Страница 23 из 32
— Тише, тише. Не надо плакать.
— Но, Бен… я не знаю…
Он кивнул. Он знал. Он понял, что для нее это в первый раз. Наверное, она выставила себя полной дурочкой, подумала Эмили, но додумать эту мысль не успела. Бен взял ее руку и положил на свою возбужденную плоть.
Эмили удивленно вскрикнула, почувствовав, какая она большая и твердая и в то же время нежная и бархатистая на ощупь. Покраснев от стыда, Эмили не удержалась и пробежалась пальцами по всей ее восхитительной длине. Бен с шумом выдохнул.
— Да… еще, Эмили, еще…
Обхватив рукой пульсирующую плоть, Эмили раздвинула ноги пошире, выгнулось дугой, медленно и осторожно вводя ее в себя. Наконец Бен полностью заполнил ее собой, и они стали единым целым. Очень медленно, очень осторожно он начал двигаться внутри нее, чтобы резким движением не причинить ей боли. Низкие горловые стоны, издаваемые Эмили, доводили его до безумия. Его толчки становились все глубже и быстрее, он чувствовал, что близок к кульминации, но сдерживал себя, чтобы достичь вершины одновременно с Эмили. Когда ее ногти вонзились в его спину, а с губ стали слетать бессвязные слова страсти и мольбы, Бен, уже не сдерживаясь, немедленно излился в ее жаркие недра, снова и снова выкрикивая ее имя. Испугавшись, что их могут услышать, Эмили прижала ладошку к его губам, и Бен нежно поцеловал ее. Это был нежнейший и трепетнейший из поцелуев. Эмили еле успела прикусить язык, чтобы не признаться Бену, как сильно любит его. Стоит ей произнести эти слова, как он немедленно сбежит от нее, устроившись спать на тахте или на полу.
Крепко обнявшись, они лежали посередине огромной кровати — ее обнаженные ягодицы прижимались к бедрам Бена, а его рука по-хозяйски лежала на ее груди. Душа Эмили была переполнена чувствами. Она никогда не думала, что такое бывает на свете. Они брали и отдавали, снова и снова сливаясь воедино, растворяясь друг в друге.
Бен сонно что-то пробормотал.
— Черт, совсем забыл, — расслышала Эмили. — Тебе надо было напомнить мне о презервативе. — Бен глубоко вздохнул, прижался губами к ее шее в нежном поцелуе… и провалился в сон.
От этих слов Эмили будто отрезвела. Если бы их брак был основан на любви, вопрос о предохранении даже не встал бы. В их возрасте они бы с радостью увеличили свою семью до трех или четырех человек.
У детей были бы темные глаза и черные волосы. Эмили оставила бы работу и с радостью занималась бы домом. Но не этим. Они купили бы домик с садом где-нибудь в пригороде. Она зажмурила глаза, чтобы отогнать образ черноволосого малыша. Бену не нужны ни жена, ни ребенок, ни розовый сад. Все, на что она может надеяться, — это остаться его помощницей.
Но вряд ли через год, после развода, она сможет по-прежнему работать его личной помощницей. Организовывать свидания и рассылать наутро букеты роз его любовницам? Нет, она уволится. Навсегда уйдет из его жизни и все начнет сначала. Однажды ей это уже удалось. Она оставила свою семью и переехала в Сан-Франциско. Родные уговаривали ее, убеждали, что нуждаются в ней, что ей не прожить одной, но она поступила по-своему и никогда в этом не раскаивалась. И сделает это снова. Приняв решение, Эмили успокоилась и уснула.
Когда Бен проснулся, Эмили с ним не было. Он понимал, что она где-то рядом, но это не уменьшило его разочарования. По звуку льющейся воды Бен понял, что она принимает душ. Сегодняшняя ночь и сила его собственного желания потрясли его. Он убеждал себя, что его возбуждает новизна ощущений и мысль о том, что он женат, но в глубине души понимал, что все дело в том, что она — Эмили.
Почему Эмили отдалась ему именно этой ночью? Он с удивлением обнаружил, что стал первым мужчиной в ее жизни, и это его чрезвычайно обрадовало. Но сейчас Бен был в полной растерянности и не знал, как себя вести. Он, так гордившийся своим хладнокровием и самоконтролем, утратил его по отношению к своей жене.
