Страница 13 из 78
Незнакомец кивнул:
– Действительно... А эти двое... тоже разумные?
– Да! Да! – закричали Фордо и Опупин.
– Жаль. Очень-очень жаль. Ну что ж... Я все равно доведу дело до конца!
– А ТЫ ХТО? – громко спросил подкравшийся сбоку Марси. Он уже успел порыться в рюкзаках товарищей, и в одной руке держал банан Свэма, а в другой – яйца Фордо; окорок Опупина он заткнул за пояс: ветчина была свежая, розовая, пальчики оближешь!
Незнакомец побелел от испуга, но все же нашел силы для ответа:
– Мир тебе, толстая морда! Я ОН, Великий, в единственном экземпляре. Аз есмь милосерд, но если еще раз так меня испугаешь, откручу тебе маковку, понял?
С этими словами он щелкнул Марси по лбу и вернулся к чтению заклятия. Он был неутомим и полон энтузиазма, как молодой щенок.
Стемнело... Куст нагло храпел, не выпуская хрюкков, которым тоже до чертиков хотелось спать.
– Похоже, моей магии кранты, – наконец решил незнакомец. – Не стоило пломбировать зуб мудрости... Или это климакс подступает... Что ж, вот последнее средство! Итить-колотить!
Выхватив из-за спины громадный топор, он с хеканьем всадил его в голову Молочая...
Через минуту куст превратился в груду обрубков, а хрюкки очутились на свободе. Немного смущенные присутствием загадочного дяди с топором, они прикидывали, в какую сторону лучше бежать, если он изъявит желание посмотреть, как они устроены внутри. Поколебавшись, Фордо решил завязать разговор.
– С кем имеем честь? – спросил он, галантно расшаркиваясь ножкой.
Незнакомец сунул топор за пояс и приосанился. При этом его глаза вновь разъехались в стороны.
– Хо! Кто я? Бог. Просто – бог. А зовут меня Том Намудил. Смекаете?
– А, шизик! – понятливо кивнул Свэм. Фордо не нашелся, что сказать. Ему почему-то казалось, что фамилия лесного незнакомца должна была звучать немного иначе. Бандерас, скажем, или Бармалей.
Намудил прожег Свэма взглядом.
– Твои речи мне странны и непонятны! – неприязненно буркнул он. – Однако я вижу, что все вы устали. Поэтому я хочу предложить вам кров и пищу. И все это – совершенно бесплатно. Мое бескорыстие так велико, что распространяется даже на этого уродливого карлика, от которого так воняет навозом!
– Ты, конечно же, имеешь в виду кого-то из нас четверых? – уточнил Свэм.
– Вот именно, – кивнул Намудил. – А если конкретно, то того уродца, который только что спросил: «Ты, конечно же, имеешь в виду кого-то из нас четверых?»
– Серьезно, был такой вопрос? – удивился Свэм.
– Ну вот, видишь, – дернул плечом Намудил, – он опять что-то сказал.
– Разве? – спросил Свэм.
– Конечно, – кивнул Намудил. – А теперь двинули ко мне на хату... То есть я хотел сказать: направим наши стопы в мою обитель.
Пожав плечами и стряхнув пыль со штанов, хрюкки поплелись в кильватере Тома Намудила. Они шли, и Намудил казался им странным существом, лесным отшельником. Ясно, что в его байку о боге никто не поверил.
– Намазал башку фосфором и решил, что он – бог! – неприязненно прошептал Свэм.
– Я все слышу! – немедленно отозвался Намудил и погрозил Свэму пальцем.
– Вы лесной отшельник? – вежливо спросил Фордо.
– Отнюдь, – сказал Намудил. – Точнее нет. Нет и да. Больше нет, чем да. Сейчас да, а так нет. Вообще нет. Вы хотите услышать обо мне правду?
– Ну да, – подтвердил Фордо.
Намудил задумался, и по кряхтению, которое он издал, хрюкки поняли, что думы его не из легких.
– Я гуру, – молвил он вдруг, – Бог и Учитель, и мне все равно, где жить, хоть в поле, хоть в лесу, хоть в Калифорнии. В Калифорнии, конечно, лучше всего, но меня оттуда попер... Э-э, всемогущий рок распорядился так, что лес отныне – моя обитель! Неприхотливый по своей природе, живу я в единении с миром, и моя ауравсегда в отличном состоянии!
