Страница 63 из 68
- Я искал… - начал Кэм, все еще разглядывая клинок, и покачал головой, словно не в силах объяснить.
Кев заговорил за него.
- Мой брат нанял экспертов по геральдике и исследователей, чтобы пересмотреть все книги по ирландским фамильным знакам, но они так и не нашли это изображение.
- Насколько мне известно, Коулы удалили pooka с герба около трехсот лет назад, когда король Англии объявил себя главой ирландской Церкви. Пука была языческим символом. Они считали, что символ угрожает их положению в реформатской церкви. Но Коулы продолжали любить его. Помню, у вашего отца было большое серебряное кольцо с изображением pooka.
Бросив взгляд на брата, Кев понял, что Кэм чувствует то же, что и он. Словно они всю жизнь провели в запертой комнате, и внезапно дверь распахнулась.
- Ваш отец, Брайан, - продолжал Ноа, - был сыном лорда Кавана, ирландского представителя в Британской Палате Лордов. Его единственным наследником. Но ваш отец совершил ошибку: он влюбился в цыганку. Девушку по имени Соня. Довольно красивую. Он женился на ней, вопреки желаниям их семей. Они довольно долго жили вдали от всех, Соня успела родить двоих сыновей. Она умерла при родах, когда родился Кэм.
- Я всегда думал, что моя мать умерла, когда рожала меня, - тихо сказал Кев. - Я не знал о младшем брате.
- Она отправилась к Праотцам после второго сына, - Ноа казался погруженным в раздумья. - Я был уже достаточно взрослым и помню день, когда Коул принес вас двоих к вашей бабке. Он сказал Mami, что это настоящее мучение - пытаться жить меж двух миров, и что он хотел вернуться в тот мир, которому принадлежит. Поэтому он оставил детей в лагере и больше не возвращался.
- Зачем вы нас разделили? - спросил Кэм. Он все еще выглядел усталым, но уже гораздо больше походил на самого себя.
Ноа плавным движением встал и направился к печке в углу. Отвечая, он ловко готовил чай, отсыпая сухие листочки в маленький дымящийся чайник.
- Несколько лет спустя ваш отец снова женился. А потом другие vitsas рассказали нам, что какие-то gad¬jos приходили вас искать и предлагали деньги за сведения. Когда им ничего не сказали, они стали оскорблять цыган. Мы поняли, что ваш отец хочет избавиться от сыновей-полукровок, которые оказались законными наследниками его титула. У него была новая жена, которая могла родить ему белых детей.
- А мы ему мешали, - мрачно заметил Кев.
- Похоже, что так, - Ноа нацедил чаю в чайник, налил его в чашку, добавил сахара и подал Кэму. - Выпей немного, Кэмло. Тебе нужно вымыть из себя яд.
Кэм сел и прислонился спиной к стене. Он взял чашку дрожащей рукой и осторожно хлебнул горячий напиток.
- Значит, чтобы уменьшить риск того, что нас обоих отыщут, - сказал он, - вы оставили меня, а Кева отдали нашему дяде.
- Да, дядюшке Пову. - Ноа нахмурился и отвел глаза от Кева. - Соня была его любимой сестрой. Мы думали, что из него выйдет хороший защитник. Никто не ожидал, что он станет винить детей в ее смерти.
- Он терпеть не мог gadje, - шепотом сказал Кев. - Так что у него был еще один повод меня ненавидеть.
Ноа заставил себя посмотреть на него.
- Когда мы услышали, что ты мертв, то подумали, что оставлять Кэма слишком опасно. Поэтому я отвез его в Лондон и помог найти работу.
- В игорном клубе? - скептически спросил Кэм
- Иногда лучше прятаться на самом видном месте, - спокойно отозвался Ноа.
Кэм сокрушенно покачал головой.
- Готов поспорить, пол-Лондона видели мою татуировку. Удивительно, что лорд Каван до сих пор ничего не слышал.
Ноа нахмурился.
- Я говорил тебе никому ее не показывать.
- Нет, не говорил.
- Говорил, - повторил Ноа и положил ладонь ему на лоб. - О, Moshto, ты никогда никого не слушал.
