Страница 34 из 45
Пока русские и турецкие десантники занимались уничтожением главарей, ночные дороги начали заполнять цепочки автомобильных колонн, везущие более многочисленную серую пехотную скотинку. Оставляя за собой следы блок-постов и патрулей, колонны медленно, но верно стягивались к Стамбулу и к другим, крупнейшим городам побережья.
Рассвет на берегах Мраморного моря высветил новую реальность. Блок-посты на дорогах, солдаты и бронетехника на улицах. Вертолетный рев сверху. Морские патрули. Не считая военных кораблей и, уходивших в сторону проливов крымчан, все шестнадцать тысяч квадратных километров Мраморного моря были абсолютно пусты. Акватория внутреннего турецкого озера вымерла от Стамбула до Чанаккале.
Вымерла и суша. Улицы городов тоже были пусты. Люди в погонах заявили свои права на власть, подкрепив ее беспощадной ночной резней. Оспорить их заявку? Кому? Потенциальные спорщики успели остыть. Кто в переносном… А кто - и в буквальном смысле.
Оставшиеся хорошо знали крутой нрав собственных военных. Не страдающая гуманизмом каста.
И если говорить начистоту, в мире уже не осталось сил, способных заставить ее соблюдать, хотя бы минимум приличий.
-Взять власть, в общем-то - несложно. Ты готов резать всех, не взирая на пол, возраст и вину? Чужих и своих. Закатывай рукава и принимайся за работу. Она – твоя. Бери.
Настоящий двадцать первый век наступил.
Глава 15.
Засерел рассвет, контуры гигантского залива стали четче. Медленно, по отдельным деталям, он всплывал из тьмы, подобно проявляющемуся снимку. Горы и небольшие острова, опоясывающие берег. Неправильный полумесяц большого города, раскинувшийся в глубине. Над водой стоял густой туман. Такой сильный, что при взгляде с окрестных гор он казался молоком, заполнившим природную чашу. Местами, он «переливался» через край, просачиваясь на сушу и накрывая целые кварталы. Смешиваясь с темным дымком печных труб, молоко, серея, разливалось грязно-белой пеленой до самых подножий гор. Кое-где дымка размыкалась, показывая, то верхушку пологого холма, с россыпью частных домов, то квартал темных высоток, выделяющийся жесткими очертаниями прямых углов. То здесь, то там, пелену «протыкали» многочисленные острия минаретных копий или одинокий зуб заброшенной высотки.
Просыпавшийся город зябко потягивался, неохотно пробуждаясь. Пробивались тусклые огоньки освещенных окон и немногие, сохранившиеся уличные фонари. Редко встречавшиеся автомобили, как блуждающие болотные огни, неспешно кочевали по темным лабиринтам улиц.
Для многих обитателей заканчивающаяся ночь была какой-то неспокойной. Неясное ощущение «напряга» или надвигающейся беды. Стрельба на берегах «проливов», зашевелившиеся военные, перебои связи. Ближе к трем утра, на окраине послышался рев моторов и гусеничный лязг. Из ворот полузаброшенной военной базы, в которой едва теплилась жизнь, выползла куцая колонна. Несколько грузовиков в сопровождении БМП, под недоуменными и настороженными взглядами немногих неспящих, прошли по кольцевой и встали парой блок-постов на двух главных трассах ведущих в город. Еще один, неясный знак тревоги. Вроде мелочь, но ее смысл ускользал. Зачем?
Еще через час, когда все полностью смолкло, с одного из постов послышалась стрельба. Короткий грохот пулемета. Пауза. Ответный, заполошный виз тормозов, несущийся юзом машины. Лязг смятого железа, удар.
Пулемет опять зачастил. Глухое буханье беэмпешной пушки, разнобой автоматного «лая». Минуты через две стрельба умолкла, а в поле, перед постом замерцал огонек горящей машины.
Примерно минут через сорок кто-то забарабанил в ворота особняка, в котором квартировал глава измирского клана. Охранник на вышке наклонился, пытаясь разглядеть, кто стоит внизу, на едва освещенной улице. Прищурился, разглядывая, кого принесло. Похоже – оборванец.
