Страница 29 из 68
Уин не могла ответить - она слишком сильно смеялась.
Когда Меррипен провел рукой по черным как смоль волосам, положение стало еще более удручающим.
- Не делай этого, - сказала Уин, изо всех сил пытаясь сдержать смех. - Ты никогда… ты должен позволить мне помочь… делаешь только хуже… и ты еще в-велел, чтоб я не дергалась. - Все еще сдавленно смеясь, она схватила его за руку и повела в один из тканевых коридоров, где они были частично скрыты от обзора. Затем они вышли из полумрака в темноту. - Здесь нас никто не заметит. О, ты слишком высок для меня. - Девушка потянула его вниз на пол, и мужчина присел на корточки. Уин встала на колени среди массы юбок. Развязав свою шляпку, она отбросила ее в сторону.
Меррипен наблюдал за лицом Уин, пока она очищала его волосы и плечи.
- Ты не можешь наслаждаться этим, - сказал он.
- Глупый мужчина. Ты покрыт перьями - конечно, я наслаждаюсь этим. - И она действительно получала удовольствие. Он выглядел так… хорошо, восхитительно, стоя на коленях и хмурясь, в то время как Уин снимала с него перья. Она с любовью перебирала густые блестящие пряди волос, чего Меррипен никогда не позволил бы при других обстоятельствах. Уин продолжала смеяться, она не могла остановиться.
Но прошла минута, а затем другая, она перестала улыбаться и почувствовала себя расслабленной и почти умиротворенной, в то время как продолжала снимать пух с его волос. Звук толпы был приглушен бархатом, задрапированным вокруг них, висевшим как занавеси.
Во взгляде Меррипена отражался странный темный жар, очертания его лица были строгими и красивыми. Он походил на опасное языческое божество, появившееся из времен колдовства и магии.
- Почти готово, - прошептала Уин, хотя она уже закончила. Ее пальцы нежно перебирали волосы. Такие блестящие и густые, коротко подстриженные, мягкие, как бархат, пряди у него на затылке.
Девушка задержала дыхание, когда Меррипен задвигался. Сначала она подумала, что мужчина поднимается на ноги, но он приблизил ее к себе и обхватил лицо руками.
Его рот оказался почти рядом с ее губами, девушка почувствовала дыхание Меррипена.
Уин на мгновение была ошеломлена ожесточенной яростью и дикой агрессией.
Она ждала, слушая его тяжелое и затрудненное дыхание, не способная понять, с чем это связано.
- Мне нечего предложить тебе, - сказал он, наконец, гортанным голосом. - Нечего.
Губы Уин пересохли. Она увлажнила их и попыталась сказать сквозь нервную дрожь волнения.
- Себя, - прошептала Уин.
- Ты не знаешь меня. Думаешь, что знаешь, но это не так. Поступки, которые я совершил, то, на что способен… ты и твоя семья - вы все о жизни черпаете только из книг. Если бы ты понимала хоть что-нибудь…
- Заставь меня понять. Скажи, что такого ужасного ты совершил, что продолжаешь меня отталкивать.
Он покачал головой.
- Тогда прекрати мучить нас обоих, - сказала Уин решительно. - Оставь меня сам или позволь уйти мне.
- Не могу, - резко ответил мужчина. - Не могу, черт возьми. - И прежде, чем девушка смогла издать хоть звук, Меррипен ее поцеловал.
Сердце Уин грохотало, и она ответила низким, отчаянным стоном. Девушка ощутила аромат дыма и запах мужчины. Его рот впился в ее губы с примитивным голодом, язык вонзился глубоко и почти с жадностью. Они опустились на колени, обхватив друг друга руками; Уин хотела как можно сильнее прижаться к нему грудью. Она испытывала жар в каждой точке, где соприкасались тела; чувствовала кожу Меррипена, его мускулы, твердые и мощные.
Вспыхнувшее желание было диким и яростным, не оставлявшим и следа здравомыслия. Если бы только он прислонил ее спиной к бархату, здесь и сейчас, и занялся с ней любовью. Она хотела ощутить его внутри себя. Уин чувствовала жар под одеждой, пока распространяющееся тепло не заставило девушку выгибаться. Его рот искал ее шею, и он слегка наклонил ее голову назад, чтобы получить максимальный доступ. Меррипен нашел место, где бился пульс, и его язык начал поглаживать это уязвимое местечко, пока она не начала задыхаться.
