Страница 24 из 148
Башкуггу надоела вся эта грызня. Подхватив свой грубо сработанный меч, он сверху вниз ударил им спорщика по шее. Лезвие отрубило орку голову лишь наполовину, а Башкугг уже развернулся к следующему и, схватив его за шею, снес ему верхнюю часть головы. Подняв сочившийся кровью череп, князь испустил воинственный крик, обнажив зубы, а затем швырнул череп на землю и растоптал его. Послышался хруст ломавшихся костей, и осколки черепа погрузились в темно-серую массу мозга. Зарубив двух спорщиков, Башкугг успокоился. Так орки обычно решали все свои проблемы.
Пристыженная орда перестала возмущаться, и воины, похрюкивая, разбрелись к своим кострам, где продолжили праздновать победу. Растоптанный Конем Мрака орк и двое павших от меча предводителя остались лежать в пыли. О телах никто не позаботился.
— И что теперь? — поинтересовался Ужноц.
— Я пойду на юг, а ты, — Крагнарр указал на Башкугга, — на запад. Тебе же, Ужноц, остается восток.
Остальные кивнули в знак согласия.
— А что насчет города краснокровок?
— Он же рядом, — нетерпеливо хрюкнул Ужноц. — Я считаю, надо вместе на него напасть и подзапастись мясцом, прежде чем мы разделимся.
Башкугг озадаченно почесал подбородок.
— Но альв запретил нам…
— Мы ж на юге. Тут мы командуем. Да и соревнование наше еще не началось, — подначивал его Ужноц. — Ушастый имел в виду завоевание новых владений, а здешняя земля и так наша. — Хрюкнув, он расхохотался.
— Кроме того, они насадили отрубленные головы моих товарищей на колья. Я хочу отомстить, — вскинулся Крагнарр, ударив себя в грудь так, что послышался звон доспеха. — Какой-то длинноухий мне тут не указ, и права расквитаться он у меня не отберет.
— Ну что, на восходе? — решился Башкугг.
Все согласно захрюкали.
Аккуратно отпустив раздвинутые ветки, Тунгдил тихо сполз к стволу. В Потаенной Стране творилось что-то чудовищное. Прежде всего, он должен предупредить Добролужье, а затем, вернувшись из Черного Ярма, рассказать Лот-Ионану о Нод'онне, загадочном повелителе Мертвых Земель. Уж маг точно знает что делать. Он наверняка соберет Совет. А может быть, стоит даже пригласить на этот Совет всех королей, чтобы рассказать им о напасти.
Гному казалось, что сейчас самое время объединить усилия людей и магов, чтобы общими усилиями отвоевать Мертвые Земли. А если люди попросят о помощи его народ и направят ко всем племенам послов, то шансы на победу будут высоки.
Тунгдил решил дождаться, пока большинство орков уснет, и покинуть лагерь. И все же выбраться было задачею не из легких, так как лагерь охраняли три дюжины часовых, следивших за тем, чтобы внутрь никто не проник незамеченным.
Гном заметил часового, казавшегося уставшим и скучающим. Тот опирался на древко своего проржавевшего копья и почти не открывал глаз.
Тунгдил решил прихватить дорожную сумку и мешок с артефактами. Если ему не повезет, бестии обнаружат его схрон, и тогда артефакты навсегда буду утрачены, что вряд ли понравится Лот-Ионану и Горену, а гном не хотел их подводить.
Тунгдилу показалось, что спуск с дерева длился целую вечность. Один-единственный шорох, одно-единственное похрустывание ветки могли привести к его бесславной кончине.
Тунгдил спускался по наиболее темной стороне дерева, используя выступы и трещины коры. Время от времени его кольчуга зацеплялась за сучки, но ему всякий раз удавалось осторожно высвободиться и не свалиться.
Наконец гном крепко встал ногами на землю. Он опустился на живот и вжался в пахучую, влажную от росы траву. Так вонь орков ощущалась не столь интенсивно.
Тунгдил никогда не учился двигаться ползком, поэтому действовал интуитивно. Постоянно следя за тем, чтобы зад не поднимался слишком высоко, гном пополз вперед, толкая перед собой рюкзак.
То, что сперва казалось Тунгдилу делом нескольких минут, на деле хорошенько подпортило ему нервы. Древко топора путалось между ног, кольчуга позвякивала при каждом движении, а сапоги проскальзывали по траве, не находя опоры.
