Страница 76 из 179
Агния произнесла это медленно, внятно, четко. Выделяя каждое слово. И смотрела при этом не на Зою Михайловну, а на Щура, сидевшего на одном из стульев в углу комнаты. Того самого «человека», который предлагал ей свою «поддержку», как начинающей и перспективной певице, имеющей возможность в будущем сделать карьеру не только в опере, но и на эстраде, по его словам. А он готов помочь ей и на начальном этапе, и в дальнейшей поддержке и «продюссирование». Разумеется, за весомый процент от прибыли. Ну так и вкладывать Щур готов немало, так как Зоя Михайловна уверила его, что у Агнии есть огромные перспективы и потенциал для того, чтобы оправдать любые инвестиции. А оперный «налет» исполнителя сейчас был так моден и востребован у широких масс…
— Агния, я тебе уже не раз говорила, что ты должна закончить этот этап. — Зоя Михайловна недовольно поджала губы. — Безусловно, в тот момент эта работа и то, что ты ее получила — помогло тебе выдержать все, свалившееся на тебя. Обеспечило деньгами. Но теперь у тебя есть возможность работать в более соответствующем месте и одновременно с этим уже делать карьеру.
Агния медленно втянула в воздух через нос и попыталась взять себя в руки, чтобы не заорать. Потому что, несмотря на все воспитание и с детства привитые правила поведения, в ней накопилось столько всего, а тут еще это! Агния начала подозревать, что Зоя Михайловна вообще не собиралась с ней сегодня заниматься. Похоже, все это и было задумано только для того, чтобы Агния наконец-то поговорила со Щуром, чего так долго добивалась ее преподаватель. До этого момента ей удавалось избегать и игнорировать подобные намеки с ее стороны. Сегодня Агнию столкнули с этим лицом к лицу. Впрочем, вопрос, как таковой, перед ней не стоял — Агния даже не собиралась думать о том, чтобы уйти из ресторана или вычеркнуть из своей жизни Боруцкого, на что так прозрачно намекала Зоя Михайловна, пытаясь давить на ее мнение своим авторитетом и влиянием.
А Агния в этот момент могла мечтать только о том, чтобы это закончилось до того, как сюда придет Вячеслав Генрихович. И уже задумывалась, что неплохо было бы просто уйти самой. В конце концов, не похоже, чтобы кто-то тут собирался заниматься вокалом. А слушать все это она не обязана.
— Знаете, Зоя Михайловна, со всем моим к вам уважением, я не хочу это больше обсуждать, — говоря это, Агния взяла куртку, которую бросила на стул, едва вошла в класс, — занятия не будет, как я понимаю. Так что, я пойду.
— Агния, — Зоя Михайловна нервно оглянулась на Щура и поднялась, — ну почему ты не хочешь понять, что поступаешь глупо? Ты очень умная молодая девушка, так не позволяй своему подростковому упрямству и чувству противоречия помешать твоему будущему. Понятно, что ты можешь испытывать чувство благодарности к человеку, который помог тебе в трудную минуту, и не хочешь подводить его или нечто в этом роде. Но никто же не обязывает тебя работать на Боруцкого до скончания дней, тебе никто не ставил этого условия. Тем более, я не понимаю твоего желания работать на …
— Хватит!
Агния достаточно выслушала нравоучений от Зои Михайловны, чтобы знать, что именно она сейчас собиралась сказать. И не хотела это слышать.
— Я не желаю это обсуждать! И слушать ваше мнение о Вячеславе Генриховиче! — впервые она позволила себе откровенно повысить голос на Зою Михайловну. — Он сделал для меня столько, сколько никто и не пытался. И пока я могу там работать, я буду это делать. С благодарностью и уважением. — Она твердо выдержала двойной взгляд и Щура, и Зои Михайловны. А потом повернулась к преподавателю. — И, кроме того, я откровенно не понимаю, чем ваш Михаил Петрович… — она хотела сказать «лучше Боруцкого», но одернула себя, — так хорош. Не примите на свой счет, — достаточно сердито буркнула Агния в сторону Щура, который, казалось, совершенно невозмутимо слушал этот разговор, не вмешиваясь.
Впрочем, невозмутимым он оставался до последних мгновений, сейчас же в его позе и взгляде что-то поменялась. И судя по тому, что Агния слышала, как за спиной открылись двери, там появился Вячеслав Генрихович. Оставалось надеться, что он не слышал этого спора.