– А что, она изнашивается? – осторожно полюбопытствовал Свэм.
– Чу! – вскричал Намудил. – Мне послышалось, или откуда-то опять завоняло навозом?
Раз-два, левой-правой,
Ночью прем мы всей оравой:
Три хрыча и Намудил,
Да еще – навозорыл!
– Наверное, он имеет в виду тебя, – предположил Свэм, пихнув Марси.
– Хо-хо! – вскричал Намудил. – Этот говорящий навоз не только говорит, но и пихается!
За Намудилом все в ночь устремитесь,
скорей!
Вы, помесь розетки и кролика, эй!
– А вот без этих дурацких стихов можно? – озлобленно хрюкнул Свэм.
– А вот этим кулаком по морде можно! – предложил Намудил, поднося к физиономии Свэма кулак. – Эй, а мы уже пришли! Глядите: вот она, моя обитель!
В тусклом свете черепушки Намудила путники разглядели уродливое здание с зарешеченными окнами и плоской, густо поросшей бурьяном крышей. Хрюкки затруднились определить назначение этой постройки. Громадный курятник? Передвижная тюрьма? Или, быть может, тайный притон гомосеков?
Намудил повернулся к хрюккам, в его глазах блеснул огонек:
– Ну как? Великолепно, не правда ли? На одну позолоту я истратил пятьдесят тысяч! А мраморная лестница обошлась в триста тысяч! Колонны у входа – малахит! А купола? Они крыты червонным золотом! В очагах моей кухни никогда не затухает огонь! Вы слышите этот аппетитный запах жаркого?
Хрюкки обменялись испуганными взглядами. Где-то рядом воняла помойка.
– Э-э... Ну да, – ответил Фордо за всех.
– То-то же! – И Намудил обрушил на хлипкую дверь мощный удар кулака.
На стук долго не было ответа, но вот сколоченная из обрезков фанеры дверь распахнулась, и наружу высунулась женская голова.
– Пришел, бугай рогатый? – визгливо поприветствовала она Намудила. – Ты где столько шлялся, придурок?
Намудил улыбнулся и спокойно указал на незнакомку рукой:
– Моя супруга. Дочь болотного царя, женщина дивной красоты... Золотушка, прими гостей!
Я привел к тебе гостей,
Дева дорогая!
Накорми их, обогрей...
– Обогрей... э-э, – Намудил запнулся, подбирая рифму. Потом крякнул, и тут его прорвало, словно после длительного запора подействовало слабительное:
Колбаса, требуха, бренди, виски, кола,
Мак я долго собирал; будешь ты здорова!
Быстро накорми гостей, дева дорогая,
А не сделаешь того, – будешь ты больная.
Мака я тебе не дам, хоть вались ты в ноги;
Ползай хоть ты по полу...
Может, сдохнешь хоть к утру,
Дева-недотрога!
Красота как первоцвет, вот она какая!
Краше девы в мире нет,
Ты моя...
Намудил снова запнулся:
– Родная, дорогая, рогатая, уродливая... – Он сплюнул и потряс перед Золотушкой букетом:
– Ясно?
– Ясно! – рявкнула дева. Затем выпростала две необычайно длинные руки, сгребла хрюкков в кучу и затащила в дом.
– Не колитесь когтями! – пропищал Опупин.
Вместо ответа Золотушка ущипнула Опупина за филей.
– Жирненький... – прошептала она. – Их как сготовить, дорогуша? Целиком, или накрутим котлет?
– Я же сказал, они гости! – донесся с крыльца львиный рык Намудила. – Накорми их, я тебе серьезно говорю!
Бормоча ругательства, Золотушка подняла фонарь и взглянула на хрюкков красными глазами размером с чайные блюдца. На каждой руке дочери болотного царя было всего по шесть пальцев.
– Шмотки в угол! – приказала она. Хрюкки повиновались молча. От страха у них отобрало речь.
«Жаль, нет фотоаппарата, – огорчился Фордо. – Ее снимком можно было бы лечить от заикания. Правду же говорят – клин клином... Гм, это свет такой, или у нее и впрямь зеленая кожа?»