Страница 70 из 78
– Влад. Влад.
Блин, и полежать не дадут спокойно. Я тут с глюками общаюсь, а они…
– Я в порядке, – просипел я.
Меня тут же посадили на землю. Я осмотрелся вокруг. Все просто отлично. Я сижу в круге, метров пятьдесят диаметром, в котором нет ничего живого. Вру, есть живые. Я, коты, анархисты, Пушок тоже живой, а вот все остальное мертво. Люди, эльфы, пара птичек, даже трава мертвая.
– Четвертый, что это было? – поинтересовался я.
– Проклятие очень мощного мага жизни, скорее всего повелителя жизни, – спокойно сказал он. – Ты его убил. Маг перед смертью тебя проклял. С тебя проклятие соскользнуло и начало убивать всех вокруг. Мы еще не успели до тебя добраться. На драка проклятие почти не влияет, вот лучники и умерли. Трава умерла. Птички тоже умерли, – добавил он, заметив мой взгляд.
Понятно. Я встал на ноги. Чувствую себя не очень хорошо, но нормально. Битва уже почти закончилась. Наша пехота опрокинула конницу мятежников на собственную пехоту, а следом ударила наша кавалерия. Вон, только заканчивают рубить последние островки сопротивления на поле. А потом кентаврам предстоит одна интересная игра. Снеси голову бегущему – так она называется, – и участвовать в ней будут многие мятежники. Очень многие. В качестве лозы для рубки будут участвовать. Слишком на малое расстояние они успели убежать. Битва заканчивается, и начинается резня.
– Влад, – подскакавший Горм стряхнул с меча капли крови. – Ты в порядке?
– Да.
– Тогда за дело, – засмеялся он. – Нам еще придется сегодня рубить врагов. В спины рубить.
– Потери есть? – осведомился я, забираясь на довольного Пушка.
– Нет, – ухмыльнулся Пятый. – Сначала они убивали тех, – номер кивком указал на ряды тел перед палисадом лагеря. – Потом пытались убить тебя. А потом мы сами их начали убивать. Лук – плохая защита от меча.
И я о том же. Легкие шлемы и кольчуги. Палаши, луки с колчанами стрел и кинжалы. М-да. Действительно, очень плохая защита от конной лавы. Нет, если бы вас прикрывали пикинеры, то да. Если бы вы стояли на стенах, тоже да. А так… Хотя у вас и могло все получиться. Могло, но не получилось.
– Влад. – Грустные Норм, Торм, Бонар и маг-связник подъехали ко мне. – Слушай, – продолжил Норм, – а нельзя, чтобы этого мага твои воины охраняли? Все дерутся, а мы как болваны и трусы.
Маг сохранял каменное лицо, но в глубине глаз таились искры смеха.
– Конечно, – бодро ответил я. – К отцу подъедешь с этим предложением. Ты не забыл, что главный он?
Вижу, что не забыл. Я все понял. Ну-ну. Не пройдет, ребята. Горм вас послал подальше перед боем, а вы решили меня на линию огня поставить. Мол, Влад забрал, а мы тут ни при чем. Какая кровь? Откуда? А, та, что с меча капает? Так это я порезался и мечом вытерся. Честно-честно.
– Скольких убили? – поинтересовался я.
Троица переглянулась и вздохнула.
– Мало, – мрачно ответил Бонар. – Всего восьмерых на всех.
– А вы смотрели? – спросил я связиста.
– Смотрел и прикрывал, – усмехнулся он.
Понятно. Такой же пацан. Даром что на него миссия возложена. Тоже хочет веселиться. А, к черту все.
– Вперед!
– За победу!
Люди, находившиеся внутри шатра, поддержали этот тост дружным ревом. Люди, которые были снаружи, не отстали. Какой по счету этот тост за победу? Десятый или двенадцатый? Не помню, и все равно. Битва продолжалась с утра до обеда. Резня была с обеда до вечера. Македон сдержал свое обещание. Почти все мятежники, пришедшие на поля боя, умерли. Герцог Зентра бежать не стал. Храбрец был. Пленных не брали. Ненависть, царившая в этот день на поле, превышала все разумные пределы. Что делать? Гражданская война между верными дворянами и дворянами, поддержавшими мятеж. Между бедными баронами востока страны и богатыми баронами запада. Нет, в обоих лагерях были еще северяне и южане, но именно восток и запад сошлись сегодня в битве. Как там говорил Киплинг? Мол, не сойтись им никогда? Так вроде. Сошлись, еще как сошлись. Теперь восток страны будет ликовать, а запад погрузится в траур [18].
