Страница 84 из 171
А Прайер, застыв, продолжал созерцать свою добычу. Для быстро слабеющего Десмонда уже прекратили существовать все чувства, кроме притуплённого интереса к новому видению. Бывает, что во сне, если закричишь от страха, можно проснуться. Может быть, если пошевелиться… Однако до того, как он смог заставить свое слабеющее с каждой секундой тело совершить подвиг, зашевелилось то, иное. Черная крышка гроба напротив медленно приподнялась, а затем неожиданно полетела па пол с грохотом, только усиленным эхом. Из гроба восстала фигура, задрапированная в белое, и, накинувшись на Прайера, повалила его на пол и сцепилась с ним в безмолвной, жестокой схватке. Последнее, что услышал Десмонд перед тем, как лишиться чувств, был вопль Прайера, который он издал, повернувшись на грохот разбившейся крышки и увидев фигуру в белом, летящую на него.
- Все будет хорошо, - услышал Десмонд, когда пришел в себя. Верни склонился над ним и дал глотнуть бренди. - Вы в безопасности. Я связал его и запер в лаборатории. Нет, нет. Там нет ничего страшного, - добавил он, заметив, как Десмонд перевел взгляд в сторону фоба без крышки, стоявшего на полке. - Это был я. Единственное, что мне удалось придумать. Вы можете идти? Давайте помогу. Я уже открыл решетку, пойдемте.
Оказавшись на солнечном свете, который он уже и не надеялся увидеть, Десмонд крепко зажмурился и открыл глаза. Он снова сидел в старом добром плетеном кресле. Он посмотрел на солнечные часы на стене дома: все происшествие заняло меньше часа!
- Расскажите мне все, - обратился он к Верни, и тот послушно начал говорить короткими фразами, делая между ними паузы.
- Я ведь пытался предупредить вас, - сказал он. - Помните, из окна. Сначала я и вправду верил в его эксперименты. И… он коечто знал обо мне, но никому не говорил. Я набедокурил, когда был очень молод. Видит Бог, я заплатил за это сполна. Когда появились вы, я как раз узнал, что на самом деле случилось с другими гостями. Это чудовище, Лопес, проболтался, когда хватил лишнего. Настоящее животное! А накануне ночью я поссорился с Прайером, и он обещал, что и пальцем вас не тронет. И нарушил слово.
- Вы же могли поговорить со мной.
- Разве вы были в состоянии разговаривать? А он пообещал мне, что отправит вас восвояси, как только вам станет лучше. И он действительно был ко мне добр. Но когда я услышал, как он рассказывает вам про решетку и ключ, я сразу все понял. Я взял простыню, и…
- Но почему вы не появились раньше?
- Я не осмелился! Он бы легко со мной расправился, если бы понял, с кем имеет дело. К тому же он расхаживал тудасюда. Мне нужно было застать его врасплох. Я рассчитывал только на минутную слабость, когда он мог бы подумать, что мертвец поднялся из гроба, чтобы защитить вас.
А сейчас я запрягу повозку и отвезу вас в Криттенден, в полицейский участок. Они пришлют людей и упекут его за решетку. Все и так знают, что он совершенный безумец, но, видно, чтобы арестовать его, нужно было дождаться, чтобы он когонибудь почти убил. Известное дело, с нашимито законами.
- Но полиция… Они вас не…
- Нет, нет, все хорошо, - невесело ответил Верни. - Никто, кроме старика, не знает. А сейчас никто не поверит ни единому его слову. Нет, он не отправлял ваших писем, он не написал вашему другу, и он отослал обратно специалистафизика. И я не могу найти Лопеса. Должно быть, он понял, что грядут неприятности, и сбежал.
Но Лопес не сбежал. Полиция, благоразумно прибывшая на арест хозяина Дома с привидением в количестве двенадцати человек, нашла его припавшим к запертой железной решетке склепа. Когда его арестовывали, он только мычал, упрямо не произнося ни одного членораздельного слова. Сам хозяин молчал так же упорно, как и слуга. Он не произнес ни слова. С момента ареста он так ни разу и не заговорил.
