Страница 26 из 84
Рассказ «Повести, како отомсти…» совпадает в ряде деталей с тем, что известно о майских событиях 1586 года в Москве по другим источникам. В состав «Нового летописца» входит отдельная статья «О Шуйских и о митрополите Дионисие и о казни гостей и торговых людей». В ней Борис Годунов опять обвиняется во властолюбивом стремлении расправиться с князьями Шуйскими, которые «противляхусь и никако ему поддавахусь ни в чом». На стороне князей Шуйских выступили «гости же и всякие московские торговые люди черные». Поэтому в дело вмешался митрополит Дионисий. Ему автор летописи отводил роль третейского судьи, уговорившего бояр помириться друг с другом. А дальше в «Новом летописце» приведена яркая сцена, вероятно, записанная со слов какого-то свидетеля: «И изшедшу от митрополита и приидоша к палате Грановитой; туто же стояху торговые многие люди, князь же Иван Петрович Шуйской, идучи, возвести торговым людем, что они с Борисом Федоровичем помирилися и впредь враждовать не хотят меж себя. И выступя ис торговых людей два человека и рекоша им: „Помирилися вы есте нашими головами, а вам, князь Иван Петрович, от Бориса пропасть, да и нам погинуть“» [253]. Все так и случилось: оба торговых человека были схвачены той же ночью и сосланы «неведомо куды». Казнен был известный московский гость Федор Ногай (по прозвищу Голубь; с этим прозвищем он выведен в трагедии А. К. Толстого «Царь Федор Иоаннович»), что позднее заставило Бориса Годунова быть крайне осторожным «с влиятельной верхушкой столичного купечества» [254].
Однако те, кто наблюдал эту сцену со стороны, видели только «худой» мир князей Шуйских и Годуновых и знали только часть правды. Все упиралось в то, о чем ни князья Шуйские, ни поддержавший их митрополит Дионисий не заинтересованы были говорить публично. Официальной причиной последовавшей позднее опалы князей Шуйских стало обвинение в заговорщицких контактах с Речью Посполитой. Было ли оно надуманным, или князья Шуйские, как и другие русские аристократы, с сочувствием поглядывали на порядки соседнего государства? Князья Шуйские ранее были воеводами главных пограничных городов с Речью Посполитой (князь Иван Петрович — в Пскове, а князь Василий Иванович — в Смоленске). У них, конечно, имелись неформальные контакты с «державцами» соседних староств в Великом княжестве Литовском, что в обычной для пограничья системе повышенного контроля за контактами с иноземцами не могло укрыться ни от посольских дьяков, ни от Думы. В Польше и Литве у магнатерии было гораздо больше возможностей влиять на короля. Князья Шуйские, возможно, тоже стремились перенести хотя бы часть литовских порядков в московскую действительность.
Митрополит Дионисий не ограничивался одними миротворческими шагами пастыря, увещевавшего «сильных» в правлении бояр. В деле о приезде в Москву антиохийского патриарха Иоакима в июне 1586 года содержится любопытное свидетельство о возможном обращении московского митрополита Дионисия и бояр к брату цесаря Максимилиану. В свите патриарха Иоакима ехал гонец, который привез грамоту от одного из православных владык в Литве, адресованную московскому митрополиту Дионисию. Ее, конечно, прочли и немедленно отправили назад, не передавая адресату: «Да в той же грамоте писал к митрополиту непригожее дело о посылке митрополичьей и боярской к цесареву брату, будто слух их дошел, что ищут себе приязни с чюжими и з далекими народы, а мимо их короля» [255]. Это дело о якобы самостоятельной «ссылке» московских бояр и митрополита с братом австрийского императора эрцгерцогом Максимилианом представляется чрезвычайно запутанным. Послу М. Гарабурде уже были даны официальные заверения бояр, что они непричастны к такой посылке: «Нехто злодей, изменник всего хрестьянства такое злодейское слово затеял… и принес к панам-радам» [256]. Настойчивое обвинение московских бояр и митрополита в осуществлении самостоятельных контактов с эрцгерцогом несколько меняет устоявшиеся взгляды на то, что именно Борис Годунов и дьяк Андрей Щелкалов были инициаторами сближения с Империей.