Странно все это. Все это разделение странно. Хотя понять можно. У западных дворян перед глазами всегда были более богатые бароны Эрии. У восточных – только отроги Срединного хребта. Они видели только свою каменистую землю и полное отсутствие перспективы внезапно разбогатеть. Восточные бароны не могли похвастать богатством, оружием или скакунами, они могли только молча указывать на свою честь. Больше у них не было ничего. Теперь будет. Честь и верность принесли им богатство. Самый бесполезный, по меркам моей родины, товар здесь оказался невероятно выгодным вложением капитала. Денег у них в карманах пока не прибавилось. Пока, но скоро там будет весело звенеть золото. Цвет знати запада остался на поле боя. Убежала всего пара тысяч человек. Их имущество будет конфисковано и роздано победителям. Замки скоро обретут новых владельцев. Пятые или седьмые сыновья, которые раньше получали лишь отцовское благословение и старую, пробитую броню, оставшуюся в ларе еще от деда, теперь получат владения. Некоторые получат и титул. Больше никто из них не станет странствующим рыцарем или гвардейцем какого-либо короля. Зачем? Все уже есть. Все уже заработано и оплачено кровью.
Из девятитысячного войска верных, как уже стали нас называть, в живых осталось около шести тысяч. Многие дворяне погибли. Некоторые стали калеками. Такое тоже здесь бывает, но никто не останется без вознаграждения за честь и верность, за храбрость и мужество. Никто – ни мертвые и ни живые. Как мне нравится этот мир. От пяти сотен анархистов осталось четыре с небольшим. Я потерял нескольких котов. Наши потери были минимальны по сравнению с потерями всех остальных отрядов. На нас смотрели с уважением. Мы первыми вступили в бой. Мы прикрывали ложное отступление. Мы не дали обратить нашу победу в поражение. Мы уничтожили козырь герцога, который тот приберегал до решающей минуты битвы. На нас смотрели с восхищением. Воины Пограничья. Северный щит королевства. Щит, который постоянно пробуется на прочность тварями, измененными существами. Всем, чем так богата земля Пограничья.
– Господа, прошу тишины!
Так, поднявшийся из-за стола Македон опять будет толкать речь. Зрители замолчали. Потом подвигами соседу похвастаетесь.
– Господа. Я хочу поднять этот кубок за наших союзников. За тех, кто пришел к нам на помощь, не имея никаких обязательств перед его величеством Эраном Первым. За союзников, которые не обязаны были лить свою кровь за королевство Декары. За тех, кто знает смысл слов: честь и добрый сосед. Я хочу выпить за отличных воинов и могучих магов. Я хочу выпить за тех, кто первым бросился в атаку на мятежников, а потом прикрывал наши спины. Я хочу выпить за вольных баронов. За вас, господа.
Македон, поддержанный могучим ревом одобрения, доносившимся отовсюду, опустошил емкость и обнял сидящего рядом Горма. Субординация, однако. Закончилась битва, а не война. Командиры сидят за отдельным столом в штабном шатре, и не суть важно, какой у них титул. Дворяне с титулами, как и все маги, тоже сидят в шатре. Все остальные благородные пируют за тонкой тканью этой роскошной палатки. Да что благородные, пируют все. Даже ополченцы, судя по создаваемому ими шуму, уже закончили обдирать и складировать трупы мятежников. Да, они не приняли участия в танце стали и магии, но они много сделали для победы. Пируют все, кроме короля и его верных задолизов. Эран Первый горюет. А задолизы не высовывают своего носа из его шатра. У них есть на это много причин. Нужно быть на глазах у его величества – теперь точно, что его величества. Платочек поднести, успокоить, утешить, выразить сочувствие королю. Да мало ли что нужно сделать этим придворным крысам. Как все же отличается диорский от боритского двора! Там воины, там каста, по крайней мере большинство, а здесь?
18
Основой данного описания послужила битва при Баннокберне. Девять тысяч шотландцев разгромили восемнадцатитысячное войско Эдуарда II. Роберт Брюс, командующий шотландской армией, поставил превосходящие силы противника в неудобное положение. Английская конница оказалась между своей и вражеской пехотой. Топкая местность затрудняла ее действия. Шотландские шилтроны смяли и опрокинули английских кавалеристов на собственную пехоту. Контратаку тысячи английских лучников, сумевших пройти на правый фланг своего избиваемого войска, пресекли пятьсот шотландских кавалеристов. Пресекли и уничтожили. Начало этой битвы показано в конце великолепного фильма «Храброе сердце».