Страница 9 из 84
Р. Г. Скрынников рассматривал традиционные биографические сюжеты на фоне более общих проблем внутренней и внешней политики Русского государства. Используя научно-популярный жанр, автор «Бориса Годунова» стремился добавить психологизма и яркости в портрет своего героя, то есть сделать то, чего давно не было в советской исторической науке. Книга была встречена с большим интересом, она показала, как велик был запрос на такого рода издания. Однако Скрынников, хотя и был первопроходцем, все-таки стремился развивать слегка подправленную советскую парадигму освещения событий классовой или «социально-политической борьбы». Кроме того, он выстраивал дистанцию между собой и читателем, не всегда раскрывая источник тех или иных своих наблюдений. Заметна и обличительная тенденция, которой отдал дань Р. Г. Скрынников: «Сыграть зловещую роль крепостника суждено было Борису Годунову…» [69]Подводя итоги событиям годуновского правления, историк писал о «крутом переломе», произошедшем в это время: «В стране утвердилось крепостное право. Законы против Юрьева дня доставили Борису поддержку феодальных землевладельцев. Но против него восстали социальные низы. Падение династии Годуновых послужило прологом к грандиозной крестьянской войне, потрясшей феодальное государство до основания» [70].
В продолжение биографической работы о Борисе Годунове Р. Г. Скрынников опубликовал в 1980 году книгу «Россия накануне „смутного времени“». В этой книге многие проблемы истории 1584–1598 годов получили новое освещение. Среди них политическая борьба наследников власти Ивана Грозного, реформа Государева двора, «внешнеполитические успехи», Земский собор 1598 года. Отдал дань Скрынников и традиционным темам борьбы боярства и дворянства, закрепощения крестьян. Дело о гибели царевича Дмитрия, выражаясь юридическим языком, историк «переквалифицировал» в «дело Нагих». Однако концептуально книга Р. Г. Скрынникова об эпохе Бориса Годунова оставалась прежней, она находится в ряду многих обличений этого правителя.
Работы Р. Г. Скрынникова интересно сопоставить с вышедшей посмертно книгой выдающегося знатока русского Средневековья Александра Александровича Зимина. В 1978 году он закончил книгу «В канун грозных потрясений», посвященную событиям последней четверти XVI века, связанным с возвышением и «упрочением власти» Бориса Годунова. Оба историка придерживались сходных взглядов на то, что именно закрепощение крестьян подготовило крестьянскую войну (книга А. А. Зимина даже имела подзаголовок: «Предпосылки первой крестьянской войны в России»). Но Зимин делал акцент на исследование политической борьбы, Борис Годунов у него всегда находится в центре повествования, поэтому его с полным основанием можно назвать главным героем книги. В результате Зимину удалось создать убедительный и в чем-то даже более доказательный, чем у других историков, образ Бориса Годунова (в книге «В канун грозных потрясений» содержится полемика со взглядами Р. Г. Скрынникова). Зиминский Борис Годунов — это, действительно, сложный исторический герой, для характеристики которого мало одних темных красок. Историк сумел объяснить величие Годунова: «Успеху правительственных начинаний в большой мере способствовало то, что управление страной находилось в руках дальновидного и волевого государственного деятеля. Лицемерный и жестокий, когда это вызывалось государственной необходимостью, Годунов мог быть также обаятельным и щедрым. Не спеша, но неуклонно шел Борис к полной концентрации власти в своих руках, завершившейся его восшествием на трон. Он отлично разбирался в тех задачах, которые встали перед страной после того, как Иван Грозный оставил ее в состоянии почти полного разорения. Не торопясь с преобразованиями и во многом продолжая традиции конца предшествующего царствования (создававшиеся при его участии), Годунов основное внимание уделял поискам путей оздоровления экономики и укрепления внешнеполитических позиций страны. Много в этом направлении ему удалось достичь еще до того, как он стал государем „всея Руси“» [71].
Труды Р. Г. Скрынникова и А. А. Зимина об эпохе Бориса Годунова продолжили прерванную академическую традицию; их книги, как некогда работы Соловьева и Костомарова в XIX веке, тоже стали вехами историографии своего времени. Подобных попыток всестороннего изучения политики Русского государства в конце XVI — начале XVII века больше не предпринималось. Хотя достижения последних десятилетий существования советской историографии этим не исчерпываются. Благодаря исследованию Виктора Ивановича Буганова, опубликовавшего разрядные книги, стало возможным подробно восстановить служилую и придворную биографию Бориса Годунова [72]. Специальное исследование о Земском соборе 1598 года было создано Светланой Петровной Мордовиной, подробно раскрывшей состав представительства выборных при избрании царя Бориса на трон [73]. Александр Лазаревич Станиславский разыскал и опубликовал новые источники по истории Государева двора: боярские списки и Роспись русского войска 1604 года, позволившие наглядно представить персональный состав не только Боярской думы, но и всего столичного дворянства времен Бориса Годунова [74]. Большой интерес представляют труды Бориса Николаевича Флори о русско-польских отношениях конца XVI — начала XVII века [75]. Не были забыты и традиционный сюжет закрепощения крестьян (В. И. Корецкий), а также история царевича Дмитрия, разные версии которой были подробно освещены Владимиром Борисовичем Кобриным [76].
