Страница 79 из 171
Он засунул руку в глубину висевшего на плече рюкзака, вытащил четыре небольшие красные свечи и установил их перед фигурами. Расставив свечи в форме звезды, он чиркнул спичкой, проследил, чтобы огонь разгорелся, и, задержав дыхание, отступил на шаг назад. Лю взмахнул руками на все четыре стороны, чтобы четыре стихии вернули этим терракотовым фигурам целостность.
И стал ждать.
Задержанный в груди воздух наполнил грудь огнем.
Стали ли эти фигуры жертвами церемонии? Или, возможно, они никогда и не существовали?
Легкие немилосердно болели. Воздух рвался наружу, и Лю понял, что не в силах больше терпеть. Его взгляд беспокойно перебегал с одного лица на другое в поисках малейших изменений.
Как это ни печально, он ничего не обнаружил.
Выдох освободил грудь, мгновенно заполнив ее разочарованием.
Первый из полностью освобожденных солдат, за ним второй, пятый и десятый - все стояли абсолютно неподвижно. Их непохожие друг на друга лица с охраняли суровую сосредоточенность, как тысячу лет назад, как будут хранить ее еще тысячи лет.
Вычисления оказались неверными. Его интуиция оказалась лишь мечтами обычного человека, надеявшегося на лучшее, как и миллионы других людей.
Он пошел к выходу, поглядывая по пути на пыльные луки, когдато давно натянутые, чтобы поразить врага. Он больше не вернется сюда. Нет смысла. Глотку обожгла жгучая горечь. Разочарование укоренилось в его теле и терзало внутренности.
Медальон со свернувшимся драконом раскачивался при каждом шаге и стучал по груди. Лю возвращался к остальным. Ему здесь больше нечего делать. Удаче придется подождать другого подходящего случая.
А потом, в марте 1990 года, рабочие, строившие дорогу, обратили внимание на необычные свойства почвы. Приехала другая команда ученых и начала раскопки.
Было обнаружено еще одно странное место.
И археологу представился новый шанс проверить свою теорию.
Лю откинул крышку фарфоровой кружки, поданной Kсy, и отхлебнул теплого зеленого чаю. Поправив на плече рюкзак, он взглянул на послеполуденное солнце, потер рукой лицо, словно надеясь прогнать тревогу. Он обернулся и окинул взглядом горизонт, простиравшийся к востоку от Сианя.
Гдето там император Китая, готовясь к смерти, разместил армию из десяти тысяч солдат. Цинь Ши Хуанди для защиты своего народа выстроил Великую Китайскую стену, а ради собственного посмертного спокойствия соорудил захоронение на площади в двадцать квадратных миль. Он не хотел, чтобы его потревожили после смерти.
Здесь же, в начале Шелкового пути, к юговостоку от Сианя, было владение Цзинди. Возможно, на этот раз его удача восстанет из тьмы и устремится к свету.
Помощник Kсy подбежал к нему и быстро затараторил. Маленький пожилой человечек в простых черных штанах, тонком свитере и сандалиях помогал себе мимикой и жестами.
- Скорее пойдите и посмотрите. Скорее. Они только что закончили.
Он еще раз взмахнул рукой и встал позади археолога, ожидая его реакции.
Лю едва заметно кивнул и зашагал в том направлении, куда указывал помощник. Ему пришлось нагнуться, чтобы войти под импровизированную крышу, державшуюся на обрезках дерева вместо столбов, а потом осторожно перебраться через насыпь свежевырытой земли. Стараясь не обвалить края ямы, он спустился к новой находке, только что извлеченной из тоннеля. Человеческий скелет, оставшийся в оборонительной позе, лежал лицом к стене. Лю, сдерживая любопытство, осторожно присел на корточки.
Череп был расколот на неровные куски. Рядом лежал кирпич.
Старикпомощник снова замахал руками, высказывая свои предположения по поводу находки.
- Я думаю, это грабитель. Ктото остановил его. Или это несчастный случай. Очень может быть. Или нет. Он был очень неосторожен. Захотел большего, чем ему принадлежало по праву.
- Тихо, - резко приказал ему Лю. - Твои теории меня не интересуют.
Он махнул рукой, прогоняя помощника. Kсy безмолвно растворился в тени.
