Спрятанная

— Ты, конечно же, узнал бабушку Зои Редберд. Жаль, что когда я пришла за ней, она была готова к встрече. У нее было время вобрать силу земли ее предков во время защитного заклинания, — явно раздраженная, Неферет вздохнула. — Это как-то связано с бирюзой и серебром. Это подтверждается мешающим добраться до нее препятствием, тем не менее, мои прекрасные дети Тьмы наносят ей небольшие повреждения.

— Если не вмешаться, то старуха умрет от потери крови, — сказал Калона.

— Уверена, что так и будет. В конце концов. Жаль, ее кровь ни на что не годна. Она абсолютно не пригодна для питья. Впрочем, не важно. Я буду ждать ее кончины.

— Собираешься убить ее?

— Я собиралась принести ее в жертву, но как видишь, это оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. Неважно. Я Богиня. Я легко адаптируюсь к изменениям. Возможно, я буду держать ее, сделаю ее своим домашним животным. Это по-настоящему заставит помучиться ее внучку, — Неферет пожала плечами. — Нет разницы: убить ее, или использовать. Конец будет одним и тем же. В конце концов, она не более чем смертная оболочка.

— Я думал, что животное Аурокс был твоим питомцем, — Калона сделал вид, что его это нисколько не интересует. — Почему ты отказалась от такого мощного создания ради старой женщины?

— Я не отказывалась от Аурокса. Созданный быком сосуд несовершенен и оказался не таким полезным, каким я надеялась, он будет. Немного похож на тебя, моя потерянная любовь. — Она ласкала пульсирующее щупальце. — Но ты ведь уже знаешь это, так ведь? Ты теперь Мастер Меча в Доме Ночи вместо Дракона Ланкфорда. Конечно же, ты знаешь, как был убит твой предшественник.

— Конечно. Его убил Аурокс, — Калона начал медленно продвигаться к клетке Сильвии. — И я занял место Дракона только для того, чтобы завоевать доверие Танатос и Высшего Совета.

— Почему ты хочешь сделать это?

— Для нас, конечно же. Они избегают тебя, единогласно. Ты больше не можешь сеять раздор между ними, поэтому я подумал создать его для тебя. Танатос начинает мне доверять. Высший Совет доверяет ей. Я уже начал нашептывать Смерти инакомыслия.

— Интересно, — сказала Неферет. — И так внимательно с твоей стороны, тем более что в последний раз мы расстались с тобой как заклятые враги.

— Я был не прав, когда так поспешно покинул тебя. И понял насколько был не прав, только когда узнал, что в качестве Супруга ты взяла себе другого. Мне не нравится, когда меня вынуждают чувствовать ревность, — разговаривая с ней, Калона расхаживал назад и вперед. Он надеялся, что в ходе ее допроса покажется ей разочарованным. На самом деле он делал это совершенно уверенный, что его расхаживания помогали ему подобраться все ближе и ближе к клетке Сильвии Редберд.

— А мне не нравится, когда меня предают. Но вот мы здесь.

— Я не предавал тебя. — Калона произнес эти слова честно. Он не предавал Неферет. Он не испытывал к ней абсолютно никакой верности.

— О, я думаю, ты сделал гораздо больше, чем предал меня. Я думаю, ты предал свою собственную природу.

Ее слова прервали его расхаживания.

— Это не имеет смысла.

— Как твой сын, Рефаим?

— Рефаим? При чем здесь он? — Калона почувствовал первые признаки беспокойства при упоминании имени своего сына.

— Я все видела. Видела, как ты скорбел о его потере. Ты заботишься о нем. — Неферет выплюнула слова, как будто они имели неприятный вкус. Она сделала шаг к нему. А он отступил на один шаг назад.

— Рефаим очень долго был на моей стороне. Он выполнял мои приказы на протяжении многих веков. Мне не хватает его так же, как не хватало бы любого преданного слуги.

— Думаю, ты лжешь.

Он заставил себя усмехнуться.

— И думая так, ты тем самым подтверждаешь, что бессмертие не следует приравнивать к непогрешимости.

— Еще скажи, что ты не позволил своим чувствам и эмоциям ослабить тебя. Скажи, что не гонялся, как жалкая собачонка, за Богиней, которая уже отвергла тебя.

— Мои чувства не делают меня слабым. А ты та, которая пытает старуху, чтобы помучить ребенка.

