Страница 22 из 29
Ну вот, женщина за ней приехала и сказала, что пора. Ее ждуттам. Ждут так ждут. Она села в машину и поехала. Полгода ееготовили. И отец — знал. И все знали. Как ты думаешь, если дочьпохитили, почему он не воевал за нее, почему в милицию не пошел?Все знали, я не удивлюсь, если за нее он еще какие-то деньгиполучил, чтобы уж точно сидел да помалкивал.
О том, что дочь вряд ли «похитили и увезли в неизвестномнаправлении», говорит и информация Объединенной группировки войск вЧечне, датированная 8 июля: «Вчера в Курчалоевском районеспецназовцы обнаружили три пояса смертников. Пояса состояли изпластита и металлической «начинки» и были обнаружены втренировочном лагере боевиков в селении Никихита».
Значит, можно предположить, что Зулихан и ее напарницу моглиготовить в том же Курчалое, неподалеку от родного дома.
Спустя несколько дней после тушинского теракта ФСБ установитфамилию неизвестной смертницы, летевшей с Зулихан одним и тем жерейсом из Ингушетии: Шарипова. Жена охранника одного из полевыхкомандиров.
А 20-летняя Зулихан, как показала посмертная медэкспертиза, былабеременной.
Центр Москвы, Тверская-Ямская. Ресторан «Имбирь». Время — около22.30. Возле входа в ресторан появляется женщина. Да-да,темноволосая, совсем молодая. С какой-то черной сумкой в руках.
Сотрудники вневедомственной охраны кафе замечают, что она ведетсебя как-то странно: идет по улице, словно не знает — куда и зачем.Она явно чем-то напугана. Нервничает.
— Что с вами, девушка? — обращается к ней охранниккафе.
Складывается ощущение, что девушка только и ждала, когда на нееобратит внимание милиция. Она тут же останавливается. Глазастранные, напуганные.
— Что это у вас в сумке? — начинают о чем-тодогадываться милиционеры.
— Пояс шахида.
— А ну-ка, дайте-ка ее сюда, — милиционеры выхватываютсумку из девичьих рук.
Свидетели этого ночного происшествия вспоминают, что девушкакак-то странно несла сумку: опустив в нее другую, свободную от ношируку.
То есть времени взорвать ее у нее было предостаточно. Хотела быумереть, так, едва завидев направившегося к ней милиционера, сразубы соединила клеммы. И отправилась бы к Аллаху. Нас же убеждают,что все шахидки — зомбированные смертницы, мечтающие о рае.
Но поведение этой девушки говорило о другом. Она не хотелаумирать. Она словно нарочно подошла к ресторану, возле которогостоял сотрудник милиции. Специально обратила на себя внимание,чтобы он спросил, чтобы остановил.
Чтобы забрал у нее поскорее эту сумку, черт возьми!
Она не хотела умирать — разве это не понятно?
Следователи уже на следующее утро подтвердят, что девушку кто-тосопровождал.
Этот человек получит большие деньги за убитых при взрыве. Большежертв — больше гонорар.
Идти дальше со смертницей он не решился. Побоялся. Помните:«здравый смысл и инстинкт самосохранения». Он, ходящий за девушкойпо пятам, словно кот, нацепивший мышку на коготь, вдругпобоялся.
Отпустил и приказал быстренько найти что-нибудь помноголюднее итам взорваться.
Это спасло девушку. Как могло бы спасти и тех, кто взорвался вТушино, если бы только их отпустили подальше, перестали держать«под прицелом».
Вырвавшаяся девочка побежала туда, где ее должны были заметить.Потому что ей — 22-летней Зареме Мужихоевой — очень хотелось жить.И не хотелось убивать ни в чем не повинных людей.
Девушку задержали и уже на следующее утро отвезли в следственныйизолятор ФСБ. Давать показания.
И опять — то же самое.
Зарема якобы находилась под воздействием психотропных веществ.Всю ночь она называла вымышленное имя и возраст. Утром выяснится:девочке всего 22 года, ее зовут Зарема Мужихоева, всю жизнь онапрожила в горном селении Бамут, после того как ее дом был разрушенавиационными ударами российских войск, бежала к дедушке с бабушкойв станицу Ассиновская Ачхой-Мартановского района.
