Страница 4 из 5
Все, включая завсегдатых пьяниц, стариков, бармена, карлика ирыцаря, внимательно и в полной тишине слушали рассказглавнокомандующего королевской стражей. Такой мертвой тишины напротяжении такого долгого времени в «Благородном месте» не былоникогда.
— Простите меня, но я не могу в это поверить — встав сосвоего места, громко, чтобы все его услышали, произнес Генрих,парень в рыцарских доспехах.
— Во что именно вы не можете поверить? — с грустью вголосе, и даже с какой-то обидой, спросил Руфус, после чегонаправил свой взор на благородного господина, что усомнился в егословах.
— В то, что эта Адель обладала такой красотой — началобъяснять Генрих, расхаживаю по таверне. — Она же была дочерьюсапожника, а я видел настоящих принцесс, заточенных в огромныебашни. Я видел Элизабет, дочь короля Артура, чьей красотезавидовали даже эльфы. Но даже она не могла сотворить такоебезумие, что делала с мужчинами внешность Адель. Такой красоты небывает, быть может, она и была не дурна собой, но эта девушка немогла так затмить разум стольким мужчин.
— А я согласен с нашим рыцарем — вдруг подал голос карлик,после чего не без труда влез на стол. — Такой красоты небывает. Красота вообще вещь странная, для кого-то и я безумнокрасив — произнеся последнею фразу, Муравей развел руками,демонстрирую всем свою красоту.
Таверна взорвалась хохотом, не смеялся только один человек, чьелицо было скрыто повязкой с огромной ковбойской шляпой наголове.
— Мне было плевать, поверят ли в мою историю посетителиэтой убогой таверны — с вызовом в голосе, который вдруг сталгораздо нежнее, напоминая больше женский, чем мужской, произнесРуфус. — Мне просто нужно было выговориться, рассказатькому-то свою невероятную историю, ведь все это так сложно держать всебе. Но мне не плевать на вас Генрих, вы первый мужчина, которыймне и вправду понравился.
Все посетители «Благородного места» повставали со своих мест,даже самые пьяные взяли свои бутылки и окружили стол Руфуса. Барменвновь приготовил свою дубину, на его лице читалось непониманиятого, что сейчас происходит. Впрочем, эта читалось на лицах у всех,за исключением, наверное, только Генриха, который казалось началкое-что понимать, но все равно в это не верить.
— Что здесь происходит и кто вы такой? — со злобой оттого что его дурят, произнес Бармен, обнажив свои грязные желтыезубы.
— Не уж то до вас дошло, что я не главнокомандующийкоролевской стражей — со смехом в голосе произнеснезнакомец. — Я и не думала, что вас так легко будетпровести.
Вся таверна ожила и пришла в движение. Окосевшие от выпивкипьяницы, стали разбивать свои пустые бутылки об ближайшие столы,те, у кого было оружие, стали доставать ножи и направлять их всторону господина в плаще. Карлик из-за спины достал кинжал, исейчас прячась за посетителями таверны, все ближе подбирался кнезнакомцу на столе. Лишь Генрих просто стоял, не собираюсь лезть вдраку.
— Мне никого здесь не жалко, вы все разбойники, грабители иубийцы, лишь ты Генрих другой. Поэтому я прошу тебя, уйди —произнес незнакомец.
— Если ты назовешь свое имя, быть может, я и уйду — сказалрыцарь, не сдвинувшись с места.
— Мое имя Адель! И да, мой отец сапожник. Когда-то он былздесь, очень давно. Его обчистили и пырнули ножом в грудь, но ксчастью он выжил. С детства он рассказывал мне о таверне«Благородное место» обители людишек с черными замыслами, говорилдержаться подальше и никогда туда не ступать. Но, когда за тобойгонится вся королевская рать, самое гнилое место в королевстве,может неплохо тебя скрыть.
Началась суматоха, какой в таверне еще не было. Кто-то изпосетителей упал в обморок, кто-то отступил назад, но большинствостало продвигаться вперед, ведь каждому собственноручно хотелосьприкончить убийцу короля.
— Я, пожалуй, останусь здесь леди — не громко произнесГенрих, но девушка, облаченная в мужской костюм, его услышала.
