Пробуждение

Так почему же по ее щекам бегут слезы?

Хочется ей того или нет, но пришло время, когда Фил должен уйти из ее жизни, по-настоящему уйти. Теперь ей надо подумать о своем будущем.

Она знает, что ей нужно. Ей нужен Харви. Она хочет выйти за него замуж. Ей не нужна бесконечная любовная связь. Но сидеть и ждать, пока Харви изменит свое мнение, бесполезно.

Нужно что-нибудь придумать.

Лучше всего думается при ходьбе, и Джейн, погруженная в раздумье, долго-долго шла, пока не оказалась в поселке возле дома Хелены.

На этот раз Хелена боролась с дверной ручкой, пытаясь выяснить, почему та не работает как надо.

— В один прекрасный день я увижу тебя за латанием крыши, — пошутила Джейн.

— Это уже пройденный этап, — разочаровала ее Хелена и таинственно улыбнулась. — Я рада, что ты пришла. Мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить.

— Мне тоже, — отозвалась Джейн. — Но начинай ты.

Они устроились в тени со стаканами холодного апельсинового сока.

— Я беременна, — сообщила Хелена и зарделась в радостном волнении.

— О, Хелена, это чудесно! Я очень рада за тебя!

— Я сама еще не могу в это поверить. После стольких лет! Мы уже думали, не взять ли ребенка из приюта, и вдруг…

— Но теперь-то тебе уж точно не стоит лазить на крышу, — сказала Джейн.

Они весело болтали несколько минут, пока Хелена не спохватилась, что Джейн тоже хотела что-то сказать.

— Я собираюсь организовать атаку на Харви, — призналась Джейн.

— Давно пора, — проворчала Хелена. — Будь моя воля, я отвинтила бы его дурацкую голову, промыла хорошенько мозги и надела снова. Может быть, тогда он что-нибудь понял бы.

Джейн рассмеялась.

— Спасибо за поддержку!

— Собираешься прибегнуть к шоковой терапии? — поинтересовалась Хелена.

— А что мне еще остается делать?

14

Вернувшись однажды домой поздно вечером, Харви обнаружил, что в столовой горят свечи, звучит чувственная, завораживающая музыка, а стол накрыт нарядной скатертью — красной, расшитой изысканными золотыми узорами. Этой скатерти он прежде не видел. Взгляд Харви выхватил из полумрака вазу с цветами… бутылку шампанского в ведерке со льдом… и Джейн в потрясающем платье цвета выдержанного коньяка. Ее золотисто-зеленые глаза переливались изумрудами в мягком свете.

— Мы ждем гостей? — поинтересовался Харви, заранее зная ответ, потому что сразу заметил на столе всего два прибора.

Джейн послала ему воздушный поцелуй.

— Нет. Только мы вдвоем.

Харви пододвинул ей кресло.

— Тогда в честь чего все это?

— В честь окончания книги. Я отослала ее сегодня утром издателю. — Джейн села и улыбнулась ему своей самой ослепительной улыбкой.

— Я не знал… не думал, что ты закончишь так скоро, — пробормотал Харви.

До сегодняшнего дня Джейн ни словом не упоминала о том, что ее труд близок к финалу. Харви даже не догадывался, что книга уже написана.

— К концу она шла совсем легко. Я не представляла, сколько времени мне потребуется. Знала только, что контракт дает мне не больше года, и все.

Семь месяцев заняла у нее эта книга. Семь месяцев Джейн прожила в его доме. Харви не хотел думать, что же будет теперь. Прежде всего, ему надо успокоиться. Он широко улыбнулся.

— Поздравляю! Можно открывать шампанское?

— Да, пожалуйста.

Он открыл бутылку, наполнил бокалы и один протянул Джейн.

— Пожелай мне удачи, — попросила она, поднимая бокал.

— От всего сердца, — отозвался Харви.

Теперь она уложит чемоданы и вернется в Англию. Но сейчас, в этот момент, ему не хотелось об этом думать.

Вошел Пайвари и подал суп из зелени.

— Его едят холодным, — пояснила Джейн. — Это эксперимент.

— Твои эксперименты всегда блестяще заканчиваются.

— Спасибо, — сказала Джейн и поднесла ложку ко рту.

