Страница 16 из 71
Также почитаемым в своем роде был глава государства с 1877 по 1881 год — Резерфорд Б. Хейз; его основные жизненные принципы состояли в отстаивании твердой валюты и отмене закона Блэнда — Эллисона. Оба эти пункта настолько бессмысленны и неясны, что никто сейчас и не вспомнит, что они означали, как не помнят и о Франклине Пирсе, чье правление с 1853 по 1857 год было периодом неясности между двумя более продолжительными периодами анонимности. По сути, он провел весь срок в столь безнадежно пьяном состоянии, что так и хочется выдвинуть девиз: «Франклин Пирс, победитель многочисленных сражений с бутылкой».
Однако моими любимчиками являются два Гаррисона. Первый — Уильям Генри Гаррисон, который героически отказался надевать на церемонию инаугурации в 1841 году пальто, подхватил воспаление легких и скоропостижно скончался. Он был президентом всего 30 дней и почти все из них провел без сознания. Сорок лет спустя его внук, Бенджамин Гаррисон, тоже был избран президентом и в своих амбициях успел достичь того немногого, что сделал его дед за месяц, через четыре года.
Я уверен, что эти люди заслуживают национального праздника в свою честь. Поэтому можете представить мое смятение, когда я услышал в новостях, что Конгресс получил петицию с требованием отменить День президента и снова отмечать раздельно дни рождения Линкольна и Вашингтона на том основании, что Линкольн и Вашингтон действительно были великими людьми и, помимо всего прочего, не писали из окон. Вы можете в это поверить? Некоторые абсолютно ничего не понимают в истории.
Жизнь в холодном климате
В это время года больше всего на свете мне хочется бесстрашно выскочить на улицу без пальто, перчаток и любой другой защиты от стужи, пройти около тридцати ярдов до дороги и забрать утреннюю почту из маленького почтового ящика.
Вы можете возразить, что звучит не так уж отважно, и в каком-то смысле будете правы, потому что на все уйдет около двадцати секунд, однако делает это подвигом следующее обстоятельство: иногда я еще немного брожу по своим владениям, чтобы выяснить, долго ли могу выносить такой холод.
Я отнюдь не хочу, чтобы мои слова звучали как хвастовство, но я посвятил много времени проверке выносливости человеческого тела в экстремальных ситуациях, зачастую мало задумываясь о последствиях для самого себя — к примеру, позволяя в кинотеатре своей ноге онеметь, а потом посмотреть, что выйдет, если я попытаюсь пойти за попкорном, или, полностью обернув указательный палец эластичным пластырем, узнать, смогу ли я его размотать. Однако благодаря этому я сделал несколько важных открытий, в частности узнал, что раскаленные поверхности не всегда выглядят таковыми на первый взгляд и что можно запросто вызвать временную амнезию, если сунуть голову под открытый ящик письменного стола.
Возможно, ваш инстинкт назовет такое поведение бездумным, однако позвольте вам напомнить обо всех тех случаях, когда вы сами подносили палец к огню, просто чтобы посмотреть, что будет (и что на самом деле было? А?), или стояли в ванне с кипятком сначала на одной ноге, а потом на другой, в ожидании, когда холодная вода из крана снизит температуру до умеренной, или сидели за кухонным столом, прислушиваясь к ощущениям, когда воск с тающей свечи капал на палец, — да о чем угодно.
По крайней мере, я занимаюсь подобными делами с целью серьезных научных изысканий. Вот почему, как я уже сказал, мне нравится выбегать за утренней газетой в самом легком облачении, которое только могут позволить приличия и миссис Брайсон.
Тем утром, когда я отправился на прогулку, на улице было —28° по Цельсию, достаточно холодно, чтобы применить выражение «колотун», кажется, есть такое. Правда, если у вас не очень богатое воображение или вы читаете мой текст не в морозилке, может оказаться сложно представить такие экстремально холодные условия. Так что давайте объясню, насколько это холодно: очень-очень.
