Лёд и пламя

— Я помню, — нежно произнес Саймон.

— Тогда...

— У тебя нет ночной рубашки посимпатичней этой? — перебил он ее. — Я всегда представлял себе, что моя жена в первую брачную ночь будет в чем-то белом и пушистом.

— О... — выдохнула Френсис. — По... по-моему, в этом ящике есть еще одна. Чистая.

Саймон открыл ящик и достал красивую вышитую ночную рубашку,

— Чистая, — кивнул он, — но не то, что я имел в виду!

— О... Боюсь, других у меня нет.

— Вообще-то я принес тебе кое-что... По-моему, это вполне подойдет даже для венчания в домашних условиях.

Френсис почувствовала, как ее увлекает за собой стремительный поток чувств, и попыталась взять себя в руки и самостоятельно решить собственную судьбу, но это ей не удалось. Все, что она сейчас могла делать, — это думать о Саймоне. Она была смущена, ошеломлена, ликовала и вела себя еще более робко, чем обычно.

Саймон вытащил из пакета ночную рубашку и развернул ее перед Френсис.

Это было чудо. Но все же не совсем подходящий наряд для венчания в домашних условиях. Бело-розовое нежнейшее облако с алой отделкой оказалось пеньюаром. Очень дорогим пеньюаром. И очень экстравагантным. Френсис подумала, что, когда она наденет эту роскошь, Саймону не понадобится пускать в ход воображение.

— Я... я предпочла бы надеть это... — Окончательно смутившись, она замолчала.

— После венчания, — пришел ей на помощь Саймон.

— Да, — с облегчением сказала Френсис.

— Я не могу больше ждать! — пылко заявил Саймон, с удовольствием наблюдая, как на ее щеках расцветает румянец. — Если бы не твоя лихорадка, я сделал бы это прямо сейчас!

— Но я совсем не заразна! — вырвалось у Френсис.

Он расхохотался:

— А я не этого боюсь! Ты такая худенькая и хрупкая, что, не дай бог, переломишься пополам, а мне не нужна половинка жены.

Френсис натянула одеяло повыше.

— Между прочим, отец Кашиоки считает, что твоя репутация в... э-э... романтических вопросах не вполне оправданна! — заявила она.

— Слышала бы ты, что он сказал о тебе! — парировал Саймон, стараясь не рассмеяться. — Он думает, что ты будешь гораздо счастливее, когда у тебя появятся дети. Представляешь, толпа ребятишек, и все цепляются за твою юбку! Интересно, на основании чего он сделал такой вывод, любовь моя?

— Не называй меня так! — потребовала Френсис, стараясь за наигранным гневом скрыть смущение. — От тебя каждая встречная девица слышит эти слова!

— Я называю тебя так, как хочу! — отрезал он. Затем, заглянув в ее глаза, смягчился. — Не волнуйся так, Френ, все устроится.

— Правда? — Она умоляюще посмотрела на него. — Хотелось бы мне в это верить... Но брак — это совсем не то, что случайный роман, ведь так?

— Это нечто совершенно другое, — согласился Саймон.

Тесная палата опять заполнилась людьми.

Френсис отказалась остаться во время церемонии в кровати и помощь тоже отвергла, поэтому одевалась сама и сама же делала макияж — медленно, придирчиво и все ради Саймона. Теперь она стояла рядом с ним перед маленьким чернокожим священником, окруженная жителями Нгуи, и у нее было странное чувство, будто это происходит не с ней, а с какой-то незнакомкой.

Мистер и миссис Мбулу с озадаченными лицами наблюдали за церемонией. Мистер Бибоко, совершенно обезумевший от взятых на себя обязанностей шафера — он абсолютно не понимал, в чем эти обязанности заключаются, переминался с ноги на ногу позади Саймона и надеялся на лучшее. Каин, Авель и Мбела втиснулись в уголок за кроватью. Всем остальным пришлось стоять в коридоре и по очереди заглядывать в палату, постоянно меняясь местами и увлеченно споря друг с другом.

Это было так не похоже на обычные английские свадьбы, что все действо казалось Френсис нереальным. Она обменялась с Саймоном клятвой в верности и с удивлением смотрела, как дрожали его руки, когда, он надевал кольцо ей на палец. «Он действительно взволнован», — ошеломленно подумала девушка и еще больше полюбила его за это. Вскоре все было закончено, и она стала миссис Саймон Эббот.