«Я не только по деревьям лазать не умею, но и ползаю отвратительно», — подумал он, отирая пот со лба.
Гномы были созданы Враккасом для честного боя. Если они хотели куда-то подняться — строили лестницу, если им нужно было куда-то добраться — они бежали. Все было просто.
Тунгдил прополз в десяти футах от дремлющего часового. В лунном свете он отлично разглядел отвратительную морду чудовища: на ней странным узором красовались шрамы и яркие полосы непонятного происхождения. Из угла рта тянулась нитка слюны, стекая по торчащему наружу клыку и капая на измазанный жиром доспех. Плоский нос с похрюкиванием втягивал воздух.
Гному очень хотелось всадить орку топор в уродливую голову, но вряд ли такая попытка увенчалась бы успехом, да и Добролужье осталось бы без важных сведений.
Гном дополз до оросительного канала поля, радуясь тому, что преодолел первые трудности. Соскользнув в это импровизированное укрытие, он понял, что теперь враг его не увидит. Он прокрался по каналу и очутился возле небольшого леса, где наконец-то смог двигаться в полный рост.
«Вот это приключение!»
Грязь, которой была покрыта одежда Тунгдила, не беспокоила гнома. У него сейчас были другие заботы. Он помнил этот лес, знал, что, он небольшой, а значит, можно быстро пройти его насквозь, но гном все равно боялся заблудиться.
Тунгдил уже был достаточно далеко от лагеря орков и перестал таиться. Уже не маскируясь, он помчался вперед. Если он доберется до деревни быстро, есть надежда, что люди успеют уйти оттуда.
Вскоре Тунгдил добежал до края леса и, обрадовавшись, что все-таки не заблудился, вышел из-за деревьев.
«Во имя Враккаса!»
Чудовищное зрелище заставило кровь застыть в его жилах.
В четырехстах шагах перед ним разбила лагерь другая орда орков, в три раза больше первой. Бестии заняли целое поле и устроились на ночлег, но костры не разводили, поэтому отблески огня не предупредили гнома об опасности.
Тунгдил успел отпрыгнуть в тень деревьев прежде, чем его заметили часовые. Он пытался найти хоть какой-то выход, но, судя по всему, у него не было другого выбора, кроме как пробраться через лагерь спящих врагов, чтобы попасть в деревню.
Колебался он недолго — в нем проснулись гномье упрямство и желание предупредить людей о надвигающейся опасности. Дойдя до опушки, Тунгдил подобрался к кусту, решив, что спрячется в нем и подумает, как же ему попасть на другую сторону лагеря.
И тут он наступил на что-то твердое. Послышался тихий щелчок. Листва взметнулась с земли, и капкан захлопнулся, защемив его левую ногу под коленом. Земля расступилась, и Тунгдил упал в западню. Он ударился головой и потерял сознание.
Очнулся он от боли.
Левая нога пульсировала, и это было просто невыносимо. Застонав, Тунгдил сел и взглянул наверх, где за черными краями ямы виднелась зелень листвы. Занимался новый день.
Капкан сдавливал ногу, препятствуя притоку крови. Гном узнал это устройство: люди ставили такие капканы на волков. Зубчатые стальные створы капкана разорвали его кожаные штаны. Ранки на ноге были окружены темно-красным ореолом. Нога болела. Тунгдил не стал тратить время на то, чтобы разжимать капкан: сжав зубы, он поднял топор и срубил тонкий болт, скреплявший пружину.
Каждый удар по капкану передавался ноге. Гном закричал от боли. Обезвредив пружину, он решительно растянул капкан. Давление ослабело. Осторожно освободившись от железных зубцов, Тунгдил в ярости отбросил капкан прочь. Затем он принялся подниматься по стене ямы, но как только наступил на раненую ногу, бедро пронзила острая боль. Бежать с такой раной он не сможет, да и вообще ему повезет, если он сумеет отсюда выбраться.
Однако страх за людей в Добролужье придал гному невероятную силу. Сперва он зашвырнул наверх свою сумку, а затем, забросив мешок с артефактами за спину, принялся цепляться за корни, выдававшиеся из земляной стенки ямы. Запыхавшись, он все-таки выкарабкался, из последних сил подтянулся и, перевалившись через край ямы, упал в листву.