Страница 13 из 130
«Мнится, легче разлуки смерть…» Мнится, легче разлуки смерть, — Только вспомню те слезы в прощальный час, Милый лепет и жалобы: «Сапфо, Сапфо! Несчастны мы! Сапфо! Как от тебя оторваться мне?» Ей в ответ говорила я: — Радость в сердце домой неси! С нею — память! Лелеяла я тебя. Будешь помнить?.. Припомни все Невозвратных утех часы, — Как с тобой красотой услаждались мы. Сядем вместе, бывало, вьем Из фиалок и роз венки, Вязи вяжем из пестрых первин лугов, — Нежной шеи живой убор, Ожерелья душистые, — Всю тебя, как Весну, уберу в цветы. Мирром царским волну кудрей, Грудь облив благовоньями, С нами ляжешь и ты — вечерять и петь. И прекрасной своей рукой Пирный кубок протянешь мне: Хмель медвяный подруге я в кубок лью… «Стоит лишь взглянуть на тебя…» Стоит лишь взглянуть на тебя, — такую Кто же станет сравнивать с Гермионой! Нет, тебя с Еленой сравнить не стыдно Золотокудрой, Если можно смертных равнять с богиней… «Между дев…» Между дев, что на свет солнца глядят, вряд ли, я думаю, Будет в мире когда хоть бы одна дева столь мудрая. «Словно ветер…» Словно ветер, с горы на дубы налетающий, Эрос души потряс нам… «Те, кому я…» …Те, кому я Отдаю так много, всего мне больше Мук причиняют. «Венком охвати…» Венком охвати, Дика моя, волны кудрей прекрасных.. Нарви для венка нежной рукой свежих укропа веток. Где много цветов, тешится там сердце богов блаженных. От тех же они, кто без венка, прочь отвращают взоры… «Эрос вновь меня мучит истомчивый…» Эрос вновь меня мучит истомчивый — Горько-сладостный, необоримый змей. «Издалече, из отчих Сард…» Издалече, из отчих Сард К нам стремит она мысль, в тоске желаний. Что таить? В дни, как вместе мы жили, ты Ей богиней была одна! Песнь твою возлюбила Аригнота. Ныне там, В нежном сонме лидийских жен, Как Селена, она взошла — Звезд вечерних царицей розоперстой. В час, когда День угас, не одна ль струит На соленое море блеск, На цветистую степь луна сиянье? Весь в росе, Благовонный дымится луг; Розы пышно раскрылись; льют Сладкий запах анис и медуница. Ей же нет, Бедной, мира! Всю ночь она В доме бродит… Аттиды нет! И томит ее плен разлуки сирой. Громко нас Кличет… Чуткая ловит ночь И доносит из-за моря, С плеском воды, непонятных жалоб отзвук. «Дети! Вы спросите, кто я была…» Дети! Вы спросите, кто я была. За безгласную имя Не устают возглашать эти у ног письмена. Светлой деве Латоны меня посвятила Ариста, Дочь Гермоклида; мне был прадедом Саинеад. Жрицей твоей, о владычица жен, величали Аристу; Ты же, о ней веселясь, род наш, богиня, прославь. «Тело Тимады — сей прах…» Тело Тимады — сей прах. До свадебных игр Персефона Свой распахнула пред ней сумрачный брачный чертог. Сверстницы, юные кудри отсекши острым железом, Пышный рассыпали дар милой на девственный гроб. «У меня ли девочка…» У меня ли девочка Есть родная, золотая, Что весенний златоцвет — Милая Клеида! Не отдам ее за все Золото на свете. «И какая тебя…» И какая тебя так увлекла, в сполу одетая, Деревенщина?. Не умеет она платья обвить около щиколки. «Срок настанет: в земле…» Срок настанет: в земле Будешь лежать, Ласковой памяти Не оставя в сердцах. Тщетно живешь! Розы Пиерии Лень тебе собирать С хором подруг. Так и сойдешь в Аид, Тень без лика, в толпе Смутных теней, Стертых забвением. «Кто прекрасен…»