Воспаление колец

Посреди небольшого зала стоял квадратный железобетонный саркофаг с надгробной плитой, прикрученной к саркофагу огромными ржавыми болтами. Охранители подошли ближе. Надпись, выбитая на крышке саркофага, гласила:

«Здесь лежит Гуталин, сын Вазелина, последний король Умории. Он должен был всем и унес долги с собой».

– А зачем прикрепили крышку такими громадными болтами? – спросил Лепоглаз.

– Да чтобы эта зараза не выбралась наружу, – ответил Гнусдальф, зевая. – Здоровый был лось. Скажи, Гнивли.

– Ну да! – подтвердил гном. – Этот гад просадил в преферанс полтора бюджета Умории. Не похорони мы его вовремя, не знаю, чем бы все закончилось... Правда, мы потом все равно проиграли свое царство в домино...

– Ладно, – взмахнул посохом Гнусдальф, – хватит трепотни. Мы идем дальше. Или вы хотите, чтобы эта книга разрослась до размеров Великой Трилогии?

Охранители вышли из зала через неприметную дверку. Зря они это сделали. В широкой галерее их поджидал большой отряд чморков. Эти откормленные твари имели в холке не менее ста восьмидесяти сантиметров. Глаза у них были красные, клыки длинные, доспехи новые, а на круглых щитах светящейся краской было выведено: «Гномам – капец!»

– Стоять, кто такие? – приподнял фонарь чморк-капрал.

Гнусдальф порадовался, что вовремя сходил в туалет.

– Мы цирк! – быстро нашелся он, в то время как его спутников хватил паралич. Порывшись в саквояже, маг достал старую афишу, которой укрывался, когда ночь застигала его под открытым небом. – Цирк, цирк!

Капрал нацепил очки.

«Приехал цирк! – медленно прочитал он. – Клоуны, силачи, фокусники, дрессированные макаки, слоны и идиоты». Так, – он ощупал охранителей взглядом. – Обезьян я вижу, – он указал на хрюкков. Потом смерил взглядом Элерона. – Идиотов тоже. А где слон?

Чародей развел руками:

– Не пролез в ворота! Слишком узко, вот задница и застряла. Но все остальные в сборе! Это шут гороховый! – Маг похлопал Элерона по плечу. – А вот Брагомир, наш силач. Будет жонглировать задохликами, – маг потрепал Фордо по уху. – А после выступления задохликов можно сварить и съесть. А это дуэт акробатов, единственный в своем роде: эльф и гном! Что? Кто я? О, я – профессиональный жул... э-э, фокусник! Фокус-покус, трали-вали, сикось-накось, крэкс-пэкс-фэкс! – Он вынул монетку из-за уха капрала. – А из кармана могу достать кошелек! Приходите вечерком на наше выступление, и вы не пожалеете! А кто пожалеет, тому мы свернем... э-э, вернем деньги!

Скуластые рожи чморков расплылись в улыбках.

– Цирк! Цирк! – загомонили они, радуясь, точно дети. Капрал отпустил охранителей с миром.

– Ну и образины! – сказал Фордо, когда отряд завернул отдышаться в боковой коридор, где аккуратной стопкой были сложены штук пятьсот истлевших мощей каких-то гномьих начальников. Они были перевязаны шпагатом и снабжены табличкой, на которой корявыми чморкскими буквами было выведено: «Суповой набор».

– Да, эти чморки те еще ребята, – пропыхтел Свэм.

– Фу-у, – выдохнул Опупин. – Пронесло!

В этот миг призадумавшийся капрал щелкнул пальцами.

– Эй! – вскричал он. – Мы же не спросили, в каком зале они будут выступать! – И свора чморков бросилась вдогонку за нашими героями.

Гнусдальф запихнул афишу в саквояж и утер пот со лба.

– Ну, как мы их облапошили? Цирк, ну надо же! Эти лопухи поверили!

– Я был готов крутить сальто-мортале, лишь бы нам поверили! – с чувством сказал Лепоглаз.

– А я уже собирался жонглировать хрюкками, – сказал Брагомир.

Маг спрятал самодовольную улыбку в бороде:

– Я гений! Не будь меня, вы бы пропали!

– Мы пропали, – согласился Элерон. – Гнусдальф, ты не хочешь оглянуться назад?

– Назад в прошлое? – удивился маг. – Нет, спасибо, я недавно там слишком много оставил.