Когда вы только выходите на улицу в такуюпогоду, в первую секунду воздух необычайно бодрит — это не похоже на ныряние в холодную воду, скорее, это сигнал подъема для каждой клеточки организма. Однако первая фаза проходит быстро. Не успеете вы пройти и несколько ярдов, как ваше лицо почувствует себя так, будто ему только что дали хорошую затрещину, все конечности начинают болеть, а каждый вздох дается с трудом. К тому времени, когда вы снова зайдете в дом, пальцы на руках и ногах пульсируют от несильной, но настойчивой боли и вы с интересом отмечаете, что щеки не чувствуют вообще ничего. Все остаточное тепло, которое вы вынесли из дома, давно ушло, и одежда перестала иметь хоть какую-то теплоизоляционную ценность. Это решительно неприятно.
Тридцать градусов ниже нуля — необычайно холодно даже для севера Новой Англии, так что мне было интересно выяснить, как долго я смогу выдержать такой контакт с природой; ответ — 39 секунд. И я не имею в виду, что через 39 секунд мне разонравилась идея или пришла мысль: «Боже мой, да тут довольно холодно, думаю, надо зайти в дом». Я хочу сказать, что через 39 секунд замерз до такой степени, что сбил бы с ног родную маму, только бы оказаться в доме первым.
Нью-Гэмпшир известен своими суровыми зимами, но на самом деле есть куча мест, где дела обстоят еще хуже. Самая низкая температура была зарегистрирована здесь в 1925 году: —43° по Цельсию, но двадцать других штатов — почти половина страны — имеют свои низкотемпературные рекорды. Самая низкая температура в США была зафиксирована в Проспект-Крик, штат Аляска, в 1971 году и равнялась —62° по Цельсию.
Конечно, почти в любом месте может случиться резкое похолодание. Настоящий показатель зимы — ее продолжительность. В городе Интернешнл-Фоллз, штат Миннесота, зимы настолько длинные и суровые, что среднегодовая температура равна всего 2,5° по Цельсию, безусловно, нежарко. Недалеко располагается город под названием (честное слово) Фригид, где, как я подозреваю, ситуация еще хуже, однако они не сообщают об этом, чтобы не расстраиваться.
Но звание самого безотрадного населенного пункта должен, несомненно, получить Лэнгдон, штат Северная Дакота, где зимой 1935/36 года было отмечено 176 дней подряд с температурой ниже нуля, включая 67 дней подряд, когда она падала ниже —18° по Цельсию (то есть до отметки пронзительного колотуна), по крайней мере, в какое-то время суток, и 41 день подряд, когда температура не поднималась выше —18°.
Чтобы объяснить нагляднее, 176 дней — отрезок времени между февралем и августом. Лично мне было бы сложно провести 176 дней подряд в Северной Дакоте при любой погоде, но, думаю, это к делу не относится.
В любом случае, у меня есть все, что я в состоянии пережить, прямо здесь, в Нью-Гэмпшире. Я дрожал долгими суровыми зимами в Новой Англии, но, к моему удивлению, это даже доставляло мне наслаждение. Отчасти потому, что здешние зимы — потрясающие. На самом деле есть что-то бодрящее в резком холоде и прозрачном воздухе. И зимы здесь необыкновенно красивы. Каждая крыша и почтовый ящик покрываются на несколько месяцев изящной шапкой снега. Почти каждый день светит яркое солнце, так что нет никакой тяжести серого мрака, характерной для зимы во многих других районах. А когда снег начинает темнеть и таять, обычно начинается новый сильный снегопад, который опять покрывает все пушистым покрывалом.
Местные жители радуются зиме. Они катаются на лыжах, коньках и санках по полю для гольфа. Один из наших соседей заливает свой садик на заднем дворе и превращает его в каток для детей, живущих на нашей улице. В местном колледже проводят зимний карнавал с фигурами изо льда на газоне. Все очень весело.
Но прекраснее всего осознание того, что зима — лишь один из периодов бесконечного круговорота непременно наступающих и ярких времен года. Когда вас начинает пронизывать холод, появляется уверенность в том, что жаркое лето уже не за горами. Помимо всего прочего, лето означает целый набор новых интересных событий, таких как солнечные ожоги, ядовитый плющ, инфекционные клещи, электрические садовые ножницы и — без сомнений — разжигательная жидкость для барбекю. Не могу дождаться.