Страница 25 из 26
— К валунам! Скорее! — закричал Нат Уиноне.
Та склонилась над матерью, не обращая внимания ни на что. Подбежал Шекспир:
— Я позабочусь о Черном Котле, Нат. Ты займись женой.
— Уверен, что справишься?
— Ты еще будешь спорить! — возмутился Шекспир, подхватив вождя под руки.
Нат подошел к Уиноне и положил руки ей на плечи.
— Вставай, — попросил он. — Надо идти.
Девушка рыдала, слезы текли по ее щекам.
— Ну же! — Нат попытался поднять ее.
Стрелы снова засвистели над головой. Нат схватил Уинону за руку и потащил ее к спасительным валунам.
Поток стрел обрушился вниз. Были ранены еще четверо шошонов и три лошади.
Черный Котел, не отрывал взгляда от тела жены, прислонился к ближайшему камню, в его печальных глазах едва теплилась жизнь.
— Грязные подонки! — рявкнул Шекспир. Тянущий Лассо и несколько воинов в отчаянии стреляли из луков в сторону леса.
— Поберегите стрелы, — посоветовал Нат. — Они вам понадобятся.
Молодой воин обернулся. На его лице застыла ярость.
— Сердце Бешеного Пса мое! — зарычал он.
— Тебе придется ждать своей очереди, — сказал Нат, глядя на Утреннюю Росу.
— Что-то надо придумать, — начал Шекспир и тут же выругался: — Черт! Опять стрелы!
На этот раз, к счастью, никто не пострадал.
— Мы не можем бежать, — заметил Шекспир. — Не хватит лошадей, да и нас все равно догонят.
— Может, спрячемся в лесу? — предложил Тянущий Лассо.
— Это самоубийство, — возразил седовласый траппер. — Повезет, если хоть один из нас сумеет добраться до леса. А что будет с детьми и женщинами? Мы оставим их на милость Бешеного Пса? Недолго думая, можно догадаться, что этот сукин сын сделает с ними.
Тянущий Лассо согласно хмыкнул. Траппер повернулся к Нату:
— Ну а ты что молчишь? Есть идеи?
— Нет, к сожалению.
— Мы должны… — начал было Шекспир, но, посмотрев на небо, предостерег: — Опять!
Четыре тонкие стрелы вонзились в землю. Лошади и собаки теперь столпились вокруг источника и были в безопасности.
Нат задумался. Черноногие опять выпустили только четыре стрелы. Почему? Берегут силы для атаки?
— Думаю, мы продержимся до темноты и ускользнем, — рассуждал Шекспир. — Здесь, за валунами, мы в безопасности какое-то время.
Нат почувствовал тревогу. Интуиция подсказывала ему, что что-то не так, но он не мог понять, что именно.
— А что, — продолжал Шекспир с энтузиазмом. — Даже если черноногие расставят часовых вокруг холма, мы сможем пробиться, прикрыв женщин и детей.
— Женщины, дети сражаться, — объявил Тянущий Лассо.
— Я знаю, они могут, — подтвердил траппер. — Храбрость шошонских женщин известна всем.
Юноша взглянул на жену, которая беззвучно плакала, склонив голову на левое плечо отца. Нат хотел обнять, утешить ее и уже протянул руку, когда Шекспир сказал то, что только усилило его беспокойство:
— Если эти паршивые черноногие попытаются подкрасться к нам, мы их услышим. Им придется идти по гальке. Мы тоже должны помнить об этом, когда будем выходить отсюда ночью.
Вот-вот! Нат вспомнил, что видел гальку на восточном и западном склонах холма. Но не заметил осыпи ни на юге, где теперь собрались черноногие, ни на севере.
Север!
Казалось, холодный ветер пронзил юношу насквозь, когда он взглянул на валуны в северной части вершины. Стрелы прогнали шошонов от камней, и северный склон холма оказался незащищенным и у врагов появилась прекрасная возможность для нападения.
А что если шошонов умышленно прогнали с севера?
Может, черноногие умнее, чем о них думают?
Что если Бешеный Пес и не собирается ждать ни заката, ни завтрашнего утра, чтобы нанести удар?
Почему черноногие выпускали определенное количество стрел? И почему они делали короткие перерывы между обстрелами? Чем были заняты враги в эти промежутки?