– Через плечо! – просипел Элерон. – Сейчас мы все станем прошлым... если вовремя не сложим оружия, конечно.

Маг оглянулся: чморки были за его спиной. С клыков капрала медленно стекала ядовитая слюна.

– Значит, цирка не будет... – проронил он.

– Увы! – Гнусдальф, кажется, первый раз в жизни, был искренен.

– Значит, вы – жулики?

– Нет... Не совсем... В первом приближении, так сказать...

– Обычно это называют «финита ля комедия», – громко сказал Лепоглаз.

И все охранители, не сговариваясь, бросились бежать.

– Жулики! Бей аферистов! – заорали чморки, припуская следом.

– Ушастые жабы! – огрызнулся Гнусдальф.

– Банзай! – завопили чморки, потрясая мачете, ятаганами и шомполами.

– Переговоры! Мы можем усесться за стол переговоров! – пропищал Фордо.

В ответ его огрели шомполом по шее.

«Так я далеко не убегу!» – понял хрюкк, втянув голову в плечи. Он с трудом извлек несмазанный Жлупец. Покрытый паутиной клинок был похож на ершик для чистки бутылок. Фордо ткнул им наугад, под мышку. Меч царапнул чешую какого-то ретивого чморка, и тот зловонно испустил дух, после чего скончался от стыда.

– Наших бьют! – заорали чморки. На их крик из бокового коридора вывалил новый отряд чморков и с криком «Люля-кебаб убегает!» присоединился к погоне.

Погоня продолжалась минут пять, после чего охранителей загнали в тупик. В тупике была дверь. Увы, она была заперта.

– Это еще не конец! – взревел Гнусдальф. И мужественно выхватил... отмычки. Миг – и его искусные пальцы отперли замок. – Все сюда, за мной! – страшным голосом скомандовал он, и в достойном порыве альтруизма позволил гному прошмыгнуть первым. За Гнивли ринулись остальные, а Гнусдальф все еще пытался отцепить рукав от гвоздика. Отчаявшись, он дико рванулся, распорол рукав и перескочил порог, захлопнув дверь перед оскаленными пастями чморков.

– Запорные чары! – вскричал он, поднимая волшебную палочку. – Малеус малефикарум! Гаррикка шпроттера разорварумм!..Э-э, как же дальше? Как же дальше?..

В этот миг чморки сняли дверь с петель и отбросили в сторону.

– Бей аферистов! – взревели они, готовые растереть охранителей в приправу для салата.

Но Гнусдальф не растерялся. Он прочертил концом клюки невидимую линию у дверного проема и крикнул:

– Первый кто переступит – педераст!

Испуганно вереща, чморки отхлынули от порога, образовав в коридоре кучу-малу.

Гнусдальф повернулся к отряду, стряхнув с бровей пот.

– Так, я выиграл для нас немного времени! Решаем, куда бежать, быстро!

Комната, в которой оказались герои, имела два выхода: правый был узкий, темный и страшный, как задница негра-дистрофика, левый был просто узкий и темный.

– Бежим в правый, – сказал Лепоглаз.

– В левый, – немедленно предложил Гнивли.

– Недобитый коммунист! – прошипел Лепоглаз.

– А нельзя пробить дырку в полу? – промямлил Брагомир.

– Решайте быстрей, они уже считаются! – взвизгнул Элерон.

Так и было. Чморки выстроились в два ряда, а капрал посредством считалки выбирал того горемыку, которому предстояло шагнуть в мир вечного позора. Считалка подходила к концу.

Беглецы уставились на чародея.

– В левый, – без колебаний решил тот.

Гнивли первым бросился в темноту. Спустя миг он с воплем «Ой мама!» кубарем покатился по лестнице, стукаясь головой о каждую ступеньку. Охранители вежливо пропустили Гнусдальфа вперед – у него все же был свет.

Лестница привела в пещеру, чьи размеры явно говорили в пользу теории о земном происхождении Луны. Пещеру пересекала огромная трещина, из глубин которой вырывались отсветы немеркнущего подземного пламени. Через трещину был перекинут узкий подвесной мост. Пол пещеры усеивали кучи различных бытовых отходов. По всему выходило, что чморки использовали трещину, как бесплатный мусоросжигатель.

Гнивли стоял у подножия лестницы и любовался огненными бликами на бугристом потолке. Близкое знакомство с более чем сотней ступенек, кажется, не вызвало у него заметных отклонений в работе головного мозга.