Страница 37 из 45
- Тебе скорую вызвать? – Озабоченно поинтересовался летеха. – До базы доживешь?
- Лучше санитарку, помоложе. – Огрызнулся подчиненный.
- Такая пойдет? – Поинтересовался лейтенант, кивая головой на санинструктора Сережу. – Боец, тут раненный в голову, нарисовался. Забинтуй ему конечность и давящую повязку наложи.
Здоровый мужской хохот над палубой. Он стих, когда несколько скоростных моторок вывернули из сумрачного «горла» Измирского залива. Обогнув неторопливый каботажник, они взяли курс между патрулем и берегом.
Команда «по местам» припоздала - запрыгнувший в кресло наводчика Антон, успел развернуть установку и сразу же положил короткую очередь по курсу катеров. Белая цепочка фонтанов легла метрах в трехстах. Бойцы, морщась от грохота выстрелов, разбегались по постам. Хлопнула дверь рубки.
Наглецы на катерах, петляя как зайцы, быстро выскочили за пределы зоны поражения и взяли ближе к берегу, надеясь проскочить там. Заметив поднявшийся над сторожевиком вертолет, катера развернулись, и сместившись назад, принялись наматывать широкие круги у берега, выжидая.
Пилот, оценив ситуацию, описал полукруг и повел машину вдоль берега, отрезая туркам пути отступления. Стрелок, откатив дверь, позевывая, уселся в проеме, подтянув к себе пулемет.
Второй загонщик - «Москит», шел со стороны моря. Прыткие засранцы на катерах заметались. Именно в этот момент, на сцену вылезли новые засранцы - пара «Бофорсов», «до поры» скромно сидевшие в «прибрежных кустах».
С берега, по вертушке ударило с двух сторон. Бледно-розовые трассы скрестились на кабине и для вертолетчиков игра кончилась. Сразу и навсегда. Били метров с трехсот - практически в упор. Полсотни снарядов смахнули винты, убили двигатели, дырявя дюралевую коробку фюзеляжа, с вкраплениями жестяной брони. Исковерканный вертолет рухнул в прибой.
Засада «сделала ноги», бросая позиции. Через пять секунд их перепахал град снарядов со сторожевика. Легло кучно и ободряюще, придавая прыти чесавшим во все лопатки.
Взревевшие катера опять рванули в сторону моря. Сторожевик повел стволом, нащупывая верткую цель. Сказать, что крымчане разозлись, наткнувшись на засаду – не сказать ничего. Засада, однако, этим не исчерпывалась. Один из М60, отметившийся сегодня ночью на уничтожении моста, расположившись в пустой скорлупе контейнера на палубе каботажника, в эту секунду старательно выцеливал серое пятнышко башни, на носовой оконечности сторожевика. Башня дернулась, выпустив короткую очередь из пяти снарядов. Идущий первым, турецкий катер «влетел» в разрыв, исчезнув в белом столбе воды. Сторожевик рявкнул вторично, подняв десяток новых «султанов». Залп прошел впустую - оставшиеся, закладывая дикие виражи уже разворачивались, страшась длинной руки сторожевика. Завершив рискованный маневр, катера, открыв дроссели до отказа, понеслись обратно, в залив.
Именно в этот момент выстрелила пушка танка. Болванка, выпущенная с полутора кэмэ, развалила семидесятишести-миллиметровку, превратив ее в металлолом. Хобот орудия уткнулся в палубу сторожевика. Спасибо, что не рванул боезапас.
Удачный выстрел занес семью наводчика в разряд зажиточных. Ага хорошо платил за удачу и твердую руку. Наводчик мог претендовать на более высокий статус, окончательно изувечив сторожевик и тем самым перейдя в разряд местных богачей. Но, слушая грохот тридцатимиллиметровых снарядов сторожевика по броне танка, турок решил, что пора перестать испытывать судьбу. Мост, башня - пожалуй, достаточно для одного дня.
