Страница 8 из 60
Она как-то по-своему истолковала выражение моего лица, потому что пояснила:
— В бар-то ведь я пошла. В валютный. — И тут же обвиняюще уточнила: — Глупые девчонки у нас в школе мечтают туда попасть. Теперь я побывала и могу сказать: ничего особенного. Бармен такой высокомерный, шейкерами размахивает, как ребенок погремушками, да напитки спиртные в десять раз дороже, чем в любом нашем коммерческом ларьке… И мужчины там страшные…
— Какие? — изумилась я.
— Страшные. Как злодеи из сказок. Смотрят, смеются, а глаза у них такие, будто сейчас вынут ножи и начнут тебя резать…
Я невольно улыбнулась. Фантазия у девчонки!
— Не смейтесь, и вы бы так подумали. Смотрят на тебя так, будто в клетку посадили и теперь ты никуда не денешься. И просить их бесполезно, они не знают жалости…
Да, здорово малышку напугали. Нарочно при ней, что ли, рожи корчили? Или она просто чересчур впечатлительная, такой домашний маменькин ребенок…
А вырастет наверняка красавицей. Ножки вон какие длинные да ладненькие, и глаза сине-голубые, от голодания, наверное, чуть ли не фиолетовые. Волосы русые, густые. Вон она их в косу заплела и какой-то тряпочкой завязала. В бар, наверное, с распущенными ходила, а в дороге они ей здорово мешали. Коса длинная, почти до попки. Много мужиков поведется на такой набор…
Валерии, видно, хотелось выговориться. Как напроказившему ребенку, доверившемуся доброму взрослому.
— Я в Сочи с одной девушкой познакомилась. Старше меня на четыре года.
Ого! В ее возрасте четыре года — целая жизнь. Новоявленная подружка небось красотой не блистала, так что Лера при ней сыграла роль входного билета в этот самый валютный бар.
Впрочем, Валерия если и была наивной, то никак уж не глупой. И она подтвердила мои мысли:
— Света, конечно, не очень красивая, но показалась мне девушкой доброй, потому что уже на второй день нашего знакомства предложила мне провести вечер с ее друзьями… А я, знаете, всегда мечтала о старшей сестре, потому и относилась к девушкам старше меня с доверием и уважением…
Она тяжело вздохнула, как ребенок, который так и не получил долгожданную игрушку. Вернее, игрушка оказалась вовсе не такой, как девчонка хотела. Совсем не такой.
— Света была дежурной по этажу в пансионате, куда на время фестиваля нас поселили. В тот вечер как раз нам дискотеку организовали, и Света уговорила меня с нее удрать. Мол, зачем тебе нужны эти детские попрыгушки, лучше давай проведем время с интересными взрослыми людьми. Понимаете, до этого меня никогда не приглашали во взрослые компании. Папа вообще меня маленькой считает, хотя я уже и паспорт получила… В общем, я пошла.
Она замолчала. А я дополнила нарисованную Валерией картину:
— Вы посидели в баре, попили шампанское, а потом твои новые знакомые предложили провести остаток вечера в более приятной обстановке…
Сейчас я чувствовала себя старше Леры не на девять лет, а на целых девяносто. Эти затасканные приемчики нам давно известны, как и ухищрения, которыми с завидным постоянством пользуются стареющие казановы всех мастей, и с завидным постоянством на них попадаются наши младшие сестренки.
— Так и было. Я не хотела идти, но куда же от них денешься? Конечно, валютный бар был полон народу. На входе стоял милиционер. Когда мы потом уходили, он был на месте. Я могла бы закричать. Попросить о помощи. Но почему-то этого не сделала.
— Стыдно было?
— Ну да. Что бы я ему сказала? Меня кто-нибудь хоть пальцем тронул? Меня вообще в бар идти заставляли? Получался какой-то психологический гипноз. Теперь я могла бы объяснить это папе, а то он не понимал, почему девчонки покорно идут на явные неприятности, как овцы на заклание…
Моя попутчица определенно была незаурядной девушкой. Прежде всего она была в ладу с русским языком. Я хоть и технарь, а не могу не обращать внимания на то, как обеднел и засорился наш русский язык. Как плохо знают его молодые девчонки и мальчишки, порой бодро «спикающие», а на родном языке пользующиеся подобно знаменитой Эллочке-людоедке всего тринадцатью словами.