— Мало кто из вас знает — начала Адель. — Что красотагораздо сильней любого из существующих оружий. Красота страшнеемагии, ведь ты не в силах ей управлять. Все что я хочу, так этоизбавится от столь страшной силы, но не сейчас, сейчас она сделаетхоть что-то хорошее. Я уже говорила, вы все разбойники, и мне будетприятно смотреть, как вы поубивайте сами себя — сказав это, девушкаскинула ковбойскую шляпу и ее русые локоны легли ей на плечи. Затемона сбросила плащ, обнажив черный корсет. Последней Адель снялаповязку, что скрывала ее лицо.
Сначала ничего не происходило, девушка раздевалось на столе, чтобыло не в новинку в таких местах, но вместе со скинутой шляпой,сброшенным на пол плащом, что-то происходило с посетителямитаверны. Все заведение заполнил звук бьющихся сердец, что билисьровно и в такт. В таверне стало гораздо светлей, словно одинокаязвезда забрела в столь отдаленную пустошь. Глаза всех посетителейокруглись, а зрачки резко расширились, кто-то даже стал плакать, ау кого-то из нос вдруг пошла кровь. На мгновение все остановились,уставившись на прекрасную Адель, а затем случилось самое странное.Все как один упали на колени перед дочерью сапожника, какой-топьяница упал на ржавый гвоздь, что торчал из деревяшек покрывающихпол таверны, но даже не моргнул, не то чтобы вскрикнуть, он былзомбирован красотой девушки. На мгновение все застыло, и ветер, идыхание людей, даже скрип старой таверны оборвался, словно все насвете приклонялось перед чудом, что стояло сейчас на столе.
— Я тебя люблю — непонятно, кто первым это произнес, бытьможет, бармен, быть может, какой-то пьяница, это неважно, ведьчерез секунду эту же фразу повторяли все.
— Я тебя люблю — шептала вся таверна девушке, которой былонаплевать на всех, кроме одного. Кроме парня, что отказался уйти,что из-за своего любопытства обрек себя на верную смерть. Девушкане влюбилась в него, Адель уже не верила в любовь, теперь эточувство для нее было подобно чуме, заразе, которую нужноистреблять. Он просто сильно ей понравился, Генрих был лучом светав логове порока, и она понятие не имела, что такой благородныйрыцарь забыл в столь отвратительном месте.
После минутного поклонения богине по имени Адель, один старикзаметил, что бармен неподобающе смотрит на его любовь.
— Не смей поедать взглядом моего ангела — грозно, произнесон.
— Твоего? — рассмеялся бармен. — Это девушка моясобственность, так что закрой свой рот.
Затем началось то, на что и рассчитывала юная девушка. Перваябутылка разбилась о голову старика, и тот тут же повалился на пол,забрызгав своей кровью сапоги какого-то юноши.
— Ты испортил мне сапоги на глазах моей женщины. Теперьвытрешь их своим языком — юноша, который был гораздо моложебармена, избежал его удара дубиной, и увернулся от второй бутылки,что тот, после в него запустил. Он словно змея проскользнул мимотолстого тела верзилы, и выскочил в самый неподходящий момент,прямо перед ним. От неожиданности бармен замешкался, этого моментахватило для юноши, чтобы раздвинуть верзиле рот, и своим ножомотрезать язык.
— Так будет с каждым, кто оскорбит меня при виде моейженщины — держа в руках гадкий язык, на всю таверну произнесюноша.
Дальше начался хаос. Бармен, брызгая кровью изо рта, хотелударить дубиной юношу по голове, но вместо этого заехал по спинеГенриху. Рыцарь, недолго думая достал меч, и насадил на негонаглого верзилу. Карлик, не теряя времени, пользуясь своиммаленьким ростом, перерезал ступни всем подряд.
— За любовь всей жизни — грозно визжал Муравей, когдаочередной пострадавший от его кинжала подал на стол.
Вскоре все «Благородное место» было усыпано трупами. Казалось вживых не осталось никого, но так только казалось. Сквозь брызжущиекровью тела, весь в порезах и ссадинах появляется Генрих. Егосверкающие доспехи уже не так прекрасны, они пробиты, и из их дыртечет человеческая кровь. Благородный рыцарь ели держится на ногах,в его глазах читается безумие, он готов убить еще столько же, лишьбы прекрасная Адель принадлежала ему. Но девушки, чья красотасотворила все это кровопролитие, уже нет, она также внезапноисчезла, как и появилась, в столь злачном месте. Длинный плащ иковбойская шляпа исчезли вместе с ней. А значит, она вновь наделанаряд Руфуса и теперь скитается, но где и зачем? Этого Генрих незнал. Когда-то благородный рыцарь, а теперь испачкавший свойрепутацию в кровавой бойне, поклялся найти прекрасную Адель.