Страница 23 из 34
— Я не гарантирован, — сказал папа, — что этуптаху не продали из-под полы. Понятно?
Я посмотрел на Снегурочку. Рот у нее искривился, и губы началидергаться, и мне показалось, что она вот-вот защгачет. Мне такстало ее жалко, что конфета застряла у меня в горле.
— Идем, папа, — сказал я. — Не надожар-птицы…
— Золотой ребенок, — сказал папа. — Это он нехочет, чтобы я волновался. Он даже готов пожертвовать любимойигрушкой. Не бойся, сыночек, без птицы мы отсюда не уйдем!
Я подумал, что, если Снегурочка сейчас заплачет, я больше ееникогда не увижу. Я начал >тянуть папу за руку.
— Ну идем, папочка, очень-прошу тебя, идем, ну идем!..
— Вот видите, — сказал он Снегурочке, — до чеговы довели ребенка. Совести у вас нет.
— Но ведь я…
— Я-я-я! — передразнил ее папа. — ВырядиласьСнегурочкой и якает. Подумаешь, внучка деда-мороза! Снежноесоздание! Из молодых, да ранних!
Снегурочка заплакала. Я выбежал из магазина. Папа догнал меня наулице.
— Наплюй, сыночек, — сказал он. — Надо будет,достану тебе дюжину жар-птиц. Были бы деньги, а птицы найдутся!
Он потащил меня в другой магазин. Там мы купили жар-птицу ипришли домой.
— Почему у нас плохое настроение? — спросила мама.
— А-а, не спрашивай, — сказал папа. — Насподкузьмила одна Снегурка.
— Что еще за Снегурка? — . удивилась мама.
— Из магазина. Любят у нас иногда пыль пустить в глаза.Вырядили всех продавщиц Снегурками и рады. А на покупателей имнаплевать!
— Не надо, папочка, — попросил я.
— Ладно, не будем, — сказал он. — Расстроилипарня. Сядем лучше обедать. Я здорово проголо. дался…
Мама принесла из кухни бульон, а потом вареную курицу.
Курица лежала на тарелке ножками кверху. Она была желтая, и отнее шел пар.
— Мировая курица! — сказал папа.
Но она мне показалась такой же некрасивой, как жар-птица,которую мы только что принесли из магазина.
Тетя Марфа получает наследство
Тетю Марфу у нас зовут тетя Мина. Она старенькая. Папа говорит,что ей семьдесят пять с гаком. Долголетняя наша тетушка никогда неменяется. Мама уверена, что она законсервировалась. Она проживетдвести лет, вот увидите!
Удивительный человек наша тетушка. Она нисколько не заботится осебе. Не следит за своим организмом: не ходит к врачам, не ездит накурорты, не сидит на диете. Мама сама видела, как она ела корейку.Не морковные котлеты, не капустный шницель, не отбивные из гороха,а жирную корейку. И это в ее возрасте!
— Что вы делаете! — закричала мама. — Вы роетесебе зубами могилу! Ведь в свинине полным-полно холестерина!
— Холестерин во мне не отлагается, — ответила тетя, неотрываясь от книги.
Тетя всегда ест и читает. Пьет и читает. Спит и тоже читает,наверное, одним глазом. Тетина комната завалена книгами, будто внее выгрузили целую библиотеку. Недавно тетя выбросила чудныйтрельяж, дивный трельяж, просто замечательный трельяж и вместо негонавесила книжные полки.
Теперь она смотрится в рублевое зеркало. Папа думает, что у тетине все дома. Выбросить в сарай чудный трельяж, дивный трельяж,изумительный трельяж из карельской березы! Нет, определенно удорогой тетушки ум за разум зашел!
И вот как-то она пришла к нам и сказала:
— Произошло невероятное и смешное событие. Я получиланаследство!
— Что же в этом смешного?
— А то, что наследство находится за границей.
— Значит, у нас объявился родственничек из группы ПирпонтаМоргана или Джона Рокфеллера-младшего? Мне это необходимо дляанкеты, — сказал папа.
— Можешь не тревожиться. Морган тебе анкету незамарает, — сказала тетушка.
— Возможно, тебе оставили престол на Арабском Востоке? Еслипрестол, то лучше не брать. Не успеешь на него сесть, какблагодарные подданные голову тебе оторвут.