Я даже мысленно попыталась их припомнить, составить такой мини-словарь. Вот: короче, оттянуться, гнать пургу, торчать, чисто конкретно, стопудово… О чем я думаю?! У моей малолетней пассажирки проблемы куда серьезнее.
Видно, перспектива предстоящего разговора с отцом девочку угнетала, но не из страха перед грозным родителем, а именно из-за стыда.
— Если бы еще и Света была заодно со мной. А она как назло так много пила, что уже ничего не соображала. И не смотрела в мою сторону.
Еще бы! Вряд ли она в свои двадцать лет была уже настолько бесстыжей, что могла спокойно смотреть в глаза своей жертве. Она получила, что хотела, а там, как говорится, хоть трава не расти! Кто ей эта молоденькая простушка? Небось она втайне посмеивалась над ней: это ж надо быть такой дурочкой!..
А может, она такое вытворяла не в первый раз. Вряд ли руководитель группы, который привозит детей на фестиваль, все время водит их за руку. Какое-то время молоденькие девушки остаются в номере одни. А тут и Света подкатывается со своей дружбой. И предложением развлечений.
Лера между тем рассказывала:
— Села я к ним в машину, а в голове все крутится: «Что же придумать? Как убежать? Как их обмануть?» В баре-то они меня все споить пытались. Я отказывалась. Говорила, что пьяная женщина — неприглядное зрелище. А один из них засмеялся и сказал: «Понятное дело, женщина-алкашка — хуже всякой скотины, но женщина под градусом — совсем другое. Мягкая, доступная». Я спрашиваю: «А вам доступные женщины не надоели?» Он говорит: «Есть немного. Только ты еще зеленая, не знаешь — доступность приходит с возрастом». Правда, другой с ним не согласился: в том смысле, что доступными рождаются… Это я вам рассказываю так, для примера, чтобы вы имели представление, о чем они говорили. Неужели с такими мужчинами кому-нибудь может быть интересно?
— Наверное, таким же, как они, женщинам.
Мужественный человечек эта Валерия, подумала я. Другая бы на ее месте в той самой машине от страха описалась, а она еще с бандитами спорила, и по сторонам смотрела, и размышляла, как из опасной ситуации выпутаться.
— В общем, мы выехали из города, еще сколько-то проехали по шоссе, а потом повернули направо и поехали по узкой проселочной дороге среди деревьев. Остановилась машина у какого-то двухэтажного дома, в глуши, и поблизости никаких других строений не просматривалось. Зови на помощь, не зови, все равно никто не услышит. Я им сказала, что меня скоро искать начнут, а тот, что постарше, засмеялся: «Не будут, потому что мы, котеночек, меры приняли. Светка твоей руководительнице позвонила и сказала, что за тобой отец приехал. Мол, его в Сочи на семинар прислали, вот он и захватил тебя с собой, на обратном пути». Я поняла, что и сумку мою они скорее всего спрятали, так что из моих вещей осталось лишь то, в чем я стою. Я сказала: «Света, как же так, ты ведь мне совсем другое говорила?» А она смотрит на меня с такой подлой улыбочкой: «Господи, какая же ты глупая, таких простодыр даже обманывать неинтересно!» Сказала и по лестнице наверх стала подниматься.
Лера со всхлипом вздохнула — воспоминание было не из приятных.
— Тот, что помоложе, говорит: «Может, групешник сообразим?» А второй: «После. Вначале я с малышкой за жизнь поговорю». Молодой улыбнулся: «Понятно. Часа тебе хватит?» А старый: «Это как масть ляжет». Молодой за Светкой наверх пошел, а тот, что со мной остался, за руку меня схватил и потащил.
Лера замолчала. Уж если мне это трудно рассказывать, то представляю, как среагирует на ее повествование свирепый папаша. Не хотела бы я быть на ее месте!
Как-то по молодости мне тоже случилось вляпаться в подобную ситуацию, и спасло меня только то, что у девчонки, которая со мной в переплет попала, от страха эпилептический припадок начался. Насильники перепугались, что она помереть может, разрешили мне «скорую» вызвать, а сами скрылись, тем более что измываться над нами собирались на нашей жилплощади.