Страница 79 из 130
К Августу-Меркурию Вдосталь снега слал и зловещим градом Землю бил Отец и смутил весь Город, Ринув в кремль святой грозовые стрелы Огненной дланью. Всем навел он страх, не настал бы снова Грозный век чудес и несчастной Пирры, Век, когда Протей гнал стада морские К горным высотам, Жили стаи рыб на вершинах вязов, Там, где был приют лишь голубкам ведом, И спасались вплавь над залитым лесом Робкие лани. Так и нынче: прочь от брегов этрусских Желтый Тибр, назад повернувши волны, Шел дворец царя сокрушить и Весты. Храм заповедный, Риму мстить грозя за печаль супруги, Впавшей в скорбь, — хоть сам не велел Юпитер Волны мчал он, брег затопляя левый, Илии верен. Редким сыновьям от отцов порочных Суждено узнать, как точили предки Не на персов меч, а себе на гибель В распре гражданской. Звать каких богов мы должны, чтоб Рима Гибель отвратить? Как молить богиню Клиру чистых дев, если мало внемлет Веста молитвам? Грех с нас жертвой смыть на кого возложит Бог Юпитер? Ты ль, Аполлон-провидец, К нам придешь, рамен твоих блеск укрывши Облаком темным. Ты ль, Венера, к нам снизойдешь с улыбкой — Смех и Пыл любви вкруг тебя витают; Ты ль воззришь на нас, твой народ забытый, Марс-прародитель? Ты устал ет игр бесконечно долгих, Хоть и любишь бой, и сверканье шлемов, И лицо бойца над залитым кровью Вражеским трупом. Ты ль, крылатый сын благодатной Майи, Принял на земле человека образ И согласье дал нам носить прозванье «Цезаря мститель». О, побудь меж нас, меж сынов Квирина! Благосклонен будь: хоть злодейства наши Гнев твой будят, ты не спеши умчаться, Ветром стремимый, Ввысь. И тешься здесь получать триумфы, Зваться здесь отцом, гражданином первым. Будь нам вождь, не дай без отмщенья грабить Конным парфянам. К кораблю Вергилия Пусть Киприда хранит тебя, Пусть хранят Близнецы, звезды-водители, И родитель ветров Эол, Провожая тебя веяньем Япига. Я доверил тебе, корабль, И ветрилам твоим друга Вергилия, Половину души моей, — Принеси же его к берегу Аттики. Трижды медная грудь была У того удальца, у дерзновенного, Кто впервые свой хрупкий струг Предал ярости волн, штормы и смерч презрев — Аквилона и Африка, И дождливых Гиад, нота неистовства, Нота властного буйства вод Возмущать и смирять в логове Адрия. Что угрозы и смерть тому, Кто воочию зрел чудищ невиданных И взбешенного моря зев Между скал роковых Акрокеравнии! О, напрасно провидец-бог Отделил океан и оградил им твердь, Раз суда святотатственно Разрезают кормой даль заповедных вод. С дерзким вызовом, все презрев, Род мятется людской, руша святой запрет, Дерзкий отпрыск Япета нам Не к добру дар огня хитростью выманил. Только с высей эфира был Им похищен огонь, тотчас нахлынула Хворь ордой лихорадок; смерть Свой ускорила шаг, прежде медлительный. Дал созданью бескрылому Крылья мудрый Дедал — средь пустоты парить. Переплыл Ахерон Геракл — Возвратился, как был, из безвозвратной мглы. Нет для смертных преград земных! Безрассудная ж дурь на небо просится, Но не терпит, чтоб всех за грех Громовержец поверг гневною молнией. Пирре Что за щеголь — омыт весь ароматами, Весь в гирляндах из роз — в гроте так яростно Стан сжимает твой, Пирра? Для кого эти локоны Скромно вяжешь узлом? Ох, и оплачет он, Будет клясть, и не раз, клятвы неверные, Будет на море бурном, Черным тучам в свой черный час Удивляясь, глотать соль накипевших слез, Он теперь — золотой, нежною, верною — Не на миг, а навеки — Он тобой упоен. Увы, Ослепительна ты. Горе слепым! А я, Из пучины едва выплыв, спасителю — Богу моря одежды, Еще влажные, в дар принес. К Агриппе Пусть тебя, храбреца многопобедного, Барий славит — орел в песнях Меошга — За дружины лихой подвиги на море И на суше с тобой, вождем. Я ль, Агриппа, дерзну петь твои подвиги, Гнев Ахилла, к врагам неумолимого, Путь Улисса морской, хитролукавого, И Пелоповы ужасы? Стыд и Музы запрет, лировладычицы Мирной, мне не велят, чуждому подвигов, В скромном даре своем, Цезаря славного И тебя унижать хвалой. Как достойно воспеть Марса в броне стальной, Мериона, что крыт пылью троянскою, И Тидида вождя, мощной Палладою До богов вознесенного? Я пою о пирах и о прелестницах, Острый чей ноготок страшен для юношей, Будь я страстью объят или не мучим ей, Я — поэт легкомысленный.