Объяснение истинных причин столкновения Бориса Годунова с князьями Шуйскими содержится в свидетельстве Хронографа редакции 1617 года (то есть того времени, когда уже откипели все страсти Смуты и прежняя боярская вражда, не затрагивавшая Романовых, стала историей). Рассказ Хронографа стоит привести целиком, так красноречиво и ясно рассказано в нем о том, что стало прологом к завоеванию Борисом Годуновым исключительного положения в Думе: «Лета 7094 (1586) премудрый грамотик Дионисий, митрополит Московский и всея Русии, да князь Иван Петрович Шуйской и прочии от больших боляр и от вельмож царевы полаты и гости московския и все купецкия люди учинишя совет и укрепишася между себе рукописанием бити челом государю царю и великому князю Феодору Ивановичю, чтобы ему государю вся земля царскиа державы своея пожаловати, приати бы ему вторый брак, а царицу перваго брака Ирину Федоровну пожаловати, отпустити во иноческий чин; и брак учинити ему царскаго ради чядородия. И таковый совет уведав шурин царев Борис Годунов, и присовокупи к себе многыми дарми змиеобразныя льсти злых советников и люто, аки зверь, растерзает сих совокупление» [257]. Служивший в России в царствование Бориса Годунова швед Петр Петрей подтверждает эти слухи. В его «Реляции», опубликованной в Швеции в 1608 году, говорится, что несостоявшейся претенденткой в русские царицы была сестра князя Федора Ивановича Мстиславского [258].
Даже Борису Годунову не выгодно было объявлять об истинных причинах своего «зверского» гнева, который если он и испытывал, то все-таки глубоко прятал. Сделано было опять все так, что упрекнуть Бориса можно только в тайных расправах и странных обстоятельствах случившегося. В июне 1586 года в Речь Посполитую было направлено посольство боярина князя Федора Михайловича Троекурова и дворянина Федора Писемского. На переговорах с польскими и литовскими сенаторами в Гродно они снова столкнулись с разговорами об «унии», а по возвращении посольства в Москву 1 октября 1586 года случилось сведёние с митрополичьего престола Дионисия и устранение князей Шуйских из Думы [259]. В Литве ходили слухи едва ли не о войне в Москве, о том, что бояре Шуйские нападали на двор Годуновых, а сам правитель был якобы убит [260]. Но здесь явно выдавали желаемое за действительное. Борис Годунов справился с ситуацией. Сначала, помирившись с князьями Шуйскими, он подавил недовольство гостей и посадских людей, причем дело дошло до казней, которые уже невозможно было скрыть. В наказах послам, составленных в самом начале 1587 года, о выступлении в Москве было предписано говорить, что «земские посадские люди… поворовали было, не в свойское дело вступилися, к безделником пристали… А ныне мужики все, посадцкие люди, по-старому живут, а и везде то ведетца: лихих казнят, а добрых жалуют». Потом дошла очередь до митрополита Дионисия, отправленного в Новгородский Хутынский монастырь, крутицкого архиепископа Варлаама, сосланного в Антониев-Сийский монастырь, и князей Шуйских. Главным зачинщиком боярской розни был назван князь Андрей Иванович Шуйский со своею «братьею». Они «учали измену делать, неправду и на всякое лихо умышлять с торговыми мужики». К ним примкнул и глава клана — князь Иван Петрович Шуйский, обвиненный в том, что забыл царские милости к нему: «их потакаючи, к ним же пристал и неправды многие показал перед государем» [261]. Узнать подробнее из этих обтекаемых дипломатических формулировок о сути обвинений, предъявленных князьям Шуйским, не удается. Однако в них точно отражаются детали событий, которые уже невозможно было скрыть не только на переговорах в иностранных государствах, но и внутри страны. Конечно, устранение Шуйских из Думы надо было объяснять, поэтому в посольском наказе от мая 1587 года рассказывали, что из уважения к заслугам рода на князей Андрея Ивановича и Ивана Петровича Шуйских не было возложено «большой опалы», они были только «сосланы в деревни».
253
Новый летописец. С. 36.
254
Голикова Н. Б.Привилегированные купеческие корпорации России XVI — первой четверти XVIII в. М., 1998. Т. 1. С. 43, 60.
255
Шпаков А. Я.Государство и церковь в их взаимных отношениях в Московском государстве. Царствование Феодора Ивановича. Учреждение патриаршества в России. Приложения (далее — Шпаков А. Я.Приложения). Ч. 1. Одесса, 1912. С. 14.
256
Цит. по: Флоря Б. Н.Русско-польские отношения и политическое развитие… С. 132.
257
РИБ.Т. 13. Ст. 1279.
258
Реляция Петра Петрея о России в начале XVII в. М., 1976. С. 78–79.
259
Зимин А. А.В канун грозных потрясений… С. 138–139; Корецкий В. И.Безднинский летописец конца XVI века из собрания С. О. Долгова // Записки Отдела рукописей ГБЛ. М., 1977. Вып. 38. С. 199–202; Павлов А. П.Государев двор и политическая борьба… С. 35–36; Флоря Б. Н.Русско-польские отношения… С.135;
260
См.: Зимин А. А.В канун грозных потрясений… С. 137; Скрынников Р. Г.Россия накануне «смутного времени»… С. 38–39.
261
Цит. по: Зимин А. А.В канун грозных потрясений… С 136.