Когда полностью одетая Эмили вышла из ванной, Бен не нашелся что сказать. Он молча наблюдал, как она стремительно пересекает комнату, бросив равнодушно «доброе утро», и размышлял о том, что, черт побери, он сделал не так. Пока он здесь вспоминал самую лучшую ночь в своей жизни, Эмили вела себя так, как будто ничего не произошло.
Когда она взялась за ручку двери, чтобы выйти из спальни, Бен соскочил с кровати, не обращая внимания на собственную наготу, и схватил Эмили за руку.
— Куда ты, черт возьми, направляешься? — закричал он.
Глаза Эмили удивленно расширились.
— Тише! Нас могут услышать.
— Мне плевать! Я задал тебе вопрос!
Увидев, как мелко задрожала ее нижняя губа, Бен мысленно обругал себя последними словами. Но он был разочарован, рассержен, сбит с толку ее поведением. Сам-то он находился под впечатлением невероятнейшей ночи в его жизни.
— Я иду завтракать, — ответила Эмили и вздернула подбородок. О, Бен уже знал, что означает это жест.
— Что случилось? — требовательно спросил он. — Ты злишься, что я нарушил наше соглашение, да?
— Да.
— Ты могла остановить меня. Могла сказать «нет», но не сделала этого.
— Я знаю, Бен, и ни в чем тебя не виню. Я виню только себя.
— За что? — Бен снова повысил голос. — За то, что занималась любовью с собственным мужем?
— Ты мне не муж, — громким шепотом ответила Эмили. — Мы заключили сделку.
— Ты жалеешь о том, что случилось? — спросил Бен, не в силах поверить, что эта ночь ничего не значит для Эмили.
— Да, — резко ответила она. Но Бен заметил, как вспыхнули румянцем ее щеки и как поспешно она отвела взгляд, и не поверил.
— Это был твой первый раз, — задумчиво произнес Бен, поглаживая ее щеку большим пальцем. — Мне следовало быть осторожнее.
— Дело не в этом. — Так и не подняв глаз, Эмили вырвала руку и выскочила из комнаты.
Несколько мгновений Бен смотрел на захлопнувшуюся дверь. Впервые в жизни он не знал, что делать. Эмили абсолютно не походила на всех тех женщин, с которыми он привык иметь дело.
Поздно вечером, когда его многочисленная семья наконец отбыла домой, Бен предпринял попытку поговорить с женой, несмотря на ее явное нежелание. Целый день она избегала его, избегала его взглядов и прикосновений. При этом была очень приветлива и дружелюбна с его семьей.
Такой контраст поверг Бена в невероятное раздражение и депрессию. Он видел, что Эмили пришлась по душе его родне, при этом отец и мать обменивались такими многозначительными улыбками, что Бен готов был вспылить. Его родители не сомневались, что их теория уже воплощается на практике — любовь Бена и Эмили на подходе.
Прошлой ночью он сам уверовал в это. Не то чтобы полюбил Эмили… Он по-прежнему считал, что любовь — это иллюзия, но с ним происходило что-то необъяснимое, и это его очень тревожило. Пребывая в крайней степени раздражения, Бен постучался в комнату жены, хотя не знал, должен муж делать это или нет.
— Мы можем поговорить? — спросил он, когда Эмили открыла дверь.
Эмили разглядывала его через стекла очков, как будто он был неизвестной ранее разновидностью тли, появившейся на ее драгоценных розовых кустах.
— Конечно.
Бен переступил через огромную картонную коробку, подошел к трюмо, взял в руки черепаховую гребенку, повертел ее и положил обратно. В открытом гардеробе он увидел рабочие костюмы Эмили и испытал чувство облегчения. В воздухе витал легкий аромат роз. Оказывается, он боялся, что она решила уйти от него.
Пока он оглядывал комнату, Эмили продолжала невозмутимо расставлять свои книги. Как будто его не было в комнате.
— Эмили, оставь книги в покое. Нам нужно поговорить.
Она послушно прервала свое занятие и села в большое кожаное кресло.
— Что касается прошлой ночи… — начал Бен.
— Давай сделаем вид, что ее не было. Это возможно, Бен?
— Но мне показалось, что ты сама…
— …хотела тебя? Да. Признаю это и очень сожалею.
Куда девалась милая, красивая, страстная женщина, которую он сжимал в объятиях прошлой ночью?