сигур идет к воротам, и охранники Легиона встают по стойке смирно.
— Еще минутку, — говорит он им, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими глазами, похожими на тлеющие угольки:
— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я спрошу: как там твоя мама поживает?
— Это, должно быть, шутка?
— Шутка? Я так не думаю, хотя я не совсем понимаю человеческий юмор.
Он что, серьезно? Затем меня осеняет. Он просто не знает.
— Мама заразилась вирусом Разъяренных, — говорю я.
Сигур пошатывается и охранники Легиона бросаются к нему, но я подхватываю его первым и помогаю присесть на ближайшую скамейку.
— Я не понимаю. Я думал, что поэтому Вы прогнали её. — произношу я.
Сигур качает головой.
— Тогда почему?
Сигур изо всех сил пытается говорить, но его голос прерывается от волнения.
— Мы поссорились.
— Из-за чего?
— Из-за тебя, — почти шепчет он, — я хотел, чтобы ты жил с нами. Она сказала, что не может поступить так с твоим отцом — ты был всем, что у него осталось. И я поставил её перед выбором — он или я. — Он поднимает свои сверкающие оранжевые глаза на меня. — Она выбрала твоего отца.
— Поэтому Вы изгнали её из Легиона?
— Я не горжусь тем, что сделал, — вздыхает он — Когда она не вышла на контакт со мной в последние несколько недель, я предположил, что она все еще в ярости. Я ничего не знал...
Мама предпочла нас Сигуру? Я запустил руку в волосы. Я ошибался на её счет все это время. Она действительно любит меня.
— Сколько времени у неё осталось? — спрашивает Сигур.
— Немного.
Сигур смотрит вдаль, на его лице не отражается никаких эмоций, так как он пытается переварить все это. Он встает и отходит на несколько шагов.
— Сигур? — зову я, следуя за ним.
Он опускается на колени, его фиолетовая мантия распласталась на снегу, и он испускает низкий, жалостливый вой. Его песня о боли и потере. Горе наполняет меня, пока я слушаю его. Я наконец смотрю в лицо правде: мама умирает. Охранники Легиона наблюдают за нами со стены. Песню не подхватывает никто из Дарклингов, они понимают, что это только наше горе и оставляют нас в покое. Когда Сигур прекращает петь, он поднимается и удивляет меня, осторожно расположив руки по обе стороны от моего лица.
— Я хотел бы, чтобы ты пришел в Легион и навестил свою семью.
— Прямо сейчас? — спрашиваю я, опешив.
Сигур опускает руки и кивает
— Как там в одном человеческом изречении? Так, не упускай момент?!
Я колеблюсь. Я очень хочу побывать внутри Легиона, мои внутренности аж сводит от этого, но мой отец болезненно воспримет моё отсутствие, не зная, где я могу находиться. С тоской смотрю на Пограничную стену.
Я вздыхаю:
— Мне надо домой. Папа, наверное, там с ума сходит.
— Тогда ты придешь завтра, вместо того, чтобы праздновать день Примирения. Да? — спрашивает Сигур.
Я усмехаюсь:
— Даже дикие лошади не смогут удержать меня.
Металлические ворота открываются, и он проскальзывает внутрь. Ворота закрываются за ним. Я прикасаюсь к грубой каменной стене кончиками пальцев.
Завтра я окажусь по другую сторону стены.
Глава 20
Натали
— Поверить не могу, что ты делала это с Эшем! С каких пор ты начала пытать людей? — спрашиваю я, следуя за матерью в лабораторию.
Себастьян и Крейвен уже там, наряду с несколькими Стражами, которые стоят в ожидании перед дверью с серебряной меткой над ней. Они новенькие, я никогда прежде их здесь не видела. Что такого важного скрывает там Крейвен?
Мать поднимает на меня свои холодные голубые глаза
— Он не человек. Он — бездушный полукровка. Почему ты так о нем волнуешься?
— Я не волнуюсь о нем, — вру я, — Но он невиновен. Он не убивал Криса Томпсона.
— Ну, вряд ли это важно, сделал он этот или нет. Сигур Марвик об этом позаботился, — отвечает мама, её глаза пылают от ярости.
Упоминание имени Сигура напоминает мне, что я видела его наверху с Эшем. Что делал Эш с послом Дарклингов? Почему он не говорил мне, что они знакомы?
— Как смеет Сигур так просто выдвигать здесь требования? Это мой дом. Если он хочет увидеться со мной, он сначала должен получить разрешение, — говорить моя мама, ни к кому не обращаясь, просто произнося свою напыщенную речь вслух.
— Этому Дарку нужно знать свое место, — обращается Себастьян к матери. — Мы должны лишить его дипломатических прав и запретить ему покидать Легион.
Мама язвительно смеется.
— Да я бы с удовольствием, но я должна хотя бы сделать вид, что Сигур имеет какой-то авторитет. Иначе Дарклинги перестанут выполнять его приказы. Он нужен мне, чтобы контролировать всех этих кровососов.