Страница 12 из 105
— Но кто же он такой? — спросил я.
Она заговорила, но не одним, а слившимися вместе четырьмя голосами: моей жены, дочери, тучной женщины в подушках на постели в затемненной шторами комнате и голосом той неизвестной девушки, принявшей жестокую смерть среди воды и грязи болота.
— Он — Странник...
Уолтер задвигался в своем кресле и стал размешивать кофе. От прикосновения ложки фарфор тонко зазвенел, и этот звук прозвучал для меня колокольным перезвоном.
— Нет, — ответил, наконец, я на его вопрос. — Того человека я не нашел.
Глава 4
Уолтер некоторое время сидел молча. Его стакан почти опустел.
— Я прошу тебя об одолжении. Не для себя — это нужно кое-кому другому.
Я промолчал.
— Дело связано с трастовым фондом Бартона.
Фонд был образован согласно завещанию Джека Бартона. Этот промышленник сколотил огромное состояние после войны, поставляя запчасти авиационным предприятиям. Средства фонда использовались для исследования проблем, касающихся детей, из этого же источника шли деньги в пользу педиатрических клиник, и в целом траст обеспечивал материальную поддержку детям в тех случаях, когда государство оказывалось в стороне. Формально трастовый фонд возглавляла вдова Бартона Изабелла, однако повседневная работа находилась в ведении адвоката Эндрю Брюса и председателя фонда Филипа Купера.
Все эти подробности были мне известны, поскольку Уолтер иногда занимался проведением акций в пользу фонда Бартона — таких как лотереи, соревнования по боулингу и тому подобное. Кроме того, за несколько недель до этого фонд упоминался в новостях по поводу события более чем неприятного. В парке особняка Бартонов на Стэйтен-Айленде во время благотворительного детского праздника пропал маленький мальчик — Эван Бейнс. Ребенок исчез, как сквозь землю провалился, и в полиции не надеялись его отыскать. Появилось предположение, что он вышел из парка и его похитили. На какое-то время этот случай привлек внимание газетчиков, а затем интерес к нему остыл. На том все и кончилось.
— Случай с Эваном Бейнсом?
— Нет, по крайней мере, как мне кажется, речь не о нем, но дело, тем не менее, связано с исчезновением человека. Суть в том, что пропала одна молодая женщина, знакомая Изабеллы Бартон. О ней несколько дней нет известий, и миссис Бартон встревожилась. Зовут женщину Кэтрин Деметр. К исчезновению Бейнса она отношения не имеет, поскольку познакомилась с Бартонами позднее.
— Что еще известно об этой семье?
— Кэтрин, по всей видимости, встречалась со Стивеном Бартоном. Ты имеешь о нем представление?
— Дерьмо порядочное, а кроме того, этот тип приторговывает наркотиками для Санни Ферреры. Они выросли вместе, жили рядом в районе Стэйтен-Айленд, ну, Бартон подростком и снюхался с Санни. Стивен интересуется стероидами и кокаином, но это все мелочи.
— И давно ты об этом узнал? — насупился Уолтер.
— Не помню, — ответил я. — В спортзале болтали.
— Господи, почему нам ничего стоящего не говорят?! Я вот только во вторник об этом узнал.
— Вы же из полиции. Никто вам ничего не рассказывает, потому что предполагается, что вы должны быть в курсе.
— Ты сам недавно служил в полиции, — буркнул Уолтер. — А уже успел дурных привычек набраться.
— Брось, Уолт. Откуда мне знать, чем ты интересуешься? Прикажешь каждую неделю бегать к тебе отчитываться? — я налил себе кофе. — Но, как бы то ни было, ты предполагаешь связь между этим исчезновением и Санни Феррерой?
— Вполне возможно, — согласился Уолтер. — Около года назад федералы приглядывали за Стивеном Бартоном. Правда, это было задолго до его знакомства с Кэтрин Деметр. Но им так и не удалось зацепить этого прохвоста, и они от него отстали. В картотеке по наркотикам мисс Деметр не числится, но много ли они знают в этой службе. Некоторые до сих пор уверены, что «косячок» имеет отношение к дверям. Возможно, она увидела то, что ей не следовало видеть.
На лице Уолтера ясно читалось сомнение насчет собственной теории, но он хотел, чтобы опроверг ее я.