Касаясь его лица, Уин дотронулась пальцами до подбородка и ощутила приятное покалывание от щетины. Затем девушка сама начала страстно целовать Меррипена. Удовольствие наполнило ее, она была ошеломлена теми чувствами, которые ощущала.
- Keв, - прошептала Уин между поцелуями, - я любила тебя так…
Он прижимался к ее губам с отчаянием, словно пытался подавить не только слова, но и чувства. Меррипен целовал так глубоко, насколько это вообще было возможно, решив ничего не пропускать. Уин цеплялась за него, ее тело дрожало, нервы опалились горячим жаром. Он был всем, чего она когда-либо хотела, всем, в чем нуждалась.
Резкий звук вырвался из ее горла, когда Кев оттолкнул ее, лишая тепла и необходимого соприкосновения между телами.
В течение длительного времени ни один из них не шевелился, оба стремились успокоиться. И поскольку жар желания исчез, Уин услышала, что Meррипен резко сказал:
- Я не могу быть наедине с тобой. Этого не должно случиться вновь.
Это, решила Уин, испытав вспышку гнева, была безвыходная ситуация. Meррипен отказался открыть свои чувства и не станет объяснять, почему. Конечно, она заслужила большего доверия от него.
- Очень хорошо, - ответила Уин холодно, еле держась на ногах. Meррипен встал и подошел к ней, но она нетерпеливо оттолкнула его руку. - Нет, мне не нужна помощь. - Девушка начала отряхивать юбки. - Ты совершенно прав, Меррипен. Мы не должны оставаться наедине, ведь результат известен: ты делаешь движение вперед, я отвечаю, а затем ты отталкиваешь меня. Я не детская игрушка, которую таскают туда и обратно, когда захотят, Keв.
Он нашел шляпу Уин и отдал ей.
- Я знаю, что не…
- Ты говоришь, что я не понимаю тебя, - произнесла она яростно. - Очевидно, тебе не приходит на ум, что ты также не знаешь меня. Ты совершенно уверен в том, кто я, не так ли? Но по прошествии двух лет я изменилась. Ты мог бы, по крайней мере, предпринять усилие, чтобы узнать, какая я теперь женщина. - Уин достигла конца тканевого коридора, и, удостоверившись, что путь свободен, вышла в главную часть помещения.
Meррипен последовал за ней.
- Куда ты идешь?
Посмотрев на него, Уин почувствовала удовлетворение от того, что увидела: он выглядел столь же взъерошенным и сердитым, как и она.
- Я уезжаю. Слишком раздражена, чтобы наслаждаться сейчас какой-либо выставкой.
- Выход в другом направлении.
Уин молчала, пока Meррипен выводил ее из Хрустального Дворца. Она никогда не чувствовала себя настолько встревоженной или сердитой. Родители всегда полагали, что недовольство вызывает избыток злобы, но Уин не хватало опыта понять, что источник ее плохого настроения весьма отдален от злобы. Она знала, что Meррипен был также раздосадован, шагая рядом.
Уин раздражало, что мужчина не произнес ни слова. Также ее нервировало, что он так просто подстраивался под ее походку, хотя она и старалась шагать размашисто, а когда стала тяжело дышать от напряжения, Меррипен едва ли казался утомленным.
Только когда они приблизились к Ратледжу, Уин нарушила молчание. Она была довольна, что ей удалось успокоиться.
- Я буду соблюдать твои пожелания, Keв. С этого времени наши отношения будут лишь платоническими и дружескими. Ничего больше. - Сделав шаг, Уин остановилась и попыталась уловить выражение торжества на его лице. - Мне дана редкая возможность… второй шанс в жизни. И я намереваюсь максимально использовать его. Я не собираюсь тратить впустую свою любовь на человека, который не хочет или не нуждается в ней. Я больше не потревожу тебя.
Когда Кэм вошел в спальню многокомнатного номера в гостинице, то увидел Амелию, стоящую перед высокой грудой пакетов и коробок, переполненных шелковыми лентами и женскими украшениями. Она обернулась с робкой улыбкой, как только он закрыл дверь; ее сердце заколотилось при виде него. Рубашка без воротника распахнута на шее, тело по-кошачьи гибкое, мускулистое, лицо приковывает чувственной мужской красотой. Не так давно она бы и не предположила, что вообще может выйти замуж, и еще меньше - за столь экзотического человека.