Вампиры.Опасные связи

Ее голова запрокидывается, тело безвольно льнет ко мне. Ощущение настолько восхитительное, что я пью медленнее, и вот уже все ее тело прижимается ко мне, я слышу, как стучит ее сердце, чувствую ее дыхание в беспомощных криках.

Почемуто мне не хочется ее убивать. Мои клыки медленно выскальзывают из ранок, но я еще держу ее, ощущаю ее бессильный вздох. У меня нет ни сил, ни желания прикончить ее. Нет, она нравится мне живой. Мне нравится теплая тяжесть ее тела, повисшего на моих руках, нравятся ее волосы, прилипшие к окровавленным губам.

Так мы стоим несколько минут. Потом я чувствую, как Даниэль прикасается к моему плечу. Он всетаки выбрался из кровати.

- Кто ты? - шепчет он.

Его большая рука скользит по моему плечу, спине, пояснице. Потом протискивается между мной и женщиной и останавливается на ребрах, я даже ощущаю ее тепло. Он прислоняется к моей спине. Мы все трое стоим, прижавшись друг к другу.

Что ж, это приятно.

Она нашла меня, когда я снова вышел в сад. Я хожу взад и вперед по траве под холодными окнами дома, а сверху смотрит луна, и вдруг появляется Карлотта. Она выходит из тени живой изгороди и направляется ко мне.

- Нелегко уйти, правда? - говорит она, притрагиваясь к моему запястью своей холодной рукой. - Они что, похожи на твою семью?

- Нет, просто интересно, - говорю я. - Сын, Руперт, влюблен в хорошенькую горничную, Мэг. Как же я могу ему сказать, что Мэг периодически навещает спальню его отца? Ничего удивительного, что Даниэль запретил Руперту и думать о ней.

Карлотта разражается негромким чувственным смехом.

- Ах, Антуан, разве Карл не предупреждал тебя, что нельзя даже спрашивать их имен, нельзя вникать в их жизнь? Ты все знаешь и все же не в силах остановиться. Знаешь, это и мой грех тоже.

Как бы не так, Карлотта. Она любовница Карла и явилась только ради того, чтобы убедиться в тщетности его советов. Не вникать в жизнь людей, так он мне говорил? Лицемер. Он же сам овладел Карлоттой, когда та еще была человеком, он не смог остановиться, а потом не смог оставить ее одну. И кто стал бы его за это винить? В ней есть чтото от Снежной королевы и одновременно от английской розы. Это великолепная кукла из фарфора и золота, с сердцем, полным тьмы. Ее можно сравнить с принцессой, убежавшей вслед за цыганами, разодетой в золотистый шелк и кружева. Но если сравнить, кто из них опаснее, кто в большей степени соответствует облику вампира, это, безусловно, Карлотта.

Это соблазнительница. И смертельно опасна. Жертва никогда не видит Карла; он стремительно нападает и уходит, прежде чем вы успеете понять, что происходит. Никаких обещаний, никаких объяснений. А Карлотта обольщает издали, приносит цветы, убегает и снова возвращается, пока вы не начинаете сходить с ума от любви к ней, пока не забываете обо всем на свете. А потом эта ледигадюка бросается на вас, убивает и окропляет обескровленное тело своими слезами.

Как вы понимаете, я не стал ее жертвой. Но с искренним восхищением наблюдал за ее действиями.

- Как же это может быть грехом? - немного раздраженно спрашиваю я.

- Люди ведь бывают порой такими очаровательными, не правда ли? Ты не можешь довольствоваться только одним вкусом. Ты не такой, как Карл, - он наносит удар и никогда не оглядывается. Ты похож на меня, Антуан. Тебе нравится играть с ними, узнавать их, любить. Но стоит ли это удовольствие страданий? Я до сих пор не знаю. Приходится проделывать это снова и снова, надеясь, что в следующий раз все будет иначе.

- Для меня это всего лишь игра. Они меня ничуть не интересуют. Я делаю свое дело ради денег.

- Вот как? - восклицает она. - Тогда почему ты до сих пор не убил их? Почему ты все еще здесь?

Карлотта поднимается на цыпочки, прижимается своим розовым ротиком к моим губам и исчезает, оставив после себя мимолетный шорох шелка и аромат сирени.

