Страница 67 из 78
Рядом с троллем зловещей тенью скользил главарь набздулов в круглом черном шлеме с тонированным плексигласовым щитком и в кожаной куртке, на спине которой большими буквами было выведено: «Нет геморрою!»
– ХО-ХО-ХО! – расхохотался он так, что защитники города поняли – им конец.
– ХА-ХА-ХА! – откликнулись из поднебесья набздулы.
«БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!»– ярились тамтамы; громадные дряблокожие тролли колотили в них отрубленными ногами материтских солдат.
– Жо-ра боц-ман! Жо-ра боц-ман! – громогласно скандировали чморки, восторженно хлопая в ладоши.
Тролль застыл у ворот, широко расставив лапы. Медленно доел фасоль и хлеб. Затем отбросил банку, повернулся к воротам задом, зажал пальцы ушами 5, нагнулся и...
– БДЫШЬ!!!
Взрыв страшной силы сорвал ворота с петель и обрушил две надвратные башни. Отдача бросила тролля вперед: головой проделав просеку в войске Цитрамона, он унесся за горизонт, где с грохотом взорвался, украсив небеса фонтаном оранжевого пламени. Принцип «Мавр сделал свое дело...» был соблюден.
В город, лавируя между обломками башен, медленно въехал Повелитель Кошмаров.
– ХА-ХА-ХА! – рассмеялся он.
– ХО-ХО-ХО! – отозвались набздулы.
– Бу-бу-бу-у-у-у-у! – издевательски затрубили розовые слоны.
Послышался частый стук – это чиновники и милиция, потеряв сознание, начали валиться на мостовую.
Набздул захихикал, потом вскинул руку, приказывая войскам вступать в город, но...
– ПОСТОЙ!!! – раздался внезапно спокойный, исполненный праведной ярости голос, и поднявший свой кочан набздул увидел на крыше исполкома первого круга величавого белого старца, который восседал на белоснежном олене. За спиной Гнусдальфа трепетал на ветру белый плащ, а в руке, отражая свет пожарищ, сверкал посох.
– Изыди! – грозно крикнул маг, гулко ударив себя в грудь, укрытую бронежилетом. – Изыди туда, откуда пришел, вонючий байкер! Безграмотный говночист! Кто будет платить за разрушенные памятники культуры?
Набздул мерзко хихикнул. А потом... потом скинул с головы шлем.
Гнусдальф ахнул и полез за валидолом.
Набздул оказался... несимпатичен. Его квадратную башку венчал гребень ультрамариновых волос. Лицо было кирпичного цвета. На месте рта торчало дуло огнемета, вместо глаз были две раскаленные, обрамленные лепестками голубого пламени конфорки. Вместо носа был установлен счетчик газа. Громко хлопали на ветру синюшные уши-лопухи, украшенные маленькими серебряными скелетиками.
Как набздул мог говорить, дышать и видеть – такой тайны история Войны-за-Кольцо не открыла.
– Бу! – сказал набздул, и густая струя пламени опалила дорогу.
– Я тебя заколдую! – пригрозил маг, делая пассы руками. – Трах-тибидох! Тибидох-трах! Трах-тарарах!Ой, мама, ой, мама!
Тут у Канифоли сдали нервы: взбрыкнув, она вытряхнула Гнусдальфа из седла. Чародей подкатился к краю крыши, царапнул пальцами карниз и... сорвался в бездну...
Вздувшийся плащ замедлил падение; Гнусдальф с высоты третьего этажа приземлился прямо под круглые ноги набздулова скакуна.
– Я как раз собирался обговорить условия сдачи! – сообщил маг, с кряхтеньем усаживаясь на дороге.
– А я как раз собирался пообедать! – расхохотался набздул. – Готовься к смерти, смрадный старик!
– Трах-тибидох-тибидох!– отчаянно взвыл Гнусдальф, и в его руке возникла деревянная швабра. – Я сдаюсь! Трах! Трах-трах! Тибидох-тарарах!– И в другой его руке появился журнал, с обложки которого скалилась голая девица. – Ой-ой-ой, не выходит! – Чародей мужественно заломил руки, отползая подальше.
– Аста ла виста, бейби!– прокаркал набздул, и грозно приподнялся в седле, чтобы испепелить мага на месте.
Но тут не растерявшийся Гнусдальф, плача от ужаса, ловко нырнул в водосток и, забившись поглубже в дренажную трубу, запел оттуда оскорбительную песню, в которой слово «набздул» рифмовалось со словами «мул», «караул» и «саксаул».
