Страница 29 из 34
Папа опять взялся за шкворень. Но мама сказала, что это неоружие. Лучше купить двустволку. Тут папа вспомнил про собаку.Можно достать замечательную собаку. Ее даст бухгалтер Ноздрачев. Онуезжает в дом отдыха, и ему не на кого оставить овчарку. Мамасказала, что она терпеть не может собак, но теперь выхода нет.
В воскресенье Ноздрачев привез Кинга — высокого, худогочерно-желтого пса. Морда у Кинга была добрая и умная, только задниеноги немного кривые, и ходил он раскорячившись, не совсем красиво.Ноздрачев сказал, что он так ходит потому, что в детстве ему неостригли на задних лапах когтей и они здорово отросли, и теперь емутрудно ходить красиво. Папа ответил, что ему плевать на красоту.Важно, какой он сторож. Ноздрачев только улыбнулся и вынул изкармана паспорт Кинга. Там было написано, что Кинг, сын Репса иНоры, восточноевропейская овчарка.
Папин бухгалтер пробыл у нас весь день и все рассказывал, какнадо кормить овчарку, и что ей ни в коем случае нельзя даватьутиные, куриные и другие птичьи кости, и что из круп она большеврего любит перловку, а из фруктов — сливы. Поздно вечеромНоздрачев уехал. Мама думала, что собака будет всю ночь метаться подаче, выть и искать хозяина, но не тут-то было. Кинг съел целуюкастрюлю супа и сразу же завалился спать. Через минуту он уже такхрапел, что стекла дрожали.
— У меня создается впечатление, — сказала мама, —что в комнате спит пьяный извозчик.
— Его надо разбудить, — предложил папа.
— Не делай этого! — испугалась мама. — Спросоньяон может кинуться на тебя.
Мама всю ночь не сомкнула глаз. Зато Кинг хорошо выспался. Утромон встал позже всех. Он снова запросто съел кастрюлю супа, прогналсо двора кошку и облаял проезжавший мимо автомобиль.
— Это мне начинает нравиться, — сказал папа. — Онуже почувствовал себя хозяином. Он будет хорошим сторожем.
Через несколько дней мы перебрались на веран. ду. Мы опять стализабывать про молодого человека. Кинг целыми днями носился по двору,и стоило кому-нибудь появиться на улице, как он со всех ног бежал кзабору и поднимал жуткий лай.
— Определенно на него можно положиться, — . сказалпапа. — Прав был Ноздрачев. Пес знает свои обязанности. Он недаром ест свой суп. Он не жалеет глотки. Его надо премировать забдительность!
Мама взяла позавчерашнюю котлету и пошла угощать Кинга. В этовремя на улице показался долговязый молодой человек. Он шел неспеша, поглядывая исподтишка на наш двор. У Кинга шерсть на спиневстала дыбом, и он бросился к забору. Он залаял изо всех своихсобачьих сил. Молодой чело. век остановился и ласково сказал:
— Фу! Нельзя, дурень!
Кинг сразу же закрыл пасть и завертел хвостом, будто перед нимстояли папа Репд^и мама Нора.
Молодой человек просунул руку в щель забора и ^почесал у Кингаза ухом.
— На место! — не своим голосом закричал папа.
Но Кинг и ухом не повел. Он побежал следом за веснушчатыммолодым человеком, тыкался мордой, в забор, чтобы тот почесалего.
— Боже мой, вы видели что-нибудь подобное?! —простонала мама. ^
— Все ясно, — сказал папа. — Подлец Ноздрачеввтер нам очки. Собака только по паспорту овчарка. Вот вам еще однодоказательство, что нельзя слепо доверять любой бумаге.
— Что же теперь будет? — спросила мама.
— Ничего особенного. Если заберутся воры, Кинг поможет имвытащить вещи.
И мы снова перебрались с веранды в комнату. А молодой человекчаще и чаще показывался на нашей улице. Мамины нервы сильнонатянулись, и она сказала, что они не выдержат, если мы не узнаем,кто этот молодой человек. И Рыжкин узнал.
— Оказывается, этот юноша живет неподалеку от нас. Егофамилия Рукавишников. Он сын тренера по велосипеду.
— Хорошее занятие для человека — всю жизнь крутитьпедали, — сказал папа.
— Вот он и воспитал сынка, — сказала мама.-^ Сразувидно, что молодой человек из тех, кто надевает голубой пиджак иидет в ресторан танцевать «мамбу». Типичная плесень. Такой обчиститдачу родного отца и глазом не моргнет.
— Ну, это уже слишком, — сказал Рыжкин.
— А вы читайте фельетоны, — посоветовала мама.
