Страница 63 из 171
- Что ты, милая, не надо… Я вовсе не хочу от тебя избавиться. Я же люблю тебя. И твою маму я тоже люблю. Честное слово, мне трудно…
- Ну еще бы! Только объясни мне, почему это именно я должна жертвовать собой? Что будет со мной, когда вы с мамой поженитесь?
- Радость моя, попробуй понять…
- Ну конечно, как понимать - так это я, а как оставаться в блаженном неведении - так это мама! Как ты думаешь, это будет надолго?
- Co временем, - сказал Стив, пытаясь держать себя в руках, стараясь говорить разумно, - со временем, надеюсь, мы… втроем… сумеем во всем разобраться. Но это очень трудно. Ты - ты совсем молода, а люди вроде нас с твоей матерью скованы узами традиционной морали; ты способна принять… пу, так сказать, более свободные отношения… и со временем, возможно, когда мы с твоей мамой поженимся, мы все сможем…
Он запнулся и умолк. Гленда скривилась, передразнивая его.
- Я тебе никогда не лгал! - воскликнул Стив, внезапно переходя в наступление от злости, что выставил себя дураком. - Ты прекрасно знала, во что ввязываешься, ты знала, кто я такой, когда стала моей любовницей…
- Любовницей! - с отвращением повторила Гленда, и он уловил в ее глазах стальной отблеск ненависти.
Стив хотел достойно ответить, но не успел он ничего сказать, как Гленда нетерпеливо тряхнула головой, и полотенце соскользнуло на пол.
- Что ж, - произнесла она. - У нас еще остался целый час.
Когда самолет взлетел, Дебби открыла рот, натужно зевая. Когда давление стабилизировалось, она повернулась к Гленде и одобрительно заметила:
- А твой отчим очень даже ничего.
- Стив мне не отчим.
- Да ладно тебе. Они же скоро поженятся, да?
- В июле. Как только я вернусь из Испании. - Гленда прислонилась щекой к иллюминатору и закрыла глаза.
Так молодо выглядит, просто отпад.
Гленда передернула плечами.
Он на пару лет моложе мамы.
Дебби склонила темнорусую голову над «Фиестой», так как стало ясно, что Гленда не расположена болтать. Девушки дружили с детства, а когда вместе поступили в колледж, го продолжили приятельствовать - но теперь уже нетребовательно, можно сказать, поверхностно.
Гленда прикусила губу.
- Смотри, что он мне подарил, - вдруг сказала она и показала Дебби руку, - Ну, Стив.
Это было серебряное колечко, простенькое, с припаянной к нему буквой «С». Его сделали в мастерской при темной тесной сувенирной лавочке, пока Гленда разглядывала безделушки, стиснув руку Стива с чувством, которое совсем не отражалось на ее бесстрастном лице.
Дебби кивнула:
- Симпатичное. Он ведь тебе и поездку оплатил, да?
- Да, он так решил. Да и мама… Он так вскружил маме голову, что она во всем с ним соглашается.
- Помоему, это здорово, - заметила Дебби. - Твоя мама снова выходит замуж. Да и тебе он вроде нравится.
- Что ты, мы с ним не разлей вода.
В гостиничном номере в Севилье было две кровати, рыжий плиточный пол и балкон, откуда открывался вид на колокольню ЛаХиральда, бывший минарет мавританской мечети. Вечером, когда дневная жара уже развеялась, Гленда вышла на балкон и глядела, как вокруг колокольни, окруженной розовым ореолом заката, парят и ныряют ласточки.
Гленда не понимала, в чем дело, но после шума и машин серого Мадрида в Севилье она чувствовала себя как дома. Она провела Дебби - толстушку Дебби, немного запыхавшуюся под тяжестью рюкзака, - по лабиринту улочек, словно чтото подсказывало ей дорогу, нашла маленькую гостиницу и без всякого удивления убедилась в том, что лучше места и не придумаешь. Но при этом у нее кружилась голова и от волнения подводило живот - как всегда в тех редких случаях, когда ей предстояло оказаться наедине со Стивом. К вечеру предчувствие стало еще сильнее, и Гленда чувствовала, что реальность ускользает от нее, словно во сне.
Гленда потрогала щеку и обнаружила, что вся горит. Она повернулась и увидела, что Дебби застегивает юбку.