Почти смирившись с мыслью, что сравняться с Билом Гейтсом ему не светит, он с истинно восточным фатализмом застыл в кресле, пережидая обстрел. Стальной ливень «смыл» с корпуса прицелы и навесное оборудование, разлохматил надгусеничные полки, разбил траки. В довершение всего, пара остроносых снарядов, проткнула ствол пушки, окончательно превратив остатки «старенького американца» в бронированный хлам. Теперь, запертому в бронекорпусе счастливчику, осталось только выжить для получения на руки вороха серо-зеленого счастья. Когда броня перестала звенеть от грохота снарядов, совершенно оглохший наводчик, откинув нижний люк, выполз в проем между днищем и палубой и выбравшись из-под машины, рысью помчался к борту. Шлюпка, болтавшаяся внизу, приняла последнего члена экипажа и держась за силуэтом брошенного корабля, поспешила прочь.
До момента падения вертолета, команда «девятнадцатого» воспринимала происходящее спокойно и привычно. Буднично. Докатившееся до них, раскатистое стакатто турецких зениток и вспышка в небе переменило восприятие с быстротой и неотвратимостью взмаха топора. Хряп! Вот это было «до». А теперь - пошло «после».
Общий вздох над палубой. Грохот выстрелов со сторожевика. Гулкий выстрел с каботажника. Пошла новая реальность. Роли переменились. Кошка превратилась в мышь. Осенило даже самых тупых – турки расчищают путь. Кому именно - выяснится скоро.
На пути у «идущих» теперь стояли две тихоходные калоши и быстро бегающий инвалид с единственным вертолетом. Оба сержанта мрачно переглянулись. Их подловили. Подловили знатно. Похоже одной вертушкой дело не ограничится. Трупов будет больше.
На сторожевике, у кого-то из командиров, наконец «включились мозги». Единственный, оставшийся у них вертолет закрутил лопастями и толком не прогрев движки, завис над палубой. Низкая облачность ограничивала обзор и машина, держась в трехсотметровом «зазоре» меж морем и облачностью пошла вглубь залива. Мимоходом, «профилактики» ради, влепив залп в борт брошенного каботажника, вертушка, не останавливаясь пошла дальше, превращаясь в размытое пятно на фоне серых облаков. Уходившие вдоль берега катера и шлюпка с каботажника пилотов не озаботили – сейчас не до мелочей.
За спиной Сашки зажужжали, раскручивавшиеся лопасти бортового дрона. Второй «Москит» поднял своего разведчика почти одновременно с ними и оба аппарата пошли к берегу, разнюхивать, какие еще сюрпризы приготовили турки.
Пока командование занималось разведкой и докладами, вся команда «девятнадцатого» молча смотрела, как валится на борт турецкий каботажник. С накренившейся палубы булькнула в воду ободранная тушка танка. Серый кирпичик, проломив остатки ограждения вошел в воду почти без брызг. Крен увеличился и в воду окунулось крыло мостика. Мощный выброс воздуха из трюмов. Здоровый пузырь с шумом лопнул, далеко разнеся утробный, неприличный звук. Корабль, окончательно завалившись на борт, мелькнул заросшим брюхом и ушел в глубину, оставляя пятно грязной пены. «Утопленника» проводили мрачные, настороженные взгляды. У многих мелькнул один и тот же вопрос - кто следующий?
Первые новости воздушной разведки ободрили. Дрон нашел только разбитые позиции засады и два пикапа, пыливших в город. Ничего другого на побережье не прослеживалось. Похоже, кроме уже разгромленной засады, других сюрпризов не предвиделось. По крайней мере, с берега.
Безнадежно упавшее настроение начало робко подниматься. Может пронесет?
Момент всеобщей неуверенности пополам с робкой надеждой.
Все окончательно «упало под плинтус», с первым докладом вертолетчиков. Чуйка не подвела – они нарвались. По заливу шли турки. Похоже, на выход двинул весь измирский клан. Без малого, около шестидесяти разнокалиберных судов сейчас подходили к месту, где залив делал крутой изгиб, открываясь прямым выходом в море. Минут через двадцать, одолев три мили вся эта рать должна была подойти вплотную. И прокатиться прямо по ним. На Имрос пошел второй доклад.
Все. Часы неумолимо затикали.
Первое сообщение патруля на острове восприняли относительно спокойно. Народ на КП за последние полгода попривык к разному - инцидентов хватало. Да и служили тут люди не нервные. Привыкшие к потерям, срывающейся скороговорке докладов, мату в эфире, за которым можно было расслышать близкую стрельбу.
Война. Первый месяц – «сплошной нерв». Потом – просто работа.