Позади живой изгороди я обнаруживаю огород, где отец Мэг любовно выращивает овощи к общему столу. А, теперь понятно. Это человек, презирающий цветы и красоту, он предпочитает прозаичные овощи и зелень - совсем как его хозяин. Воздух здесь густо насыщен испарениями гниющих побегов брюссельской капусты, запахом свежевскопанной земли и компоста. Сквозь прорехи в живой изгороди я вижу холодный блеск стеклянной теплицы и между кухней и спальнями слуг - манящий прямоугольник кухонной двери.

Как только Руперт узнает, что я не убил его отца, он взрывается от ярости, словно вулкан.

Мы встречаемся под вязами. Среди голых ветвей над нашими головами кричат и перелетают с места на место грачи.

- Ты лжец! - кричит Руперт. - Ты предатель!

Он налетает на меня и молотит руками по воздуху, как ветряная мельница. Но я легко сдерживаю его натиск. В драке от Руперта никакого толка, как, впрочем, и во всем остальном. Возможно, он ничего не стоит и как художник, ему просто нравится размышлять о своих страданиях и непонимании окружающих.

- Почему ты не прикончил старого дьявола? Ты только ранил его!

- Мне помешали.

- Что это значит - помешали?

И я рассказываю ему. Руперт злится еще больше. Он стремительно расхаживает взад и вперед, пинает деревья и плачет. Наконец он поворачивается ко мне, словно в приступе смертельной болезни. Его лицо становится бледным и хрупким, как кожица гриба.

- Это катастрофа! - восклицает он. - Если Мэг-любовница моего отца, мне незачем больше жить. У них родится ребенок, а у меня не будет ни наследства, ни дома, ни жены!

Он бросается ко мне, хватает за лацканы пальто. Я не без удовольствия наблюдаю за ним.

- Убей меня, - молит он, и из его прекрасных затуманенных глаз текут слезы. - Убей меня вместо него.

С радостью.

Только я могу это сделать.

Я прижимаю Руперта к своей груди; мы одного роста с ним, и на мгновение наши взгляды встречаются, а потом я опускаю голову к его горлу. Он напряжен и жаждет забвения. Но происходит неизбежное. Он расслабляется в моих руках, обхватывает голову. Он вздыхает. И забывает, изза чего так разозлился.

Мы связаны в единое целое, его кровь плавно перетекает мне в рот, его плоть крепко прижата к моему телу. И вот тогда я влюбляюсь в него.

Я уже насытился и перестаю высасывать из него кровь. Я хочу удержать его возле себя. Но я выпил не так много крови, чтобы его убить, и Руперт понимает это.

Ты мерзавец, - произносит он ослабевшим голосом. - Ты опять мне солгал.

Он теряет сознание. Я отпускаю его. Оставляю его лежать на корнях дерева, где он упал, а сам убегаю.

Но я ухожу не далеко. На полпути к выходу стоят старинная беседка, увитая розами, неработающий фонтан и несколько замшелых статуй. Там я в нерешительности останавливаюсь. Моя голова полна мыслей о Руперте, Мэг и Даниэле. Меня тянет к ним. И я испытываю страдания.

Появление Карла пугает меня. Я не смотрю, куда иду, и не замечаю его в тени розовой шпалеры. Я едва не натыкаюсь на него. Он похож на ожившую статую с горящими глазами. Будь я человеком, я, наверное, умер бы от страха. Оказывается, он все еще ходит за мной, следит, предостерегает - могу поклясться, он делает это просто от скуки.

- Ты собираешься оставить его? - Он хватает меня за руки и вынуждает смотреть ему в лицо. - Антуан, у тебя есть выбор. Возвращайся и прикончи их всех или уходи немедленно и никогда не возвращайся. Прими решение, или ты уничтожишь себя!

- Почему ты не оставишь меня в покое! - ворчу я и высвобождаю руки.

- Оставлю, - холодно бросает он. - Но я видел слишком многих, похожих на тебя, кто пренебрегал собственным существованием изза одержимости смертными. Я даже видел, как они убивали себя.

- Убивали себя?

Эта идея шокирует меня. Немыслимо. Какой смысл добиваться бессмертия, чтобы потом отказаться от него?

- Как только я смогу убедиться, что ты все понимаешь, я оставлю тебя и твои глупости.

Я смеюсь.

- Карл, неужели ты не понимаешь? Ты предлагаешь нам такое скучное существование. Да, я испытал все, чем грешат новоиспеченные вампиры, в надежде, что это утолит их тоску. На какоето время это действительно помогает. Я взбирался на горные вершины, где изза холода и недостатка кислорода не выжил бы ни один человек. Я погружался в пучину океана. Я, словно птица, летел вниз с Эйфелевой башни и отделался сломанным запястьем.