И – о чудо! – он услышал, как ахнули враги, как запыхтел набздул... Песня помогла? Взбодрившийся Гнусдальф добавил громкости.
Но не песня устрашила врагов. Со стороны Лимонных Круч донесся странный звук, похожий на рокот горного обвала. То были рахитанцы, которые громко вопили «Ура!» Под водительством Галогена они срезали путь к Материту, пробравшись между Великим Дупелем, также известным как Лес-под-Лупой, и зловещей горой Хулилезть, известной тем, что на ее вершине беспрерывно, вот уже тысячу лет, заседал совет заслуженных болванов от культуры, экономики и бизнеса, обсуждавших единственный – и неразрешимый – вопрос: «Е... вашу мать, как же нам обустроить Хреноземье?»
Галоген, нарядившийся в легкую кольчужную рубашку, скакал на дальнем родственнике Канифоли, олене по кличке Выкидыш, и быстро вращал над головой тяжелый томагавк предков. За Вождем, вздымая волну желтой пыли, катилась грозная оленья лава.
– Айл би бэк, – туманно намекнул набздул, развернул колымагу и уехал на равнину.
Но он опоздал. Рахитанцы как нож в масло вошли в боевые порядки врагов. Замелькали томагавки, взметнулись фонтаны крови, чморки задергались на копьях; их отрубленные головы летали над равниной, как ядра. Олени злобно кусались и вспарывали троллям животы, наматывая их кишки себе на рога. Южные карлики тонко верещали и падали на колени, а олени били в их сутулые спины окованными сталью копытами так, что хребет проламывал грудь и выходил наружу блестящим от крови.
...Мрак расползался на клочья, как гнилая тряпка. Там, где прошли рахитанцы, остались горы мертвых тел. Искореженные, потоптанные копытами трупы напоминали поломанных кукол. Оскаленные рты с окровавленными зубами, разбрызганные, похожие на чью-то рвоту мозги, сизые кишки как клубки слепых змей... И все это – еще горячее, курится легким дымком. И воняет. Не смешно? А что смешного в войне, вашу мать?
Гм, занесло. Извините. Итак...
Галоген лично ворвался в штаб южных карликов и ножом для чистки яблок зарезал их вождя Большого Бяка. Потом он отпилил ему голову и, насадив ее на копье, с торжествующим ревом проделал круг почета вокруг Унас-Материта.
Потом он объехал Унас-Материт еще шесть раз, подбирая выпавшую из кармана мелочь. Это кончилось для него плачевно. К Вождю подкатил набздул-главарь с бейсбольной битой в руке. Он всего разок хватил Галогена по черепу, и Вождь Рахитана вылетел из седла, рассыпав найденные копейки. Хихикнув, набздул спрыгнул с адова коня и вразвалочку направился к Галогену.
В этот миг Галоген пришел в себя и с трудом приподнялся на локте. Сквозь кровавую пелену он узрел знакомые черты дочери: по-прежнему в облачении воина, с бородой, она втихаря обшаривала трупы чморков, милосердно приканчивая раненых ножницами из маникюрного набора. Марси с плотно набитым рюкзаком топтался на подхвате.
– Деточка! – тихо позвал Галоген. – Э-Витта, на помощь!
– Че? – подняла голову Э-Витта, рассеяно обтирая бородой мокрые от крови руки. Заметив набздула, она, не говоря ни слова, выдрала у Марси рюкзак и помчалась к Унас-Материту.
– Э-Витта! – в полный голос позвал Галоген. – Спасай папу!
– А пошел ты в задницу, – крикнула дочь, не замедляя хода. – Старый кобель! Что, допрыгался, мужской шовинист? Вот, теперь отольются тебе слезы моей матери, гнусный изменщик!
– Стерва! – крикнул Галоген ей вслед, но тут набздул взмахнул битой, и Вождь Рахитана приказал долго жить.
– Вай-вай-вай! – зарыдали рахитанцы. Их ряды дрогнули, а вовремя подтянувшийся резерв чморков ударил по рядам с силой, усилив удар натиском (не пугайтесь, ребята, это такой каламбур).
И тут повелитель набздулов допустил ошибку. Вместо того чтобы развивать и закреплять успех, он помчался за дочерью Вождя. Нет-нет, его интересовал не секс. Он хотел отобрать мешок с золотом.
Объехав Э-Витту по широкой дуге, набздул загородил ей путь.
– ХА-ХА-ХА! – страшно захохотал он и брызнул огнем под ноги Э-Витты.
5
Не пытайтесь зажимать пальцы ушами! Это чревато травмами! Так умеют делать лишь тролли (и некоторые мои знакомые).