— Моя старуха, — сказал папа, — не читаетпередовиц и отчетов о пленарных заседаниях Генеральной Ассамблеи,но фельетоны о плесени, будьте покойны, она читает от строки достроки.
Лялька пожала плечами и начала смотреть в окно.
— Это протест, — кивнул в ее сторону папа. — Этомолчаливый протест.
— Его внутренний облик для меня примерно ясен, —сказала мама. — Мне незачем теперь залезать с фонарем в егодушу. Короче говоря, надо пойти в милицию и рассказать о том, чтоэтот молодой человек слишком заинтересовался нашей дачей.
Папа пошел в милицию. Очень скоро он вернулся оттуда. Он был вне слишком хорошем настроении.
— Ну, что сказал участковый? — спросила мама. —Ничего. Его это мало интересует.
— Понятно, — сказала мама. — Если ты сойдешь озадней площадки, милиция тут как тут. Если старуха начнетпереходить улицу не в том месте, они начинают свистеть, каксумасшедшие. А вот предупредить преступление не их дело!
С этого дня мама начала еще больше волноваться. Дача ейопротивела. И Кинг ей опротивел. Папа отдал его Ноздрачеву. Мыначали потихоньку перевозить свои вещи в Москву.
Когда осталось совсем мало вещей, пришел папа и сказал:
— Угадай, с кем я встретил на улице сына тренераРукавишникова? Никогда не угадаешь!
— С участковым милиционером?
— Хуже. С Лялькой!
Мама схватилась за сердце и сказала:
— Я так и предполагала.
— Ничего ты не предполагала, — ответил папа.
— Может быть, он не такая уж плесень, — сказаламама.
— Что же ты раньше не была такой умной? — рассердилсяпапа. — Зачем мы перевозили вещи?
Мама ничего не ответила. Она не любит ссориться с папой. Недарому нее золотой характер. Она тихонько взяла газету и начала вслухвитать про пленарное заседание Генеральной Ассамблеи.
Ах, этот тихоня Рыжкин…
После того как увезли Кинга, самую настоящую овчарку, мыостались совсем без собаки. А вокруг нас, на дачах, жили дворняги,бульдоги, эрдельтерьеры и был один водолаз, толстый как медведь.Водолаз имел три медали, и, хозяин носил их за ним в коробочке ивсем показывал, если спросить. Только у нас не было даже простойЖучки, будто мы не люди. Я попросил папу купить собаку.
— Еслц ты думаешь, что мне некуда девать деньги, —сказал папа, — то ты глубоко ошибаешься. С деньгами у настуго. Вот когда я достану печатный станок и начну печатать на немсторублевки, тогда ты купишь себе собаку.
— А когда ты достанешь печатный станок? — спросиля.
— Не морочь ребенку голову, — вмешалась мама. —Папа шутит. Просто у нас есть расходы, поважнее. Тебе, например,нужно купить демисезонное пальто.
— Я не стиляга, — сказал я. — Буду ходить встаром.
— Ради собаки он готов ходить как оборванец, —отозвался папа.
— Как наш сосед Рыжкин, — добавила мама.
— Как люмпен-пролетарий, — сказал папа.
— За собаку он готов жизнь отдать, — вставиламама.
— Собака для него дороже родителей! — вдруг закричалпапа.
Я ничего не ответил. Папе нельзя отвечать, если он кричит. Маматоже немного помолчала, а потом сказала:
— От собак бывают разные болезни.
— Парша, — сказал папа.
— Стригущий лишай! — добавила мама.
Больше они не могли придумать никаких болезней. Я лёг на диван,закрыл глаза и вспомнил, что собака друг человека. Я сам Читал проэто в учебнике. Быть может, папа не знает об этом? Я встал о диванаи сказал:
— Между прочим, собака — друг человека.
— Это для меня большая новость, — ^ответила мама.
— Прибереги это сообщение для Академии наук, — сказалпапа.
Я вышел во двор совсем расстроенный. Все мальчики имеют собак, иникто не болеет стригущим лишаем. Только я должен обязательнозаболеть. Я сел на пенек, чтобы задуматься, как вдруг увидел худогои высокого, как, каланча, щенка. Он сидел на задних лапах йсмотрел, как дятел долбит сосну. Шерсть у него была гладкая,черная, а мор^а четырехугольная, похожая на лопату. Если бы нешерсть, я бы побожился, что это эрдельтерьер. Я посмотрел кругом:нигде не было видно его хозяина. Я свистнул, и щенок подбежал комне и начал ласкаться, будто мы сто лет знакомы. Честное слово, яне вру, он начал прыгать вокруг моей ноги, и хватать зубами заштанину, и рычать, но не я самом деле, а в шутку.