Страница 37 из 73
Урок окончен и ученики спешат наружу, чтобы поиграть в снежки. Воздух свежий и холодный, и в городе ощущается мир, впервые за последние недели. Ученики смеются и бегают вокруг городской площади, играя в снежки и прячась за тремя крестами. Снег на крестах порозовел, так как он размочил кровь, присохшую к дереву. Жутковато смотреть, как ребята играют рядом с крестами, но такова жизнь в Блэк Сити. Куда бы ты ни повернулся, все напоминает тебе о смерти. Но нужно выбросить это из головы, иначе дальше просто не сможешь жить.
Мне в лицо прилетает снежный ком.
Жук глуповато ухмыляется мне. Ему явно лучше. Я бросаю в него снежок и он, шатаясь, отступает, словно его подстрелили. Натали хихикает. Я хватаю немного снега и шутливо кидаю в нее.
— У тебя большие неприятности, Фишер, — предупреждает она, зачерпывая немного снега.
У нас разгорается настоящая снежная битва и через минуту мы все промокаем от снега, превратившегося в ледяную воду, но нам все равно. Дей выходит из школы, как обычно, со стопкой книг в руках, и закатывает глаза, видя нас. Жук бросает в неё снежком, и попадает ей в щеку с большей силой, чем, я уверен, он хотел. Она натыкается спиной на Натали и сбивает их обеих с ног. Библиотечные книги Дей рассыпаются вокруг них, и содержимое сумки Натали тоже вываливается в снег. Другие ученики останавливаются, чтобы посмотреть на это зрелище.
Жук бросается Дей на помощь.
— Отвяжись от меня! — кричит она. Ее щеки красные и влажные там, куда попал снежок.
— Прости... я... это была ошибка, — бубнит он.
Она сгребает свои книги, глядя на меня
— Бьюсь об заклад, Фишер, это ты подговорил Жука. Ты отвратительно на всех влияешь.
— Эй! — возражаю я.
— Не смей так говорить про Эша, — шипит Жук.
Мы никогда не слышали, чтобы он так раньше разговаривал с Дей и это нас удивляет.
— Эш мой лучший друг и отличный парень. Он ни на кого дурно не влияет, — говорит он.
Дэй надменно шмыгает носом
— Правда? Он подсадил тебя на Дурман.
— Нет, не подсадил, — он смотрит на Дей глазами, полными стыда. — На дурь меня подсадил Линус. Последний год Эш только и делал, что пытался отвоевать меня у Дурмана. Именно этим мы и занимались в комнате для реквизита. Он мне помогал.
Дей резко выдыхает, потом смотрит на меня, нахмурив брови.
— Думаю, тебе стоит извиниться перед Эшем, — говорит Натали Дей.
Дей поджимает губы. Она никогда не станет просить у меня прощения.
— Забудь, — мямлю я.
Дей перекидывает свои черные как смоль волосы через плечо и шагает прочь.
— Ей действительно следовало извиниться, — говорит Натали, пока я собираю выпавшие из ее сумки книги и карандаши.
На нас падает тень. На фоне штормового неба появляется силуэт Себастьяна, на его светлых волосах тают снежинки.
— Отвали от нее, кровосос, — говорит он.
Я поднимаюсь, сердце бешено бьется. Себастьян замечает комья снега на моей одежде и облачко белой пудры на Натали.
— Он помогал мне поднять книги, Себастьян, — быстро говорит Натали. — Кто-то бросил в меня снежком и я упала. Это так глупо.
Ясно, что он пытается решить, верить ей или нет. К счастью, он наклоняется и подбирает оставшиеся учебники.
И я замечаю его.
Кусочек порванной бумажки, припорошенный снегом возле ноги Себастьяна.
Сердце стучит в груди, словно отбойный молоток. Холодный пот выступает у меня на лбу.
Натали выглядит встревоженной; она тоже его видит. Не дай ему заметить его, не дай ему заметить его, не дай ему заметить его. Себастьян засовывает все книги обратно в сумку Натали и передает ей. Я выдыхаю.
— Спасибо, — говорит она.
— Пойдем, — приказывает он.
Он делает шаг и тогда видит эту бумажку под своей ногой.
Мир замирает.
Себастьян поднимает записку, быстро пробегая ее глазами.
Я сглатываю.
Руки Натали сжимаются в кулаки, она пытается остановить дрожь.