Каждый пожал ей руку с учтивым поклоном, и Френсис была тронута их добрыми пожеланиями и полными достоинства манерами. Они принадлежали к какому-то особому миру, и теперь этот мир стал ее родиной. Она любила этих людей всей душой и радовалась, глядя, как они хлопают по ладони Саймона, называя его братом, и обмениваются с ним шутками, которые в другое время шокировали бы ее своей откровенностью. Но она была слишком утомлена, чтобы как-то реагировать. Она просто стояла и рассеянно улыбалась.

Наконец палата опустела, и за стенами госпиталя загремели барабаны. Френсис было приятно/что все жители Нгуи поют и танцуют в ее честь. Она попыталась рассказать об этом Саймону, но он не слушал, потому что, высунувшись из окна, любовался танцем чернокожих девушек, смеялся и махал им рукой, когда они ему подмигивали.

— Саймон, я хочу уйти домой, в мой новый дом, — в конце концов дернула его за рукав Френсис.

— Не сегодня, любовь моя.

Он помог ей раздеться и натянуть обычную, не «свадебную» ночную рубашку, а затем решительно уложил на кровать.

—Но, Саймон... — запротестовала она.

— Мне еще нужно поболтать с отцом Кашиоки,— напряженно произнес он.

— Надеюсь, Элспит все еще отсутствует? — сухо поинтересовалась Френсис и ужаснулась — эти слова вырвались помимо ее воли. Она отвела глаза, боясь встретиться с Саймоном взглядом.

— Спи, Френ, — устало произнес он.

— О, Саймон, я сожалею! Мне не стоило этого говорить!

— Да, не стоило, — угрюмо согласился он. — Забудь об этом, Френ. Мы все обсудим завтра утром.

«Боже, что я наделала, — запаниковала Френсис. — Надо все исправить, убедить его, что мне нет дела до Элспит, что я ему доверяю...»

— Ты не собираешься поцеловать меня на ночь? — с несчастным видом спросила она.

— Нет, не собираюсь. Спи, Френ. Увидимся завтра.

Он выключил свет и решительно захлопнул за собой дверь. Френсис зарылась лицом в подушку и вдруг обнаружила, что слишком устала даже для плача. Она вышла замуж за мужчину, которого любила больше самой жизни, и все же сейчас желала только одного — умереть!

Глава 12

Френсис, к своему удивлению, в эту ночь впервые выспалась с тех пор, как в нее вцепилась лихорадка. Порой девушка просыпалась и слышала, что барабаны все еще звучат в ночи, но, успокоенная их непрекращающимся ритмом, засыпала вновь. А утром она почувствовала себя достаточно бодрой и отдохнувшей, чтобы вернуться в свой дом.

Пришел отец Кашиоки.

— Ну, отец, я, как самая отважная антилопа-гну, готова устремиться в путь. Но если я упаду сейчас у обочины, в этом частично будет и ваша вина! — пошутила она.

— Думаю, у Саймона хватит сил, чтобы поддержать вас, — улыбнулся священник.

Френсис вздохнула:

— Хотела бы я сказать то же самое!

— Вы боитесь, что он вас не любит? — мягко спросил отец Кашиоки.

— Я думаю, он испытывает ко мне влечение, но, по-моему, брак — не совсем то, что было у него на уме. А я люблю его так отчаянно, что это причиняет боль. И ужасно ревную. Не уверена, что я достаточно сильна, чтобы делить его с кем-то и прощать мимолетные увлечения. Это... это не очень приятно — испытывать такое сильное чувство к кому-то, правда?

— Почему же? — улыбнулся отец Кашиоки.

Френсис поколебалась, но все же ответила:

— Я считала себя цивилизованным человеком, умеющим контролировать свои эмоции и не поддаваться инстинктам. Но потом появился Саймон!

— Африка пока еще не цивилизованное место, — заметил священник. — Думаю, вы уже поняли это?

Френсис молчала, прислушиваясь к барабанам, которые все еще гремели снаружи.

— Это что-то значит для вас? — полюбопытствовала она. — Эти ритмы тоже являются частью вашей души?

— Конечно. Я не настолько цивилизован, чтобы противостоять инстинктам, которые движут всеми нами!