- Уже почти восемь, - заметила Дебби. - Помоему, мы уже имеем полное право пойти поужинать.
За столом Гленда то и дело замирала, задумавшись неведомо о чем, но, когда Дебби попеняла ей за невнимательность, обвинила во всем вино. Все кругом ускользало от нее, казалось неестественно ярким, словно на экране в темном зале с обитыми войлоком стенами.
Вернувшись в номер, Гленда сразу же легла в постель, а Дебби села писать письмо родителям.
- Тебе ведь свет не мешает?
- Конечно нет.
Слова пришлось выговаривать с трудом. Комната закружилась, раздвинулась, словно телескоп, в который видно иной мир, и Гленда уснула.
Она проснулась от жажды. Дебби темным холмиком свернулась на соседней кровати. Ставни были открыты, в комнату полосками просачивался лунный свет. Гленде стало невыносимо жарко. Краем сознания она отметила этот факт и заключила, что, должно быть, заболела и у нее температура. Собственное тело казалось ей таким же далеким, как и все кругом.
На балконе ктото был. Вот он заслонил свет, вот он шевельнулся - и свет его залил. Горло у Гленды перехватило от ужаса, однако разум фиксировал ее наблюдения, бесстрастно щелкая, словно пишущая машинка.
На незнакомце был плащ и чтото вроде мягкой широкополой шляпы. В лунном свете блестели лаковые сапоги - и не шпага ли у него на боку? ДонЖуан? - предположил холодный удивленный голос в голове Гленды. Явился соблазнить андалузскую красотку?!
Вряд ли.
Незнакомец не сделал ни шага в сторону номера, и Гленде это придало чуточку храбрости - по крайней мере она сумела приподняться на локтях и поглядеть ему в лицо. Даже если он и заметил ее движение, то виду не понял. Тогда Гленда села и свесила ноги с кровати. Стены номера то приближались, то отодвигались, от этого накатывала дурнота, но в конце концов комната остановилась, - она была попрежнему далекой, однако по крайней мере не качалась.
Незнакомец ждал ее на балконе. Гленда открыла рот, хотела заговорить, положить конец этому розыгрышу, дать попять, что она не спит и что, скорее всего, он ошибся окном. Но заговорить казалось кощунством - и к тому же масштабным предприятием, на которое она сейчас не была способна. Он раскрыл ей объятия - незнакомец в плаще, с лицом, скрытым за маской тьмы, - и ждал, когда она в них шагнет. Гленда увидела себя словно издалека - сомнамбулическая фигура в длинной белой рубашке, с длинными развевающимися волосами, с бледным, невинным сонным лицом, - и увидела, как эта фигура двинулась в распростертые объятия.
Она подняла глаза, он повернул голову, и лицо его залил лунный свет. Тогда Гленда поняла, что это был никакой не Дон Жуан, а совсем иной персонаж: нездоровобледное лицо, причудливо изломанные брови, приоткрытые алые губы, сверкающие острые клыки… Голова ее запрокинулась ему на плечо, глаза закрылись, жертвенно блеснула белоснежная шея.
- Гленда!
Ее накрыла волна тошноты, она открыла глаза, пошатнулась и ухватилась за перила.
- Глен, ты чего?
Гленда повернула голову и увидела Дебби - и больше никого, только Дебби, такая земная и утешительная, вся в розовых кружавчиках.
- Стало душно, - сказала Гленда, и ей пришлось откашляться и повторить эти слова. Ей было жарко и очень хотелось пить. - У нас есть вода?
- Только полбутылки кокаколы, которую мы купили в поезде. Тебе что, плохо?
- Нет, нет… просто в горле пересохло. - Гленда отчаянно отхлебнула колы, но сладкая газировка только обожгла ей горло. Она поперхнулась, ее замутило. - Спокойной ночи. - Она забралась в постель и больше ничего не отвечала на расспросы Дебби, так что в конце концов та вздохнула и тоже отправилась досыпать.
- Так не хочется тебя оставлять. - Дебби несмело остановилась на пороге. - Как ты себя чувствуешь?
Гленда лежала в постели.
- Честное слово, ничего страшного. Просто нет сил никуда сегодня идти. Но мне не настолько плохо, чтобы не спуститься к управляющему или к его жене, если мне чтото понадобится. Иди погуляй с тем славным канадцем, а за меня не волнуйся. А я посплю. Лучшее лекарство.