Страница 2 из 29
Москва — Палестина, женщины — шахидки. И все верят. Все ждут ибоятся.
Никто не задумался над тем, что за всю историю Кавказских войн,которые Россия вела сотни лет, не было ни одного случая, чтобычеченец, а уж тем более чеченка — обвязывались порохом и взрывалисебя. Лермонтов: «Злой чечен ползет на берег, Точит свой кинжал».Чеченцы нападали — из-за спины ли, лицом ли к лицу, — новсегда с кинжалом. Убить себя — позор. Воин должен сражаться допоследней капли крови.
А женщины вообще никогда не участвовали в войнах. Они рожалидетей, дожидались мужей дома и охраняли свой очаг. Горянка — онавсегда за мужской спиной. Всегда на втором плане, скромная имолчаливая.
Чтобы женщина взяла в руки оружие или вышла на первый план —неслыханное, невозможное.
Великий князь Михаил Романов докладывал, потрясенный, военномуминистру Милютину о событиях на Кавказе в 1864 году: «Произошлодело, едва ли виданное в Чечне! Три тысячи фанатиков (в том числедаже несколько женщин!) без выстрела, с кинжалами и шашками, шли,как исступленные, на наш отряд из шести батальонов, который ожидалих неподвижно, держа ружья на руку. Они подошли к войскам нарасстояние более 30 сажень. Партия их, шедшая на наш левый фас,дала залп, и все они бросились в шашки. Тогда князь Тумановприказал стрелять: отряд открыл батальный огонь, и через несколькоминут атакующие… бросились бежать в совершенном расстройстве. Общаяпотеря мятежников еще не приведена в известность, однако в числезаколотых штыками осталось 5 женских трупов!».
Великий князь был потрясен не столько безумием «живого щита»,бросившегося навстречу царской армии, сколько тем, что чеченки непросто оказались среди мужчин, но и бросались на штыки!
В новейшей истории Чечни, разбитой войной и сожженной горем,максимум, на что были способны женщины, — это выйти на митингс портретом убитого мужа или лечь под колеса автобуса с иностраннойделегацией. Так они выражали свое отчаяние и протест противбесследных исчезновений сыновей.
Так почему никто не задумался над тем, как же тогда Россиясмогла обогнать весь мир по количеству женских «живых бомб»?
Около тридцати смертниц с «поясами» шахидов за три года — этослишком даже для Палестины!
Так что же произошло в 2000 году, когда хрупкая девочка ХаваБараева повела грузовик, начиненный взрывчаткой, на блокпостроссийских войск в Чечне, став первой шахидкой?
Что произошло с чеченскими женщинами?
Что произошло со всеми нами?
И почему мы молчим?
Я пишу о женщинах… камикадзе, взрывающих мою страну. Я хочурассказать вам, кто они такие. Я хочу, чтобы вы знали каждую из нихв лицо. Чтобы знали, как и ПОЧЕМУ она взрывается.
«Что ты хочешь написать о них? Оправдать? Ненавижу я их,проклинаю… Они убили моего сына. Разве они — женщины?!»
Женщины. Такие же, как мы. И наши слезы соленые одинаково.
…Вот об этом я и написала эту книгу.
Глава 1
Они были первыми
Но средь людей такие есть,
Которые берут себе для подражанья
Других с Аллахом наравне,
И любят их, как должно им любить Аллаха.
Это юное создание со дня своей смерти превратилось влегенду.
Июнь 2000 года. Село Алхан-Кала.
17-летнюю Хаву ставят перед объективом камеры. Маленькая, неочень красивая девочка с покрытой головой бойко говорит.
— Сестры, пришел наш час! Когда враги убили почти всехмужчин, наших братьев и мужей, только нам остается отомстить заних. Пришел час, когда нам придется взять оружие и идти защищатьсвой дом, свою землю от тех, кто принес в наши дома смерть. И еслиради этого нам придется стать шахидом на пути Аллаха, мы неостановимся. Аллаху Акбар!
Крохотная, словно птичка, прокричавшая свою последнюю песнь,Хава поднимается по ступеньке в кабину КамАЗа. Садится за руль.Бесстрашное лицо. Если вглядеться повнимательнее, кажется, что ееглаза какие-то стеклянные. Мертвые глаза, которым неведомы страх исомнение.