— Уолтер, что значит стероиды и немного кокаина? Конечно, это приносит определенные барыши, но по сравнению с остальными доходами семьи Феррера все это мелочи, ты же знаешь. И если Санни кого-то пришил из-за такой ерунды, тогда он еще глупее, чем мы думаем. Хотя куда глупее — даже его старик считает, что он ошибка природы.
Феррера-старший, несмотря на старческую немочь, оставался влиятельной фигурой, и, как известно, нередко называл своего единственного сына, когда о том заходила речь, не иначе как «маленький мерзавец».
— И это все, что тебе известно?
— Мы же полиция, сам сказал, и нам никто не сообщает ничего, стоящего внимания, — сухо заметил Коул.
— Кстати, а тебе известно, что Санни импотент? — решил я просветить Коула.
— Нет, я об этом понятия не имел, — Уолтер встал и, покачивая пустым стаканом, улыбнулся, впервые за этот вечер. — И не очень расстроился бы, если бы не узнал. А ты что, его врач? — Коул взглянул на меня и снова взялся за графинчик. Я равнодушно махнул рукой.
— А Пили Пилар все еще крутится вокруг него? — осторожно закинул удочку я.
— Насколько мне известно, да. Я слышал, что пару недель назад он выкинул из окна Никки Очкарика, потому что тот пропустил срок выплат.
— Круто с Никки обошлись, нечего сказать. Не прошло бы и ста лет, как он смог бы полностью рассчитаться. Пили нужно попридержать свой нрав, иначе ему скоро некого будет из окон вышвыривать.
Уолтер даже не улыбнулся.
— Ты поговоришь с ней? — спросил он, возвращаясь в кресло.
— Ох, уж эти мне пропавшие без вести... — вздохнул я. — Каждый год в Нью-Йорке исчезает четырнадцать тысяч человек. Что касается этого случая, то здесь нет полной ясности, пропала женщина или нет. Возможно, она сама не хочет, чтобы ее нашли, или кто-то другой не желает этого. Есть также вероятность, что она втихую собралась и уехала в другой город, ничего не сообщив своей доброй знакомой Изабелле Бартон и милейшему дружку Стивену.
Такие возможности следователь обязательно должен учитывать, занимаясь случаями исчезновения людей. Для него поиск пропавших — лакомый кусок, но я не следователь. Я занялся делом толстяка Олли, только соблазнившись легкостью задачи, как мне сначала представлялось. Совсем не хотелось связываться со службой выдачи лицензий, и не было никакого желания впутываться в розыски. Возможно, я опасался, что такая работа слишком сильно меня отвлечет. А может быть, тогда я не придавал этому случаю достаточного значения.
— В полицию она обращаться не станет, — продолжал Уолтер. — Об исчезновении этой женщины пока никто не заявлял, и нет полного основания считать ее пропавшей.
— Тогда откуда у тебя эти сведения?
— Ты знаешь Тони Лу-Лу?
Я согласно кивнул. Тони Лумакс мне был известен. Среди следователей он считался мелкой сошкой и никогда не поднимался выше ведения дел о побегах должников и скандальных разводах.
— Странно, что Изабелла Бартон обратилась к Лумаксу: не тот уровень.
— Пару лет назад он помог кому-то из прислуги Бартонов. Лумакс нашел мужа этой женщины, сбежавшего с их общими сбережениями. Миссис Бартон сказала, что ей нужна услуга подобного свойства, но огласка крайне нежелательна.
— Но ты-то как оказался в этом деле?
— У меня есть кое-какой материал на Тони. Он слегка вышел за рамки закона, и ему ни к чему, чтобы об этом стало известно. Вот он мне и сообщил, что Изабелла Бартон ищет неофициальные каналы получения информации. Я поговорил с Купером. Он считает, что фонду Бартона совершенно не нужно снова привлекать к себе нездоровый интерес. И я решил, что мог бы оказать ему услугу.
— Но если дело предложено Тони, почему ты обращаешься ко мне?
— Мы посоветовали Тони от дела устраниться. Он сказал миссис Бартон, что сам этим делом заняться не может, но знает заслуживающего доверия человека, на которого она вполне может положиться. Сам Тони сослался на необходимость уехать, чтобы присутствовать на похоронах матери.