Сирота — отец погиб. Мать во второй раз вышла замуж и уехала вГрузию.
Несколько лет назад Зарема вышла замуж и родила дочку. Но мужаубили, а ребенка забрали его родственники. Долгое время онапыталась увидеть дочку. Однажды ей все-таки это удалось:родственники мужа позволили ей издалека взглянуть на нее однимглазком.
Когда рыдающая Зарема возвращалась после этого домой, к ней вавтобусе подсела незнакомая женщина.
— Что случилось, чего плачешь, красавица?
И Зарему словно прорвало. Она рассказала незнакомке все — и проразбитый дом, и про убитого мужа, и про дочку, которую она, бытьможет, никогда больше не увидит.
Женщина слушала, гладила ее по голове и успокаивала. А потомпозвала к себе. Так Зарема и оказалась в доме, где из нее сталиготовить шахидку. И вербовщицей опять выступила женщина.
Те, кто знал семью Мужихоевых в Ассиновской, говорят, что Заремабыла взбалмошной, дедушку с бабушкой не слушала, часто пропадала издома. Из-за войны окончила всего семь классов.
Так что вскоре семьей этой «трудной» девочки стала ваххабитскаяобщина.
Сломленная, одинокая Зарема очень переживала, что никогда несможет увидеть своего ребенка. Это было ее горем, ее трагедией.
Да что там, Зареме ведь только-только исполнилось двадцать два!Она сама еще ребенок. Люди, которые сделали ее шахидкой, хотелиубить этого ребенка, потому что за него некому отомстить.
Когда ее везли на допрос, она неустанно повторяла:
— Ненавижу вас, русских. Вы ночами летаете, нас бомбите. Асами живете как люди. За что вы нас убиваете? Я бы никогда не вышлазамуж за русскую собаку. Потому что вы нас убиваете. Аллахомклянусь, я бы взорвала вас! Я не струсила, я просто не успела!
Очевидцы, в том числе работники милиции, утверждают обратное:взорваться она могла бы уже не один раз, да только струсила.
На допросе в ФСБ Зарема выглядела как несчастный подросток.Слезы на глазах. Дрожащие руки. Постоянные фразы о том, что «вы,русские, нас бомбите и убиваете». (Ее дом в Бамуте был разбитроссийской авиацией, и на это болезненное-воспоминание делалиставку те, кто готовил Зарему в «живые бомбы».)
Следователи установят, что Зарема прилетела в столицу за два днядо теракта, рейсом из Ингушетии. В Москве ее встретила незнакомаяженщина и отвезла на съемную квартиру. Как утверждает девочка, онавсе два дня была одна, женщина, представившаяся Любой, самапривозила в квартиру еду и соки, «от которых болела голова ихотелось спать».
А потом Люба приехала к ней вечером накануне теракта и, посадивв такси, привезла в центр города, дав в руки сумку.
О содержимом сумки Зарема знала уже давно. С тех пор, как еепоселили в доме боевиков и готовили в шахиды.
Но Зарема не смогла привести бомбу в действие.
Потому что все еще надеялась увидеть свою маленькую дочь.
Ничто — ни наркотики, ни ярая религиозная обработка, ни жестокоес ней обращение — не смогли убить в ней надежды.
Найти своего ребенка. Выйти замуж. Быть счастливой.
Она же женщина. Мать. И она любит свою дочь так же, как вы свою.И жить хочет, и надеяться, и любить.
Но кто и почему пытается отнять у нее на это право?
11 июля 2003 г.
«Кто они, эти женщины, посеявшие смерть?» — спрашиваю я себя. Иотвечаю: да просто женщины. Но у них, в отличие от нас, нет надеждына завтрашний день.
Каждый наступающий день нес новые беды. Пропадали без вестиблизкие, гибли страшной смертью дети, мужья и братья. От родногодома остались руины.
Тоска, с каждым днем становившаяся все острее, переходила вострую физическую боль (вспомним актрису Зару, ставшую сердечнымхроником после гибели любимого брата), делалась нестерпимой.
Это как если бы вы порезали палец и пошла кровь. Но на следующийдень, когда он стал подживать, его бы еще раз полоснули ножом. Апотом еще и еще раз. Так палец никогда не сможет зажить, потому чтокаждый день его режут заново.