В новейшей историографии наиболее важен труд Андрея Павловича Павлова, посвященный тщательному исследованию изменений в составе Государева двора 1584–1605 годов в связи с политикой Бориса Годунова. Историк начинал изучение эпохи с историографического анализа трудов о Борисе Годунове, всестороннего анализа Утвержденной грамоты 1598 года [77]. А. П. Павлову удалось окончательно устранить старый миф о том, что Годунов опирался в своих расчетах на дворянство, в ущерб боярству. Напротив, оказалось, что Борис Годунов проводил политику в интересах «служилой аристократии», составлявшей большинство Боярской думы. Их функции во власти были не «парадными», а вполне реальными. «Суть политики Бориса Годунова, — пишет А. П. Павлов, — заключалась не в ограничении традиционных прерогатив Думы, а в привлечении на свою сторону бояр, в консолидации знати вокруг трона» [78]. В недавнее время историком опубликована работа о правящей элите времен Бориса Годунова [79]и написан раздел об эпохе царя Федора и Бориса Годунова в многотомной Кембриджской «Истории России», изданной под редакцией английской исследовательницы Морин Перри [80]. А. П. Павлов сформулировал концепцию политической борьбы после смерти Ивана Грозного, когда бояре боролись не просто за обладание властью, а за выбор дальнейшего политического развития. Борис Годунов отстаивал сформировавшуюся в годы опричнины «самодержавную» модель, а его противники думали о возвращении к «аристократическому» правлению, с симпатией глядя на порядки соседней Речи Посполитой. Борис Годунов, по справедливой оценке исследователя, был «мудрее» своих оппонентов, он стремился выстроить новую иерархию не на опричных началах, а возвращаясь к идеям «тысячной реформы» 1550 года (об этом говорит законодательство о землевладении московского дворянства конца 1580-х годов) [81]. Одновременно были предприняты меры к усилению приказного порядка и воеводского управления на местах. Главной целью внешней политики Бориса Годунова, как пишет Павлов, стало преодоление последствий неудачной Ливонской войны и возвращение престижа Московского государства. Завершая обзор событий правления царя Федора Ивановича и царя Бориса Федоровича, историк призывает помнить, что именно благодаря усилиям Годунова жители Московского государства имели почти двадцатилетний период политической стабильности, частично сопровождавшийся экономическим подъемом. Все это было ярким контрастом с «вакханалией» времен опричнины [82].
69
Там же. С. 102.
70
Там же. С. 182.
71
Книга А. А. Зимина, завершающая цикл его исследований истории XV–XVI вв., была издана после смерти ученого: Зимин А. А.В канун грозных потрясений. Предпосылки первой Крестьянской войны в России. М., 1986. С. 238.
72
Разрядная книга 1475–1598 гг. / Подг. текста, вводн. ст. и ред. В. И. Буганова. М., 1966.
73
Мордовина С. П.К истории Утвержденной грамоты 1598 г. // Археографический ежегодник за 1968 год. М., 1970. С. 127–141; Она же.Характер дворянского представительства на земском соборе 1598 г. // Вопросы истории. 1971. № 2. С. 55–63. См. также: Черепнин Л. В.Земские соборы Русского государства в XVI–XVII вв. М., 1978. С. 133–149.
74
Основные работы A. Л. Станиславского, посвященные истории Государева двора, выходили в свет в 1970-е гг. См. подробнее: Станиславский А. Л.Труды по истории Государева двора в России XVI–XVII веков. М., 2004.
75
Флоря Б. Н.Русско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI — начале XVII в. М., 1978.
76
Кобрин В. Б.Кому ты опасен, историк? М., 1992. С. 83–130.
77
Павлов А. П.Изучение времени правления Бориса Годунова в советской историографии (1917–1945 гг.) // Вопросы политической истории СССР. Сб. статей. М.; Л., 1977. С. 164–184; Он же.Соборная утвержденная грамота об избрании Бориса Годунова на престол // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1978. Т. 10. С. 206–225.
78
Павлов А. П.Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584–1605). СПб., 1992. С. 232.
79
Правящая элита Русского государства IX — начала XVIII в. (Очерки истории). СПб., 2006. С. 228–245.
80
Fedor Ivanovich and Boris Godunov (1584–1605) // The Cambridge History of Russia. Volume I. From Early Rus, to 1689 / Ed. by Maureen Perrie. Cambridge University press, 2006. P. 264–285.
81
См.: Ibid. P. 266–267.
82
Ibid. P. 285.