Страница 4 из 63
И вот однажды напряженному ожиданию приходит конец. Перехватчики, звено за звеном, взмывают, чтобы сеять смерть и гибнуть самим над планетой с выразительным названием Ад. Флоты в целом маневрируют согласно сложным построениям компьютеров, стремясь нащупать слабые стороны противника. Но для тебя сражение носит личный характер. Враг прямо перед тобой. Твое мастерство, твоя реакция и твой корабль против корабля, сноровки и хитрости противника.
И вот наступает момент атаки, и вот пиратский корабль, беззвучно вспыхнув, превратился в маленькое солнце. А ты уже смотришь на экраны в поисках новой цели. Вот она! Большой корабль прямо по курсу. Ты ощущаешь почти магическую связь между ним и собой и знаешь, что не можешь промахнуться. Используя доведенные до автоматизма годами тренировок навыки, ты наводишь корабль на цель и готовишься дать залп. Внезапно твою сосредоточенность нарушает идущий из космоса голос:
— Сжальтесь, во имя любых богов, которым вы поклоняетесь, я умоляю вас, пожалуйста, не стреляйте! Мой корабль не вооружен. У меня на борту только женщины, дети и старики! Пожалуйста, внемлите моей мольбе!
И ты внял мольбе. Ты поверил голосу. Однако в твой шлемофон врывается другой голос. Голос твоего командира, капитана Йена Бридгара, охрипший от многочасового выкрикивания команд, исполненный ненависти к пиратам, которые похитили его жену и дочь.
— Огонь, лейтенант! Это — приказ! Она лжет! Стреляй, будь ты проклят!
Но ты все же не выстрелил. Вместо этого ты смотрел, как пиратский корабль скрылся из виду, унося с собой твою карьеру, достоинство и честь. Потому что ты не выполнил прямого приказа твоего командира, слово которого является законом.
Воспоминания Мак-Кейда прервал голос пилота, донесшийся из динамика внутренней связи:
— Добро пожаловать на борт «Виктории», джентльмены! Мичман Пил вас проводит.
В коридоре царило оживление, вызванное окончанием третьей вахты и заступлением на дежурство первой. Здесь оба колониста привлекли к себе всеобщее внимание членов экипажа. В первую очередь Мак-Кейд. Его перепачканный кровью термокостюм, щетину двухдневной давности и жесткие глаза трудно было не заметить.
Не обращая внимания на любопытные взгляды встречных, они проследовали за мичманом Пилом по сложному переплетению коридоров и переходов. В конце концов они вошли в командный отсек корабля.
Пройдя через обширную кают-компанию, все трое остановились перед большим открытым люком. Два морских пехотинца, по одному справа и слева от люка, встали по стойке «смирно» и взяли оружие на караул. Пил отдал честь и доложил о своих спутниках:
— Имею честь представить члена Совета Фредерико Хосе Ромеро и гражданина Сэма Мак-Кейда!
Внезапно из люка выскочила стройная женская фигура в летном комбинезоне и повисла на шее Мак-Кейда. Она целовала и обнимала его, успевая в тоже время без устали бранить:
— Отправиться на ледового кота в одиночку! Ты самый безнадежный дурак из всех, которых я встречала в своей жизни! Скажи, ты не ранен? Ведь ты весь в крови! Нет, но как ты мог?!
Мак-Кейд прижал свои губы к ее рту и в миллионный раз поразился тому, что это восхитительное создание было дочерью того самого человека, который отправил его на суд военного трибунала. Они замерли в объятиях друг у друга, и на краткий миг в отсеке воцарилась тишина. Затем женщина решительно отступила, сказав:
— О нет, и не надейся, Сэм Мак-Кейд! Ты так легко не отделаешься, во всяком случае, пока не признаешь, что вел себя как глупец.
Мак-Кейд наклонил голову и посмотрел в большие, орехового цвета глаза, сиявшие над прямым, решительным ртом. Ужасный белый шрам рассекал нежный овал ее лица. Вместе со своей матерью она находилась на борту лайнера «Марс», когда пираты атаковали его, взяв на абордаж. Они ворвались через главный шлюз, и Сара встретила их, сражаясь плечо к плечу вместе с экипажем корабля. Сохраняя полное самообладание, девушка вела прицельный огонь и убила по крайней мере двоих из нападавших, пока удар абордажной пики не лишил ее сознания, оставив на всю жизнь обезображенное шрамом лицо.