Пальнуть? Не вариант. Будить хозяина выстрелами - чревато. Ага шкуру спустит. Охранник поежился, представив мрачные глаза хозяина и его ухмылку. Брр….Представив и прочувствовав, он вполголоса предложил гостю-камикадзе валить подобру-поздорову. Пока и в самом деле не открыли.
Гость не оценил жест доброй воли, предложив охраннику потревожить прах своих родителей, пока им не занялся приблудный ишак.
На такое пожелание доброй ночи и пули – мало.
На ходу вытаскивая нож, охранник, тихо матерясь, принялся спускаться по скользким ступенькам. Приоткрыв ворота, он закрутил головой, выглядывая, где стоит этот безумный.
Сильные руки выдернули его из дверного проема ловко и привычно, как руки крестьянина, дергающие морковь с грядки. Нож упорхнул в темноту. В следующую секунду, он почувствовал, что теряет равновесие. Сильный и обидный пинок под зад. Охранник, путаясь в ногах и ругаясь, приземлился на четыре точки и уже на животе пропахал борозду в грязи. Голос за спиной еще раз потревожил прах его родителей. На это раз голос недоумевал, зачем его мать согрешила с бараном, имея в мужьях человека. Кипевший от злости охранник, барахтавшийся на земле, привстал и тут до него наконец дошло, что этот голос он когда-то слышал. Замолчав, он вгляделся в лицо говорящего. Твою мать!! Узнал!
Охранник снова бухнулся в грязь, на этот раз - уже по своей воле.
Через пятнадцать секунд в спальню Ага-хана тихонько постучали. Затем раздался глухой звук оплеухи и пистолетный выстрел. Что-то с шумом упало на пол. Кашель, сменившийся сипением.
Отворив дверь, голый хозяин, держащий в руке взведенный автомат увидел трех, стоящих поодаль охранников и труп еще одного, лежащего у самых дверей. У противоположной стены стоял грязный оборванец с пистолетом. Разбуженный хозяин вопросительно посмотрел на мертвеца и перевел взгляд на индифферентные рожи живых.
- Почему Таркан лежит у дверей моей спальни? – Поинтересовался он. – И если он лежит здесь, то кто стоит на воротах?
Охрана мялась с ответом. Хозяин опустил оружие и пожал плечами.
- Бараны! Если вы не в состоянии ответить на простой вопрос, я разрешаю Дернеку закончить то, что начал. Будь добр, избавь меня от этих идиотов.
Дернек хмыкнул и поднял пистолет. Охрана, громко топая понеслась к выходу. Дернек еще раз хмыкнул, опуская руку с пистолетом. Ага-хан разочаровано вздохнул.
- Жаль. Ну ладно. Если ты спустил пар я оденусь и мы вместе выпьем чаю.
Крикнув в спину убегавшим. – Принесите новую одежду моему гостю! – Ага-хан жестом предложил Дернеку войти.
Спустя десять минут оба сидели напротив друг друга в гостиной хозяина. Один жрал, другой ждал. Ждал, довольно терпеливо.
Наконец, изголодавшийся гость оторвался от еды и сжато выложил основное – про неудачную встречу шефа и ночной разгром. Ага мрачно осмысливал услышанное.
Присказка кончилась. Пошла сказка. Дернек, которому триста километров ночной горной дороги подарили возможность подумать, выложил выводы не дожидаясь, пока хозяин закончит размышлять.
Крым и собственные военные переиграли их. Убит Осман. Из большинства руководителей братства, в живых остались только они. Мелочевка металась по прибрежным городам. Жить ей оставалось от силы - неделю. Следующим будет Измир - последний крупный город под контролем братства. Добив его, военные смогут переключиться на Южных.
Курды пойдут на сладкое. Реальное сопротивление окажут только они. Им есть за что драться. Если бы Осман пустил к пирогу духовенство, то сейчас за ними пошли. Но он не желал делить власть. И теперь нет идеи, за которую встанут. Оставалось – бежать.
Нахмурившись, Меченый задал единственный вопрос.
– Сколько времени у нас есть?
- Прикинь сам. - Предложил гость. - Основные дороги вглубь страны уже перекрыты. Часть войск, заканчивающих чистку, освободится сегодня. И оставив посты, подтянется сюда. Воздухом или сушей. В Измире хватает аэродромов и дорог. Сегодня к вечеру. Максимум – к завтрашнему утру.