— Да, чтобы сесть на такой престол, надо бытьсумасшедшим, — вмешалась в разговор тетушка Настя. — Вызнали Кухтенкова, плановика артели «Буревестник», выпускающеймужские подвязки? С ним приключилась неприятная история. Как-то онпришел на собрание месткома и говорит: «Това-ращи, прошу срочноразобрать мое дело». И он протянул какую-то бумажку. Все начали ееразглядывать. То был счет за комнату. «Что вы хотите этим сказать?»— удивился председатель. «А то, — ответил Кухтенков, —что это вовсе не счет, именуемый жировкой, а зашифрованный манифесто возведении меня на престол княжества Мусар, что расположено наАравийском полуострове, у самого Персидского залива. Отныне я будушейх Кухт бен Али Мусар а ль Тенков». — «Бросьте молотьчепуху», — сказал председатель. — Нашли время длярозыгрыша!» — «Какой розыгрыш, — сказал Кухтенков, —когда я уже заключил договор с «Мусар петролеум деволопментлимитед» на разработку месторождения нефти. Если вы меня неостановите, я разбазарю недра своей страны». — «Идите к черту,Кухтенков, — сказал председатель. — Видите, мы заняты,составляем график летних отпусков, а вы лезете со своими дурацкимишутками». — «Ах, шутки?! — сказал Кухтенков. — И то,что я восточный деспот, это, по-вашему, тоже шутка?» — «Ну какой выдеспот?» — спросил председатель. «А я говорю — деспот!» — заоралКухтенков, схватил график отпусков, обмакнул в чернильницу и съелна глазах у присутствующих. Бедного плаковика тут же отвезли впсихиатрическую больницу…
— Меня не придется отвозить в больницу, — сказала тетяМина. — Я только что из инюрколлегии, куда меня вызывали поделу о наследстве Эльзы Фишер. Вот повестка!
Папа схватил ее и прочел, не надевая даже очков.
— Кто эта Эльза Фишер? — спросил папа. — И почемуона оставила тебе наследство?
— Это длинная история, — ответила тетя Мина. —Когда-то мы были школьными подругами, сидели на одной парте. Еедевичья фамилия Сугоняева. Лиза Сугоняева была милой девочкой, счудесным голосом. Мы кончили гимназию, и она вышла замуж за учителячерчения Отто Фишера. Еще до первой империалистической войны онауехала с мужем в Германию. Там училась пению. Ее Отто убили где-топод Верденом. Лиза стала актрисой. После прихода Гитлера онаэмигрировала в США. Она выступала там с концертами, затем вернуласьв Западную Германию.
— Это становится интересным, — сказал папа. — Утвоей Эльзы, видимо, водились деньжонки.
— Что ж, нам остается только поздравить Мину от всейдуши, — сказала тетя Настя, — Вот поистине не знаешь, скакой стороны нагрянет горе и откуда привалит счастье. Примернотакой же случай произошел с Ладо Гогоборешвили…
— Дорогая моя, — . сказал папа, — нельзя лиобщественности передохнуть малость от твоих историй? У нассерьезное дело, его следует хорошенько обмозговать, и нам не дохудожественной прозы.
— Не обращай на него внимания, — сказала мама. —Ты же знаешь, как он воспитан.
Папа замолчал. Тетя Настя рассказала историю про ЛадоГогоборешвили и еще пару историй, и только после этого папа,который все время ерзал на стуле, спросил:
— Скажите, Марфа, у наследователя кроме вас есть ещенаследники?
— Я не интересовалась этим, — ответила тетя.
— Напрасно, — сказал папай открыл шкаф. Он досталоттуда книгу и начал читать: Наследниками могут быть только лица,находившиеся в живых к моменту смерти наследователя, а такжезачатые при жизни и родившиеся после его смерти…»
— Ничего не понимаю, — сказала мама.-^ Какая-тоабракадабра! Момент смерти, момент жизни…
— Все яснее ясного, — ответил папа. — Если тыумрешь, то уже не сможешь стать наследницей.
— Это и без словаря понятно, — сказала мама. —Можно было не писать! ^
— «Наследники по закону делятся на три очереди, —продолжал читать папа. — Наследниками первой очереди являютсядети умершего, его усыновленные дети, переживший супругр и такдалее. Какой ты очереди наследница?
— Никакой, — сказала тетя.
— А если без шуток?
— Я не люблю очередей.
— А если без кокетства? — не унимался папа.
— Но я не хочу стоять в очереди за наследством, —сердито ответила тетя.