Харви начал есть. Суп и вправду был изысканным — с фруктами, мятой и дольками лайма. Он одобрительно улыбнулся Джейн. В мягком приглушенном свете свечей ее лицо казалось особенно нежным и трогательным. Как он любил это лицо!

Но и об этом Харви тоже не хотел сейчас думать.

— И что же дальше? Что теперь будет с книгой?

— О, это долгий процесс. Рецензирование, редактирование и тому подобное. Может быть, придется слетать в Лондон, раз или два встретиться с редактором. А потом — кто знает? Они хотят поместить на вкладках фотографии, поэтому придется покопаться в папином архиве, выбрать что-нибудь подходящее. На все это уйдет уйма времени, так что книга появится на полках нескоро.

Харви любовался Джейн — счастливая и возбужденная, она выглядела великолепно. Он допил вино и налил второй бокал. Шампанское и суп. А почему бы и нет?

— Ты рада, что закончила работу?

— Мне и радостно и грустно одновременно. Работа над книгой интереснейшее дело, я получала удовольствие. И вот теперь — все закончилось… — Джейн грустно вздохнула.

— Понимаю.

И моя жизнь тоже закончилась, подумал Харви.

Джейн щебетала что-то о книге, но ему было трудно сосредоточиться на ее словах. Он смотрел на ее лицо, как оно меняется, на ее рот, видел отражение язычков свечей в ее глазах…

Пайвари принес следующее блюдо.

Хоть бы этот обед поскорее закончился! — взмолился мысленно Харви. Хоть бы перестала звучать эта невыносимо чувственная музыка, сулящая несбыточное. Я не желаю сидеть тут и вести вежливый разговор. Я хочу знать, о чем Джейн думает, что, черт возьми, с ней творится!

Ничего особенного — она просто счастлива. Харви взял свой бокал и залпом опрокинул его. Он не любил шампанское. Никогда не любил.

— Наверное, к этому полагается какое-то вино, — сказал Харви, разглядывая поставленную перед ним Пайвари тарелку. Он понятия не имел, что это такое, но, похоже, основной частью композиции было мясо. Острый дразнящий аромат щекотал ноздри. — Что это такое?

— Это эфиопское блюдо, — пояснила Джейн. — Баранина с миндальными орехами и специями. Справа от тебя столик, на нем бутылка красного вина.

Пайвари должен был открыть бутылку и разлить вино, раздраженно подумал Харви и встал. Разлив вино, он снова сел и нарочито небрежно спросил:

— Какие у тебя планы на будущее?

— Учитывая мой почтенный возраст, я собираюсь выйти замуж и родить детей. Написать еще одну книгу, заняться фотографией и зажить счастливо.

— Да, солидный план. — Харви допил вино.

— И еще я хочу научиться управлять самолетом.

— Понятно… Мне кажется, ты очень честолюбива.

— Ты угадал. Я очень, очень честолюбива.

Харви увидел странный блеск в ее глазах, и его желудок свело от ожидания. С Джейн определенно что-то происходит. Она выпила вино — аккуратно, мелкими глоточками, поставила бокал на стол, отодвинула тарелку.

— Я хочу кое-что тебе сказать.

Харви насторожился, уловив в ее голосе нервные нотки. Он отложил нож и вилку и выжидающе посмотрел на Джейн. От волнения ее глаза стали огромными. Она облизнула губы.

— Я люблю тебя, Харви.

Он почувствовал леденящий холод.

— Я знаю, — ответил Харви ровным спокойным голосом, который донесся до него как бы со стороны.

— Пожалуйста, давай поженимся.

Он слышал слова, знал, что Джейн их произносила, но не хотел вникать в смысл, не хотел признавать, что слышит их. Он тряхнул головой, борясь с охватившей его паникой.

А потом паника сменилась гневом.

Для чего, черт возьми, она говорит это?! Ведь ответ ей известен. С самого начала он расставил все точки над «i», честно сказал о своих намерениях. Гнев клокотал в Харви подобно лаве, готовой хлынуть из жерла вулкана. Это несправедливо, Джейн ведь знает…

Джейн отодвинула кресло и встала из-за стола.

— Мне просто подумалось, что надо это предложить, — сказала она холодным, деловым тоном.

Джейн направилась к двери. Харви казалось, что он видит замедленную киносъемку. Вот Джейн положила руку на дверь, вот открыла ее. Потом остановилась, обернулась к нему.