Зловещий брак

В то время голова моя была полна разными мыслями, и я не в состоянии была анализировать, но когда вечером я легла в постель, то впервые поняла, что заставило меня вскочить и сесть в постели.

Это было так просто и ясно. Лайза влюблена в Сэма Редвинга. Я полагала, что любовь эта уже очень давняя, и была почти уверена, что ни Сэм, ни Чед ничего не подозревают. Сэм знал ее с рождения. В детстве они играли вместе, Сэм дразнил ее и злил, он дергал ее за косы, а потом дрался за нее, то есть он поступал так, как поступил бы старший брат. А теперь, когда прошли годы, его поведение по отношению к Лайзе не изменилось, в то же время за эти годы товарищеская привязанность к Сэму для Лайзы обернулась глубокой любовью. Я сомневалась, что любовь возникла недавно. Вероятнее всего, она зародилась в ней, еще когда Лайза была подростком, и я подозревала, что Сэм Редвинг – ее первая и единственная любовь. Вот почему она так и не вышла замуж.

Сердце мое болело и стенало за Лайзу. Я была почти зла на Сэма за то, что он не любит ее и не женился на ней давным-давно. Лайза не узнает о моей догадке: ведь если ее любовь не взаимна, моя догадка унизит ее. В том, как Сэм при встрече смотрел на меня, мне виделось нечто дурное.

Я не хотела льстить себе, однако у меня не было сомнений, что он увлечен мной; может быть, главную роль здесь сыграли разыгравшаяся драма и тайна, которая окружала меня. Теперь, когда ему была известна правда обо мне, я надеялась, что покажусь ему менее привлекательной, однако боялась, что его чувства окажутся более сильными.

На следующий день было воскресенье, и вечером мы все вместе пошли в гринвичскую церковь. Сэм не желал идти: он утверждал, что является язычником-индейцем, но Лайза отмела все его протесты.

– Когда ты в Англии, ты обязан ходить в церковь вместе с нами по воскресеньям, не следует отрываться от семьи, Сэм. У меня и без тревог о твоей душе хватает забот.

– О моей душе? Но похоже, у меня ее нет, дорогая.

– Ерунда, просто она скрыта от глаз. Если хорошо постараться, то рано или поздно ее можно обнаружить.

В церкви в тот вечер был полковник Браун. Когда мы встали для исполнения второго гимна, Лайза слегка толкнула меня, указав налево, и я увидела на боковой скамье на один-два ряда впереди от нас высокую фигуру. Когда мы покидали церковь, викарий поприветствовал Сэма, и они поговорили несколько минут. Проходя мимо галереи, мы встретились с полковником. Он поклонился и поздоровался с нами. Чед тоже поклонился в ответ, а когда полковник отошел на несколько шагов, пробормотал:

– Судя по твоему описанию, Лайза, это и есть дворецкий Кейси.

На обратном пути Лайза рассказала Сэму о полковнике.

– Я уверена: он лишь притворялся, что ищет место дворецкого, а сам пытался завязать знакомство с Кейси, – хихикнула Лайза. – Он очень странно на нее смотрит, как будто… пристально изучает.

– О, Лайза, у него просто такой проницательный взгляд, – сказала я. – Возможно, это привычка военного. – В тот момент я была не столько озабочена полковником Брауном, сколько тем, как пристально смотрит на меня сидящий в экипаже напротив Сэм – я постоянно выглядывала из окна, только чтобы избежать его взгляда.

В течение всего дня я чувствовала себя напряженно. Сэм был счастлив вернуться домой, а Чед был рад видеть его вновь, заявив, что возвращение Сэма восстановило в семействе равновесие. Но я не могла не заметить, как Лайза бросает взгляды на Сэма, когда думает, что за нею никто не наблюдает; не могла я также не заметить явного интереса Сэма Редвинга ко мне. Это встревожило меня, и я с нетерпением ждала наступления следующего дня, когда я вновь вернусь к своим обязанностям в доме и в агентстве.

– Твои обязанности теперь, когда Сэм дома, не изменятся, Кейси, – сказала Лайза вечером, после игры в ма-тзянг. – Если он встанет вовремя, то позавтракает с нами; а если нет – то пусть Эми приготовить что-нибудь для него. – Она обернулась к Сэму: – Обычно ты проводишь целые дни в городе, не так ли, а значит, ты либо зайдешь на ленч куда-нибудь в заведение, либо можешь пообедать здесь, когда Кейси приготовит ленч для Чеда. А потом ты можешь обедать с нами, если, конечно, Кейси не возражает готовить на четверых.