Да, возможно, это был несчастный случай. Лю осмотрел помещение и ряд выступающих голов, с которых уже смели пыль. А может, это незваный гость, обнаруживший больше, чем он рассчитывал.
Время нельзя торопить.
Начинается новый цикл.
Это была не первая жертва алчности, любопытства или даже мстительности. Разграбление гробниц, как предполагалось, началось еще в первом веке и продолжалось по сей день. Везло лишь очень немногим. Гораздо чаще грабители расплачивались своими жизнями. Коекто лишался и души.
Философия старейшин и тех, кто пришел за ними, утверждала, что поведение людей определялось эгоизмом. И вот перед ним лежит доказательство их правоты. Лю медленно поднялся. Немного постоял, бросил носком ботинка пыль на останки грабителя.
На этой неделе то, что лежало под землей, было важнее, чем то, что могло на ней вырасти. Это было нужнее для выживания. Почетная работа. Но день клонился к вечеру, и крестьянам придется вернуться к менее важному, но привычному труду.
Лю едва сдерживал нетерпение, переполнявшее грудь и вызывавшее головную боль. Сегодня, в этом месте, непозволительно проявлять нетерпение. Он приказал себе избавиться от него, поскольку спешка ни к чему хорошему не приведет. Все должно идти своим чередом.
Время нельзя торопить.
Нельзя… нельзя…
Он глубоко вздохнул и выглянул изза края ямы.
Солнце уже село. Яркий дневной свет сгустился и стал приглушенным. Горизонт окрасился в оранжеворозовые тона. Небольшой самолет вдалеке пробежал по дорожке и взмыл в небо. Гул маломощного двигателя донесся лишь через несколько секунд.
По проходящей мимо автостраде изредка проезжали автомобили старых русских моделей. Еще реже появлялся автобус, переполненный пассажирами. Головы людей высовывались из открытых окошек, а некоторые стояли на ступенях у самой двери, держась за поручни.
Гдето поблизости послышался детский лепет.
Он обратил внимание на стройную молодую женщину, чтото писавшую в блокноте. Она сидела в нескольких футах от края ямы и ногой осторожно качала туго спеленатого ребенка, не прекращая работу. Женщина не проронила ни звука.
Младенец был мальчиком. Сын.
Потомок длинного ряда сыновей тех, кто создал эти сооружения. И он был связан. В этот день младенец был крепко спутан тканью ради тепла и безопасности, и он сам был скован условностями общества и обстоятельствами.
Наследие веков заставляло их прятаться за стенами и спинами других. Цинь Ши Хуанди, построивший Великую Китайскую стену, был первым. Теперь он покоится под защитой своей армии. В истории был еще один, построивший ради защиты целую сеть стен и крепостей. Но, в отличие от создателя Великой стены, этот правитель предпочитал тьму. До сегодняшнего дня.
Лю повернулся и заглянул в яму. Тогда как армия Цинь Ши Хуанди успокоилась навеки, фигуры, окружающие Цзинди, возможно, только спали.
Он дотронулся до медальона.
Там, в сумраке уходящего дня, находились первые фигуры. Лю разглядел ряды голов, которым предшествовало несколько мелких фигурок…
Удача.
…и направился к ним по узкой тропинке.
Эти фигуры были меньше, гораздо меньше, чем солдаты «терракотовой армии», и поднимались над поверхностью всего на пару футов. И в отличие от нарисованной одежды воинов, на них еще виднелись обрывки шелка и других драгоценных тканей.
Лю коснулся рукой лица маленького солдата. В его глазах застыло выражение сострадания, губы были сложены в легкую смущенную улыбку. А вот еще один. У него высокие скулы, прямой взгляд и твердо сжатые губы. Это настоящий воин, видящий перед собой определенную цель. Каждое лицо посвоему красиво, каждое выражает определенные человеческие эмоции. Он видел в их глазах гордость, невинность, отвагу, но было чтото еще.
Молодость.
От неожиданного озарения Лю резко вздохнул.
Это же дети.
Дети. Все до одного. Отпрыски. И, что более важно, если его догадки верны, они были наследниками. Мальчики, рожденные от Цзинди, и были ключевыми фигурами, которые так долго искал Лю и остальные ученые.