— Шекспир, — тихо позвал Нат, изучая северную часть укрепления со смешанным чувством страха и сомнения, надеясь на то, что ошибся.
Но траппер беседовал с Тянущим Лассо, и Нат понял, что тот его не услышал. Юноша потянулся за «хоукеном» и вспомнил мудрый совет, который дал ему Шекспир после столкновения с ютами: «Всегда доверяй своему чутью, не обращай внимания на то, что будет говорить тебе более опытный человек. Слушайся своего внутреннего голоса». И вот внутренний голос кричит ему, что над ними нависла опасность! И Нат повторил громко и настойчиво:
— Шекспир!
Старый охотник посмотрел на него с беспокойством:
— Что случилось?
— Вот оттуда могут… — начал было Нат. И увидел их! Черноногие обходили валуны, оглушительно крича.
Он вскинул карабин, почти не целясь, выстрелил и увидел, что попал. Тут же грохнул карабин Шекспира, и второй нападавший упал на камни.
Эти два выстрела, прозвучавшие почти одновременно с появлением черноногих, ненадолго задержали врагов. Они припали к земле, чтобы не стать следующей жертвой. Черноногие надеялись застать защитников врасплох и теперь были поражены, что сопротивление оказалось таким стремительным и смертоносным.
Выстрелы привели врагов в замешательство, и эти несколько секунд дали шошонам возможность прийти в себя от потрясения. Они бросились в атаку.
Нат перезарядил карабин, Шекспир сделал то же самое.
Уинона с искаженным яростью лицом и сжатыми кулаками загородила собой отца.
Неистовство охватило шошонских воинов — они сражались за жизни своих родных, за каждого оставшегося в живых соплеменника, и сознание этого придавало им нечеловеческие силы. Под градом стрел мгновенно пали шестеро нападавших.
Нат снова поднял «хоукен» и увидел, что только у немногих врагов с собой луки и ружья. Большинство были вооружены дубинками, томагавками и ножами — тем, что больше подходило для ближнего боя. «Почему же они не взяли ружья и луки, чтобы побыстрее разделаться с шошонами?» — спросил себя юноша. Он получил ответ, прицелившись в рослого черноногого, который только что нанес удар шошонскому воину. Ку! Черноногие хотели добыть как можно больше ку, а сделать это они могли, только встретившись с врагами лицом к лицу. Однако Нат твердо решил им помешать. Он нажал на курок, и пуля угодила черноногому в лоб.
В центре окруженной валунами площадки шла рукопашная схватка. Мелькали ножи, дубинки, рассекали воздух томагавки.
Нат увидел, как Тянущий Лассо орудует ножом против троих. Прислонив карабин к валуну, юноша вытащил один из пистолетов, подал его Уиноне, а сам ринулся в гущу боя, доставая другой. Водоворот тел мешал ему ориентироваться, но Нат все же сумел подобраться к Тянущему Лассо и выстрелить в черноногого, размахивающего дубинкой. Тот рухнул на землю.
Другой, в ноговицах из оленьей кожи и темной меховой шапке, с воплем бросился к Нату, размахивая томагавком.
Времени перезаряжать пистолет не было. Нат тоже выдернул томагавк и отразил удар, направленный в голову, затем попытался рубануть воина в живот.
Черноногий ловко уклонился и замахнулся снова.
Нат опять отразил удар, затем еще и еще, изо всех сил защищаясь от проворного воина и его неослабевающей атаки.
Черноногий взглянул под ноги и неожиданно улыбнулся! Ничего не понимая, Нат ринулся было вперед, но тут, наткнувшись на камень, потерял равновесие и упал.
Крича от восторга, черноногий подскочил к нему и занес томагавк для смертоносного удара.
Лежа на спине с раскинутыми в стороны руками, Нат замер в ожидании ужасного момента. Сверкающее лезвие повисло в воздухе, но черноногий теперь смотрел вперед, на что-то невидимое Нату.
Дикая ярость исказила лицо воина, и он замахнулся, собираясь метнуть томагавк.
Раздался выстрел.
С простреленной головой враг обмяк, выронил томагавк и грохнулся на камни.
Нат вскочил на ноги и повернулся, ожидая увидеть Шекспира. Но, к его удивлению, перед ним стоял Черный Котел.
С дымящимся пистолетом в руках вождь шошонов улыбнулся, с благодарностью глядя на Ната, и медленно опустился на колени.