– Я не хочу причинять ей никаких беспокойств, – улыбнулся Сэм.

– В этом нет никакого беспокойства, однако мои способности в кулинарии весьма посредственны, – сказала я.

– Но не столь малы, как способности Лайзы, готов поклясться, – усмехнулся Сэм.

Я нахмурилась.

– Вы несправедливы.

Он был удивлен.

– Лайза не возражает. Она и сама признает, что плохо готовит.

– У Лайзы много работы в агентстве. Она не может делать все.

– Ты очень преданна и очень мила, Кейси, – сказала Лайза, – но я бы не готовила лучше, если бы не была занята в агентстве. – Она взглянула на Сэма: – Сэм, милый, ты богат или беден на настоящий момент?

Он некоторое время размышлял над ответом.

– Нечто среднее. Можно было бы сказать, что у меня – все о'кей.

– У тебя – что?…

– Все о'кей. Это выражение в ходу у американцев. Оно означает «все хорошо». Да. Прекрасно. Все в порядке.

– Как оно пишется? – спросил Чед.

– Всего двумя буквами: О и К.

– Почему же именно так?

Сэм пожал плечами.

– Понятия не имею. И никто не может объяснить. – Внезапно его глаза сверкнули. – Ах, да: за разговорами о кулинарных способностях я кое-что упустил из виду, рассказывая об урагане. Когда Кейси напоила меня горячим кофе, как раз в самый разгар…

– Не надо, Сэм, – сказала я, вставая. – Вы говорили об этом весь обед, а если вы собираетесь начать сначала – будьте добры подождать, пока я лягу в постель. Вы столько говорите об этом, что я чувствую себя очень неловко.

Некоторое время он молчал, а затем кивнул, будто что-то подтверждая для себя самого.

– Конечно. Прости, милая,- он обернулся к Лайзе: – Я расскажу вам в следующий раз. Но почему ты спросила, богат я или беден? Тебе нужны деньги?

Она покачала головой, улыбаясь.

– Нет. Если ты богат, ты, может быть, подольше пробудешь дома, прежде чем пуститься в новые приключения. Если ты беден, то скоро уедешь. Я спросила, чтобы знать, чего ждать.

Сэм рассмеялся.

– Ты все та же прежняя Лайза. Знаешь, Кейси, когда ей было всего пять лет, она уже желала знать, что я буду делать дальше.

– Только потому что ты такой идиот, Сэм. И если у тебя на уме что-то дикое, я постараюсь отговорить тебя, – ответила Лайза.

– Ну, я собираюсь продать свой проект с удобрениями. Это означает, что я потерплю небольшие убытки, но ничего страшного не случится. А потом я придумаю что-нибудь новенькое, но не за границей, а здесь. – И он взглянул на меня: – Теперь я не намерен уезжать надолго.

* * *

На следующий день я окунулась с головой в дела агентства и позабыла о всех тревогах, которые мучили меня накануне. Лайза была молчаливее, чем обычно, и я гадала, занята ли она теми же мыслями, что и я. Перед полуднем я уехала за покупками, а затем домой – готовить завтрак для Чеда. Сэм в тот день рано встал и завтракал вместе с нами. Я надеялась, что на ленч он поедет в город, однако он ожидал моего приезда, чтобы помочь мне выгрузить покупки, а потом пошел было со мной на кухню поболтать, но я твердо сказала, что не могу одновременно и говорить, и готовить, что на кухне меня не следует отвлекать.

Меня слегка беспокоила мысль о том, что на ленч он будет оставаться дома. И я решила в будущем поступать иначе. Двадцать минут спустя я послала Эми сказать Сэму, что завтрак сейчас будет подан. Он был готов: еще прежде он сказал мне, что по звуку подъехавшего экипажа он может судить о том, когда я позову к столу.

В час дня Чед вышел в столовую с Сэмом и, как всегда, любезно поздоровался со мной.

– Доброе утро, дорогой Чед. Сейчас я принесу кофе, и мне нужно спешить обратно, к Лайзе, – сказала я.