Страница 40 из 130
«Если умен человек, в груди у него поместятся…» Если умен человек, в груди у него поместятся Уши его и глаза, мысли его и язык. «Слово достойных людей не расходится с делом хорошим…» Слово достойных людей не расходится с делом хорошим. Подлые речи дурных только на ветер идут. «Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям…» Самое лучшее, Кирн, что дали бессмертные людям, — Разум. Любые дела можно рассудком обнять. Счастлив, кто им обладает. Гораздо приятней разумно, Нежели в чванстве пустом, в гибельной гордости жить. Гордость — несчастье для смертных. Страшнее, чем чванство и гордость, Нет на земле ничего. Всякие беды от них. «Если позора ты сам не терпел и других не позорил…» Если позора ты сам не терпел и других не позорил, Кирн, добродетель свою ты хорошо доказал. «Ум и язык — это благо. Немного, однако, найдется…» Ум и язык — это благо. Немного, однако, найдется Смертных, чтоб тем и другим верно могли б «Птицы пронзительный крик услышал я, сын Полипая…» Птицы пронзительный крик услышал я, сын Полипая: Нам возвещает она время весенних работ — Пахоты время и сева. И черная боль охватила Сердце мое — не про нас пышного поля простор! «Можешь остаться у нас. Но тебя приглашать мы не станем…» Можешь остаться у нас. Но тебя приглашать мы не станем. Бремя для всех на пиру, мил ты за дверью, как друг. «Родом я неизвестный. Я в Фивах живу, крепкостенном…» Родом я неизвестный. Я в Фивах живу, крепкостенном Городе. Мне привелось землю покинуть отцов. Милых предков моих не смей поносить, Аргирида, Ради забавы. Тебе рабская доля дана, Мне же, о женщина, беды другие достались в изгнанье, Множество бед. Но не мне рабство тяжелое знать. Нет, меня не продашь. Вдали, у равнины Летейской, Город прекрасный стоит. Это мой город родной. «Рядом с рыдающим, Кирн, никогда мы не станем смеяться…» Рядом с рыдающим, Кирн, никогда мы не станем смеяться, Как бы ни радовал нас в собственном деле успех. «Трудно заставить врага-ненавистника верить обману…» Трудно заставить врага-ненавистника верить обману. Друга же очень легко другу, о Кирн, обмануть. «Слово приносит обычно великий урон человеку…» Слово приносит обычно великий урон человеку, Если окажется он слишком взволнован, мой Кирн. «Нет справедливости в гневе, он только вредит человеку…» Нет справедливости в гневе, он только вредит человеку, Делая душу его подлой и низкою, Кирн. «О Киферея-Киприда, искусная в кознях, могучим…» О Киферея-Киприда, искусная в кознях, могучим Даром тебя одарил Зевс, отличая тебя. Ты покоряешь умнейших, и нет никого, кто настолько Был бы могуч или мудр, чтобы тебя избежать.
СИМОНИД КЕОССКИЙ
Отрывок элегии Нет у людей ничего долговечного. Истину эту Выразил лучше всего славный хиосец, сказав: «Так же, как листья деревьев, сменяются роды людские». Редко, однако же, кто, слушая эти слова, Воспринимает их сердцем своим — потому что надежда В каждом живет, с юных лет укореняясь в груди. Каждый, пока не увял еще цвет его юности милой, Много несбыточных дум носит в незрелом уме; Мысли о старости, смерти грозящей его не тревожат, Нет до болезней ему дела, пока он здоров. Жалок, чей ум так настроен, кто даже подумать не хочет, Сколь ненадолго даны смертному юность и жизнь! Ты же, постигнувший это, ищи до конца своей жизни Благ, от которых душе было б отрадно твоей. Анакреонту 1 Гроздьев живительных мать, чародейка лоза винограда! Ты, что даешь от себя отпрыски цепких ветвей! Вейся по стеле высокой над Анакреонтом-теосцем, Зеленью свежей покрой низкую насыпь земли. Пусть он, любивший вино и пиры и в чаду опьяненья Певший на лире всю ночь, юношей, милых ему, Видит и, лежа в земле, над своей головою висящий, В гроздьях на гибких ветвях, спелый, прекрасный твой плод; Пусть окропляются влагой росистой уста, из которых Слаще, чем влага твоя, некогда песня лилась! 2 Милостью муз песнопевца бессмертного, Анакреонта, Теос родной у себя в недрах земли приютил. В песнях своих, напоенных дыханьем харит и эротов, Некогда славил певец юношей нежных любовь. И в Ахероне теперь он грустит не о том, что, покинув Солнечный свет, к берегам Леты печальной пристал, Но что пришлось разлучиться ему с Мегистеем, милейшим Из молодежи, любовь Смердия кинуть пришлось. Сладостных песен своих не прервал он, однако, и мертвый, Даже в Аиде не смолк звучный его барбитон. Дар Павсания Аполлону Военачальник Эллады, Павсаний, могучему Фебу, Войско мидян поразив, памятник этот воздвиг.