— Как ты смеешь говорить мне о Зои Редберд! Ты, который знает, сколько боли она причинила мне, — Неферет тяжело дышала. Щупальца Тьмы, которые извивались вокруг нее, во время возбужденного ответа начали корчиться.

— Боль, причиненная тебе Зои? — Калона недоверчиво покачал головой. — Ты оставляешь хаос и боль после себя. Зои не враждует с тобой, это ты напала на нее. Я знаю. Ты использовала меня, чтобы причинить ей боль.

— Я знала, что ты солгал. Я всегда знала, что ты любил ее — твою милую, особенную, малолетнюю реинкарнацию А-и.

— Я не люблю ее, — Калона практически выпалил правду: «Я всегда любил, и буду любить Никс».

Стон у него за спиной изменил его слова:

— Но я и не ненавижу ее, тоже. Разве тебе не кажется, что ты можешь найти удовлетворение в разделении Высшего Совета и в управлении теми вампирами, которым больше по душе древний путь, из твоего замка на острове Капри? Твои красные вампиры, в частности, будут поклоняться тебе, и стремиться вдохнуть новую жизнь в древние порядки вампиров. Я помогу тебе на этом пути, буду твоим Супругом, буду исполнять твои распоряжения, — Калона говорил спокойным, рассудительным голосом. А еще сделал один шаг назад. Дальше от Неферет. Ближе к Сильвии Редберд.

— Ты хочешь, чтобы я покинула Талсу?

— Почему бы и нет? Что здесь хорошего? Зимой холод, летом жара и узколобые религиозные люди. Думаю, для нас обоих Талса уже пройденный этап.

— Ты попал в точку. — Щупальца Тьмы, распухшие от крови Калоны, успокоились, пока Неферет, казалось, обдумывала его предложение. — Ты, конечно же, должен поклясться на крови, что будешь служить мне.

— Конечно, — солгал Калона.

— Отлично. Должно быть, я недооценила тебя. У меня имеются идеальные создания, способные помочь мне в подборе такого заклинания. — Она с нежностью погладила змееподобные щупальца. — Может они смешают мою кровь с твоей и свяжут нас вместе навсегда?

Калона напряг мышцы, готовясь одним прыжком преодолеть несколько футов, которые отделяли его от Сильвии Редберд. Он будет командовать нитями Тьмы, окутавшими ее, а затем улетит с ней на свободу, пока бы Неферет делала открытый порез на своей коже и произносила темное заклинание, которое никогда не будет закончено. Калона улыбнулся.

— Как тебе будет угодно, Богиня?

Полные красные губы Неферет уже начали изгибаться вверх, когда ворон тревожно каркнул. Глаза Неферет сузились, и все ее внимание переключилось на птицу, все еще сидевшую на балюстраде — четкую цель в лучах утреннего солнца. Она указала тонким пальцем на птицу и велела:

Силой бессмертной крови, которую вы пили,

Я хочу, чтобы птицу Рефаима вы убили!

Щупальца, которые окутывали ее тело вокруг, разъединились и выстрелили, словно черные стрелы, в сторону ворона.

Калона не колебался. Он бросился между вороном и смертью, принимая на себя удар, предназначенный для его сына. Сила удара подняла его из пентхауса и швырнула на балкон, бросив его возле каменной балюстрады. Боль взорвалась у него в груди, но Калона крикнул неподвижной птице:

— Рефаим лети!

У него было мало времени, чтобы почувствовать облегчение от того, что ворон подчинился его приказу. Неферет подалась вперед, щупальца Тьмы заскользили вслед ее желанию. Калона встал. Не обращая внимания на страшную боль в груди, он развел руки и раскинул крылья.

— Предатель! Лжец! Подлец! — закричала на него Неферет. Она тоже развела руками, широко растопырив пальцы. Она прочесала воздух и собрала липкие щупальца, которые роились вокруг нее.

— Ты думаешь, сражаться со мной используя Тьму? Разве ты не помнишь, как совсем недавно ты пыталась сделать это, и я приказал им уйти прочь. Ты настолько же глупа, насколько безумна, Неферет, — сказал Калона.

Вместо ответа Неферет нараспев произнесла слова заклинания:

Дети мои, вы знаете, как я хочу навредить!

Заставьте тело Бессмертного кровоточить!