Уин тихо сидела рядом с Меррипеном. Она слушала, как разговаривают мужчины, но ее слишком занимало то, что их окружало. Vardo был старым, но очень аккуратным, мебель чистой и опрятной. Слабый, терпкий запах дыма словно сочился из стен, из досок, пропахших тысячами блюд, которые когда-то готовились здесь. Снаружи играли дети, смеялись и спорили. Было странно думать, что этот фургон - единственное укрытие семьи от всего остального мира. Нехватка таких мест вынуждала цыган жить в основном на открытом воздухе. И хотя такая жизнь была для нее в новинку, в ней было столько свободы…
Уин могла представить себе Кэма, живущего такой жизнью, он бы привык к ней, но не Кев. В нем всегда будет что-то, заставляющее его все контролировать и руководить тем, что его окружает. Строить, организовывать. Слишком долго прожив с такими как она, он научился их понимать. А поняв, стал все больше походить на них.
Она задумалась над тем, что же он чувствует теперь, когда его цыганское прошлое, наконец, раскрыто, а всем догадкам дано объяснение. Он казался абсолютно спокойным и бесстрастным, но любой почувствовал бы себя выбитым из колеи, пережив подобное.
- … столько времени прошло, - говорил Кэм, - интересно, грозит ли нам все еще опасность? Жив ли наш отец?
- Это довольно легко узнать, - ответил Меррипен и мрачно добавил: - Пожалуй, он не обрадуется, если обнаружит, что мы все еще живы.
- Вы более-менее в безопасности, пока остаетесь цыганами, - сказала Ноа. - Но если Кев назовется наследником Кавана и попытается занять это место, у вас начнутся неприятности.
Меррипен презрительно фыркнул.
- С какой стати мне это делать?
Ноа пожал плечами.
- Ни один цыган не стал бы. Но ты наполовину gadjo.
- Мне не нужен ни титул, ни то, что к нему прилагается, - твердо заявил Меррипен. - И я не желаю иметь никакого отношения к Коулам, лорду Кавану или еще каким-нибудь там ирландцам.
- И забудешь про часть себя? - спросил Кэм.
- Я провел большую часть жизни, не зная о своей ирландской половине. Так что мне совсем не трудно забыть о ней сейчас.
В vardo вошел мальчик, чтобы сказать, что носилки готовы.
- Хорошо, - решительно сказал Меррипен. - Я помогу ему выйти, а он…
- О, нет, - простонал Кэм, нахмурившись. - Я не позволю, чтобы меня несли в Рэмси-Хаус на носилках.
Меррипен нахмурил брови.
- Ты не в том состоянии, чтобы ехать верхом. Ты упадешь и сломаешь себе шею.
- Я смогу, - упрямо повторил Кэм. - Это недалеко.
- Ты свалишься с лошади!
- Я не поеду на носилках. Это перепугает Амелию.
- Ты сильнее тревожишься не об Амелии, а своей задетой гордости. На носилках, и хватит споров.
- Да пошел ты, - огрызнулся Кэм.
Уин и Ноа обменялись встревоженными взглядами. Казалось, братья готовы перейти к рукопашной.
- Как барон, я могу помочь разрешить этот спор…, - осторожно начал Ноа.
Меррипен и Кэм в один голос ответили:
- Нет.
- Кев, - прошептала Уин, - он может поехать со мной? Он мог бы сесть сзади и держаться за меня, чтобы не упасть.
- Да, - тут же вступился Кэм. - Так и сделаем.
Меррипен сердито поглядел на них обоих.
- Я тоже поеду, - сказал Ноа со слабой улыбкой. - На своей лошади. Пойду скажу сыну, чтобы оседлал ее. - Он замолчал. - Подождете еще пару минут? Вам нужно увидеть ваших кузенов. И у меня жена и дети, которых я хотел бы с вами познакомить, и…
- Позже, - сказала Меррипен. - Мне нужно как можно скорее отвезти брата к его жене.
- Ясно.
Когда Ноа вышел, Кэм невидящим взглядом уставился в мутные остатки чая.
- О чем ты думаешь? - спросил Меррипен.
- Интересно, есть ли у нашего отца дети от второй жены. И если есть, то сколько? Есть ли у нас сводные братья и сестры, о которых мы не знаем?
Меррипен прищурил глаза.
- Какая разница?
- Они - наша родня.
Меррипен театральным жестом стукнул себя по лбу ладонью.
- У нас есть Хатауэи, а теперь и больше дюжины цыган, которые, скорее всего, наши кузены и кузины. Сколько еще треклятой родни тебе надо?
Кэм лишь улыбнулся.
Вовсе неудивительно, что поместье Рэмси было охвачен волнением. Хатауэи, мисс Маркс, слуги, местные констебль и доктор - все собрались в холле. Так как короткий путь лишил Кэма последних сил, ему пришлось опереться на Меррипена, пока они шли к дому.