Вот она за рулем. Кто-то, сидящий рядом, неукоснительно снимаетвсе — до последней секунды. Грузовик мчится. Впереди — блокпост.Завидев несущуюся машину, на посту начинается паника и крики.Выстрелы. Изображение вздрагивает и гаснет. Взрыв.
И вдруг; просматривая кассету, я вижу продолжение, словно небыло паузы перед монтажом.
Съемка ведется в какой-нибудь сотне метров. Последние секундыгрузовика. Страшный грохот. Куски железа взлетают на воздух. Авместе с ними — человеческие тела. Падая на землю через сотую долюсекунды, они превращаются уже в оторванные руки, ноги и головы.
Когда отчаянная Хава разрывалась на куски, мужчины подло стоялив кустах и снимали происходящее видеокамерой. А потом видеозаписьсо страшной гибелью омских омоновцев и двух несовершеннолетнихдевочек непонятным образом была передана в ФСБ.
Но самое страшное не в том, что все это снимали видеокамерой, апотом кассету передали российским спецслужбам.
В другом: исполнитель этого чудовищного преступления, первого вистории Чечни случая женского шахидства, — Арби Бараев — непожалел ради отработки заказа своей двоюродной сестры.
И обставил ее смерть по всем законам жанра. До гибели Хавуснимали в доме, где, покорно сидя на краешке дивана, она читалавслух Коран, потом — отвечающей на вопросы о смысле жизни и смерти.Хаву снимали и за рулем грузовика — репетировали. Потом снимали тосамое, финальное — заученные слова о смерти, рае и священной борьбемусульман.
Брат, мужчина — он сжег эту девочку-пичужку в огне взрывчатки.Не пожалел. Не дрогнул. Как мог? Как добровольно согласилась насмерть юная Хава?
Эту историю мне поведала моя чеченская подруга Фатима, жившая сАрби на одной улице в Алхан-Кале.
— Настоящая фамилия Хавы не Бараева, а Жансуркаева. Онажила в Алхан-Кале, также, как и Арби. Была сиротой: мать у нееумерла много лет назад, так что воспитывал ее отец. Он работалинженером по технике безопасности на деревообрабатывающемкомбинате. Очень хороший, добрый человек.
До 1998 года она носила нормальную одежду, выглядела каксовременная девушка. А потом ее забрал к себе Арби. Ну, вроде какна воспитание да на поруки.
Позже я увидела ее уже в 1999 году на автобусной остановке вГрозном. Она была в длинном темном платье и брюках, с покрытойголовой. Типичное одеяние ваххабиток. Я тогда еще подумала: ну все,Арби взялся за дело.
О ней я много слышала в селе, хорошо знала ее отца.
После того как Арби забрал ее к себе, она и жить стала у него вдоме. Эта девочка была очень одинокой: матери нет, сестра замужем иживет в другом селе, с отцом, по нашим традициям, девочка не можетвыстроить очень близких и доверительных отношений.
Она влюбилась в Арби. Он же был красив как дьявол: в неговлюблялись все женщины, только увидевшие его. Ты знаешь, в нем былочто-то необъяснимо-магнетическое. Он смотрел тебе прямо в глаза,брал за руку и что-то тихо говорил, — и все. Ты уже ничего неслышала и не видела — кроме его рук, тихих слов и черных глаз.
Его кровавая слава только добавляла ему загадочности инеобъяснимой власти над людьми. С тех пор как Зелимхан Яндарбиевобъявил его своим «наследником» и оставил его в Чечне на хозяйствевместо себя, все чеченцы о нем только и говорили. И Арби — онвсегда был окружен женщинами. Они все были рады ему служить. Когдаон уже скрывался — не от ваших (русских. — Авт.), от наших,объявивших на него охоту, — ему помогали подруги, сестры.
Умирал он и то окруженный женщинами. У него были серьезныеранения, он уже затихал, но все же успел произнести фразу: «Декъалхила вола со», что в переводе примерно означает: «Я не умираю, ястановлюсь счастливым».
Он все так обставлял — любой свой шаг, свою жизнь и своюсобственную смерть, — Аллахом, раем. А женщины —впечатлительные, эмоциональные, — их это восхищало.
Говорят, он отрезал пленным головы, похищал людей. Наверное, этоправда.