В известном смысле эта рана оказалась для нее спасительной. Вместо того чтобы продать ее в рабство, пираты оставили Сару у себя в качестве заложницы, надеясь получить богатый выкуп. По иронии судьбы она и ее мать очутились в конечном счете на том самом корабле, который Мак-Кейд отказался уничтожить во время битвы за планету Ад. В отчаянной попытке спасти поврежденный корабль капитан пиратов сделала наугад прыжок в гиперпространство, но было уже слишком поздно. Сознавая, что двигатели должны взорваться с минуты на минуту, капитан приказала всем, кто может, покинуть корабль. Сара и ее мать оказались среди тех, кого впихнули последними на спасательный плот, прежде чем катапультировать его во тьму космоса. Минутами позднее корабль взорвался, оставив их в полном одиночестве вдали от любого цивилизованного мира. Поскольку плот, являясь космическим плавсредством на ранг ниже, чем спасательная шлюпка, не был оснащен автономным двигателем, в течение нескольких недель они дрейфовали в космическом пространстве. Люди на плоту начали умирать один за другим. Мать Сары, сердце которой было разбито безумным поведением ее мужа, умерла одной из первых. Через некоторое время в живых остались только Сара и еще два человека. В конце концов их спас бродячий космический торговец, и Сара отправилась на Алису, стараясь никогда не вспоминать о былом.
Позднее в ее жизни появился Мак-Кейд. Он разыскивал ее отца и был готов скорее убить его, чем позволить тайне Планеты Войны попасть в руки ильроннианцев. Взаимная неприязнь уступила место нейтралитету и сотрудничеству, потом дружбе и, наконец, любви. Вот поэтому Мак-Кейд и не замечал шрама, он видел только ее глаза, а в них любовь и тревогу за него. Сара по-прежнему ждала ответа.
— Признаю, я поступил глупо! — сказал он, улыбаясь.
И вновь она кинулась к нему в объятия, осыпая поцелуями его лицо и говоря что-то о том, сколько же пришлось перетерпеть Мак-Кейду. Затем, откинувшись назад, она наморщила нос и спросила:
— Великое Солнце, откуда этот ужасный запах?
Тем временем два морских пехотинца изо всех сил старались не замечать описанную выше сцену, и получалось это плохо. Ну никак не удавались им попытки сохранить на своих лицах выражение суровой невозмутимости! Слегка покраснев, Мак-Кейд осторожно освободился от рук жены и прошел за ней в просторную каюту. Ее внутреннее убранство было проникнуто духом той же элегантности, которую они встретили на катере, что в общем-то было неудивительно, поскольку обоими кораблями командовал Уолтер Свонсон-Пирс.
Когда Уолт вышел из-за стола розового дерева, чтобы пожать руку Рико, Мак-Кейд отметил, что офицер военного флота выглядит безупречно. Натренированное поджарое тело, сидящий как влитой мундир, тщательно уложенные седеющие волосы, четко обозначенная и тщательно рассчитанная улыбка. Он подошел к Мак-Кейду, а когда они обменивались рукопожатиями, Мак-Кейд заметил широкий золотой галун на рукаве черного офицерского мундира и ухмыльнулся.
— Ба-а! — сказал он при этом. — Теперь мы — контр-адмирал! Мои поздравления, Уолт! Контр-адмирал — адмирал, идущий в хвосте колонны! Это чин, который полностью выражает твою сущность. Я полагаю, это — вознаграждение за проведенную работу по уничтожению всех маленьких секретов Планеты Войны?
Свонсон-Пирс не обратил внимания на насмешку. Вместо этого он тщательно осмотрел Мак-Кейда с головы до ног, задерживаясь взглядом то тут, то там, как если бы он пересчитывал пятна крови на термокостюме колониста.
— Что ж, благодарю тебя, Сэм, думаю, что тут ты прав! Успешное решение данной проблемы, несомненно, сыграло свою роль в моем продвижении по службе. Очень любезно с твоей стороны было помочь мне в этом. Кстати, я вижу, ты остаешься верен своему стилю в одежде, хотя, пожалуй, нет — сегодня ты выглядишь даже хуже обычного.
Рико и Сара переглянулись и пожали плечами. Все это они уже не раз наблюдали и раньше. Надо было просто немного подождать. Они сели поудобнее в креслах, при этом Рико заранее ухмылялся, а Сара неодобрительно хмурилась.