РОБЕРТА ЛЭННЕС
Рахатлукум
Роберта Лэннес и ее муж недавно переехали в новый дом в идиллической сельской местности под СантаБарбарой, Калифорния. Там она преподает в школе изящных искусств компьютерную графику, консультирует по живописи и оригами и учавствует в клубе писателей андеграунда. Гдето на этом поле она еще нашла место для писательства, выпуска CDобложек и работы в саду.
«Традиционные истории о вампирах интригуют меня только моментом соблазнения, - признается автор. - В наши дни даже это качество заменяется импульсивностью и зависимостью вампиров из „Баффи» и „Дракула 2000», которые атакуют, пьют и убегают. Я хотела написать чтонибудь более утонченное, скорее о вампирах, которых мы встречаем в повседневной жизни. О тех, кто против нашего желания отбирает у нас чтото важное, и тем не менее благодаря обольщению или умению манипулировать они гораздо реальнее и страшнее вампировкровососов.
В этой истории мальчик Эндрю хранит чтото важное для себя и для тех, кто этим не владеет. То, что позволяет нам испытывать восторг и верить в чудо. Я сравнила Эндрю с рахатлукумом. И на свет появилась история о вампирах…»
Дорога Эндрю из школы домой шла по Лонгроуд до Гринстрит, где он жил с мамой и тетей Молли. Через два дома от дома Эндрю стоял старый коттедж гвоздильщика. Изредка возле него останавливались туристы и заглядывали в пыльные окна, чтобы посмотреть на старинные инструменты и обстановку в лавке гвоздаря восемнадцатого века. Коттедж не представлял особого исторического интереса для туристов, в отличие, например, от знаменитой мельницы в том же городке, но время от времени ктото, кроме школьников, которым рассказывали о нем на уроках, проявлял любопытство.
Сегодня Эндрю, пока катил велосипед по мощенной булыжником дороге, заметил двух чужаков, старика и мальчика, примерно своего ровесника, которые смотрели в окно коттеджа гвоздильщика. Они выглядели как туристы - фотоаппараты на шее, за спиной небольшие чистенькие рюкзаки, обуты в горные ботинки, которые еще смотрелись, словно новые - неразношенные и неудобные. Заслышав шаги Эндрю, они обернулись.
«Красивый, - подумал Эндрю о мальчике, - на девочку похож». Темные волосы помодному прорежены на концах, падают на глаза и закрывают уши. Глаза на бледном лице большие, круглые и яркие. Мальчик не улыбался. У старика были маленькие и очень светлые, почти как бледный аквамарин, глаза и мохнатые брови, точьвточь как у дедушки Эндрю. Он был высокий и худой, с длинным прямым носом и очень тонкими губами, изза глубоких вертикальных морщин у рта его лицо напоминало Эндрю череп из комиксов.
- Ты живешь неподалеку, сынок? - спросил старик, а мальчик снова повернулся к окну.
У старика был акцент. Немецкий или датский. Эндрю не очень различал акценты, только если это не был американский, испанский или французский.
Эндрю хмуро посмотрел на старика и, не останавливаясь, пошел дальше. В этот день ему не пришло в голову пройти мимо своего дома и свернуть на другую улицу, но позже Эндрю задумается о том, как все сложилось бы, если бы он это сделал. Он подошел к дверям, не спуская глаз с туристов, повернул ручку и вошел в дом.
- А это, наверное, Энди. Угадай, что приготовила твоя тетя Молли?
В воздухе витал аромат масла, муки и корицы.
- Ты печешь оладьи, тетя, ими пахнет даже на улице.
Эндрю поставил на пол ранец, снял блейзер и кепку.
- Иди наверх и переоденься, а потом спускайся сюда и съешь парочку, пока не остыли.
Не было ничего лучше, чем теплые оладьи тети Молли и чашка какао. Эндрю поспешил наверх и переоделся в джинсы и спортивный свитер. Когда он ставил школьные туфли на стул возле окна, то непроизвольно взглянул вниз на коттедж гвоздильщика. Старик отошел от дома в центр улицы и смотрел прямо на окно Эндрю. На Эндрю. Мальчик думал об оладьях тетушки Молли и горячем какао, ожидающих его внизу, но при этом обнаружил, что его, как магнит, притягивает любопытный взгляд чужака. А потом старик улыбнулся. Зубы у него были очень ровные, большие и белые. «Как подушечки „Чиклетс"[35]- подумал Эндрю, - как игральные кости без точечек».