— Вроде ты говорила, что тебя будут исправлять и учить. Про песни что-то было. О криках ничего не упоминалось, Бусинка.
Боруцкий казался с виду вполне безразличным. И даже слегка веселым.
Но почему-то Агнии показалось, что в классной комнате потемнело от его взгляда. Направленного, впрочем, вовсе не на нее. Вячеслав Генрихович, чуть прищурившись, смотрел прямо на Щура, а тот, медленно поднявшись со своего стула, ответил Боруцкому таким же внимательным, хоть и менее уверенным взглядом.
— И что тут у вас за скандал? — поинтересовался Боруцкий, переведя все же взгляд на нее.
Агния вздохнула, с облегчением заметив, что на нее он смотрит без того пугающего выражения, которое даже теперь, когда она достаточно неплохо знала его, заставляло ее горло неметь, а ноги отниматься.
— Ничего, Вячеслав Генрихович, все хорошо. Просто занятия не будет. У Зои Михайловны поменялись планы.
Натянув куртку, Агния отвернулась от преподавательницы и пошла в сторону двери, где так и стоял Боруцкий.
— Точно? — с явным сомнением уточнил Вячеслав Генрихович, вновь посмотрев ей за спину. Агния сомневалась, чтобы его внимание привлекла Зоя Михайловна, следовательно, он смотрел на Щура.
Она даже задумалась, у нее он уточнял, или на что-то намекал тому, кто пока предпочел отмалчиваться?
— Да, все нормально, — Агния уже подошла к нему, и даже ладонь протянула, если честно, привыкнув за последние месяцы то и дело касаться Боруцкого.
Вот и сейчас хотелось просто взять его за руку и увести отсюда, чтоб Вячеслав Генрихович не принялся разбираться, что к чему. Она сомневалась, чтоб ему понравилось то, кем его считает Зоя Михайловна, даже если это правда. Однако, вспомнив то, что было вчера, и к какому выводу пришла, Агния успела остановить этот порыв на середине пути. На секунду ее ладонь так и замерла между нею и Боруцким. А потом, закусив губу, Агния сжала пальцы, спрятав руки в карманы куртки, и не поднимая глаза, аккуратно вышла из класса. Так, чтоб не задеть Вячеслава Генриховича, который наблюдал за ее действиями с немного непривычным и странным для Агнии выражением на лице. Словно отстранился. Или, наоборот, о чем-то сосредоточенно думал.
Она запуталась. И не знала, что надо делать, и как правильно это что-то делать. И как перестать делать то, что ему не нравится, но настолько хочется ей самой. И разговор этот дурацкий, с Зоей Михайловной.
Агнии захотелось вернуться домой и просто лечь, уставившись в потолок. Ни о чем не думать. И может быть, поесть. Потому как утром, сидя напротив Боруцкого, и безуспешно пытаясь забыть, как он выглядит без всей этой одежды, она не смогла ни кусочка проглотить. Тело просто сотрясалось в каком-то нервном и нездоровом возбуждении все утро. Да и те ее «гениальные идеи» с окном и переодеванием, когда Агния, даже для себя неожиданно, рискнула не закрыть дверь комнаты, в слабой надежде, что Боруцкий вдруг увидит что-то, и поймет, что она не ребенок — тоже не особо способствовали спокойствию.
Да и сейчас Агния еще не успокоилось.
— Слышь, Бусинка, серьезно, тебя никто не держит. И права старуха твоя — никто не говорил, что ты обязана всю жизнь ишачить в ресторане, если это не то, что тебе надо. Или не подходит для тебя. И есть варианты лучше…
Боруцкий догнал ее в два шага, и теперь Агнии приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать. И тон Вячеслава Генриховича. Он ее совсем не радовал. Холодный и отстраненный, совсем не такой, которым он разговаривал с ней все утро. Словно перед ней чужой человек.
— Знаете что, хоть вы не начинайте! — не выдержала Агния. Ускорила шаг и застыла перед Вячеславом Генриховичем, заставив и его притормозить. — Я сама в состоянии решить, чего хочу, и где мне нравится работать. И с кем! — заявила она, почти ткнув в него пальцем, — меня все устраивает. Если этот ваш Щур пытается построить свой бизнес — я за него рада, только лезть в это не собираюсь. Тем более под предлогом спасения своей репутации от клейма «певички кабака». Мне без разницы! И все, хватит! Я всем довольна! Полностью! Ясно?!