Он медленно поднимает на нее взгляд, его зеленые глаза горят
— Я не могу перестать думать о тебе?
Вот, дерьмо.
Она облизывает губы, а потом, я знаю, что не специально, но бросает на меня мимолетный взгляд. Себастьян поворачивается и пристально смотрит на меня. Он сжимает в кулаке записку.
— Она от того парня, Криса Томпсона, — говорит Натали. — Он предложил мне погулять с ним, но я отказалась. Но он продолжает писать мне записки. Это щекотливая ситуация.
Себастьян смотрит на меня слишком долго. Я не могу дышать.
— Себастьян, нам реально уже пора идти. Темнеет, — говорит Натали.
Он бросает записку обратно в снег и грубо берет Натали за руку. Они проходят через городскую площадь. Я начинаю дышать как только они уходят.
* * *
Небо исчезает в белой пелене, метель кружится на улицах города, делая дома похожими на заснеженные горы. Я тащусь к дому Криса под ворчание своего желудка, надеясь, что он все еще нуждается в Дурмане после того, как я сорвал вчерашнюю встречу. Мне нужно немного Крови Синт-1, я уже целую вечность не ел. Где-то на краю моего сознания возникает мысль, что его не было сегодня в школе. Не было и Грегори, что странно — Грегори никогда бы ни пропустил занятия в школе. Может быть, они оба заболели? Надеюсь, что нет, по крайней мере, не Крис.
Моё сердце все еще бешено колотится после этой стычки с Себастьяном. Я думаю, Натали удалось убедить его своей отговоркой. Я не могу поверить, что опасность была так близка. Мы вместе всего несколько часов, но нас уже чуть было не поймали.
Я спускаюсь по Конечной улице, следуя своим обычным маршрутом вдоль Пограничной стены. Охранники — Дарклинги окидывают меня поверхностным взглядом, и я могу поклясться, что слышу, как они шепчут обо мне, пока я прохожу мимо — предатель, перебежчик, пособник — но они ведь не могут знать, что я встречаюсь с Натали. Должно быть, это в моей голове. Но, несмотря на это, я ускоряюсь, поскорее уходя от них.
Я прохожу через сторожевые ворота, направляясь к Кратеру, заводскому кварталу, и нахожу дом Криса и Грегори среди шумных заводов и складов, извергающих облака удушливого дыма и токсинов прямо в воздух. Прямо над витыми шпилями заводов находится гигантский экран, на котором постоянно проигрывается один и тот же фильм о Пуриане Роузе. Он доброжелательно улыбается с экрана, произнося дурацкие лозунги, вроде "работа — путь к свободе" или "любовь к работе — это любовь к своей стране". Проходя, я показываю ему средний палец.
Волосы у меня на затылке вдруг становятся дыбом. Кто-то наблюдает за мной. Я останавливаюсь и разглядываю строения. Там ничего нет. Вероятно, я слишком нервный после этой стычки с Себастьяном.
Я стучу в зеленую дверь дома близнецов Томпсонов. Последовала долгая пауза, пока я слышу приближающиеся к двери шаги. Мне открывает женщина средних лет, её каштановые волосы спутаны вокруг её веснушчатого лица. Глаза у неё красные и влажные.
— Чем могу помочь? — говорит она, ее голос дрожит от волнения.
— Я хотел узнать, если Крис...
Глаза женщины расширяются, когда она узнает меня.
— Марк!
— Что такое, Энни? — дверь распахивается, и на пороге появляется мордоворот, который смотрит на меня снизу вверх.
Просто будь спокойным. Я откашливаюсь
— Простите за беспокойство...
Мужчина хватает меня за рубаху
— Что ты сделал с моим сыном?
— Уберите от меня руки! — отвечаю я, вырываясь из хватки мужчины. Было ошибкой прийти сюда. О чем я думал?
— Кто это, пап? — говорит Грегори, бросаясь к двери.
Он останавливается, как вкопанный, когда видит меня. Он смотрит на меня со жгучей ненавистью, которая искажает его лицо.
— Ты убил моего брата! — кричит он, бросаясь ко мне.
— Я его не убивал! — говорю я, озадаченный, и неожиданно ужасаюсь. Крис мертв?
Грегори поднимает кирпич, отвалившейся от низкой стены вдоль дороги. Я отступаю, но мои ноги скользят по мокрому снегу и я падаю на землю. Уже через секунду Грегори оказывается на мне.