Страница 32 из 127
Все семейство Зоммеров сидело за столом, покрытым чистой белой скатертью; шел важный семейный разговор. В женщине, одетой в черное платье, с заплаканными глазами, Кауш узнал ту, что видел вчера у пролома в стене. Здесь же были ее муж и пожилая женщина, тоже в черном, мать хозяйки. Трое детей устроились в стороне от взрослых на диване. Хозяева обеспокоенно посмотрели на вошедших.
Извинившись, следователь объяснил причину посещения и сказал:
— Хорошо, что мы всех вас застали дома. Нужны некоторые сведения, и чем полнее они будут, тем полезнее окажутся для следствия. Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить все обстоятельства, связанные с исчезновением вашей дочери. Конечно, вам трудно сейчас, но это необходимо.
…Карл Зоммер родился в Одессе. Он был еще подростком, когда началась война и город захватили фашисты. Вместе с родителями, как «фольксдойче», немцы вывезли его в Германию. В рейхе он гнул спину на бауэра в маленькой деревне. После освобождения Германии от фашизма вернулся на родину, жил в Красноярске. Выучился на электросварщика. Здесь и познакомился с Эвелиной, уроженкой села Страсбург Одесской области. Спустя несколько лет после войны супруги переехали в Молдавию, в привычные южные края. Встретили их здесь хорошо, помогли построить дом, с работой тоже все как нельзя лучше устроилось: Карла, сварщика высшей квалификации, охотно взяли на завод «Литмаш» в цех нестандартного оборудования, где трудятся самые опытные рабочие. И заработок, разумеется, соответствующий. Жена прирабатывает шитьем. Словом, жить бы и радоваться, да вот несчастье…
Оперативники, не перебивая, выслушали бесхитростный рассказ. Кауш попросил рассказать подробнее, как пропала девочка. Эвелина, до того крепившаяся, уже не могла сдержать слез.
— Да что рассказывать, нет больше дочки… И какая доля страшная… — С трудом взяв себя в руки, начала: — Муж ушел рано на работу, потом встали дети. Я их накормила, мальчики пошли гулять, а Розочка помогла убрать посуду и вымыть. Попросила я ее еще помыть пол в кухне, принесла воды и пошла на веранду солить помидоры. Она у меня была первая помощница, такая послушная, умненькая и красивенькая… не ребенок, а чистое золото. Да вы посмотрите…
Женщина взяла со стола большую фотографию в траурной рамке и передала Каушу и его коллегам. Они увидели прелестное детское лицо; большие глаза с прямыми, будто нарисованными, бровями смотрели открыто и не по возрасту серьезно.
— Захожу я, значит, через полчаса в кухню, смотрю — таз с водой стоит, а Розочки нет. Спросила сына, где она, отвечает, что не знает. Я еще подумала: может, кто позвал ее? Вообще на Розочку такое не похоже — бросать работу незаконченной. Ну, думаю, пусть погуляет, скоро ведь в школу… Кто знает, если бы сразу кинулись ее искать, может, и жива была бы дочка…
— Я ведь тоже отец, и у меня есть дочь, понимаю наше горе, — мягко сказал Аурел. — Что и говорить, беда… Так уж случилось… Может, у вас есть подозрение на кого-нибудь? Кто мог это сделать?
— Кто? Кабы знала, горло бы перегрызла тому злыдню. Не знаю, а наговаривать не хочу. И так добрые люди, спасибо им, помогают, особенно соседи Краусы. Мы и ночуем у них теперь, дома оставаться ночью страшно. И поминки Петя предложил у них справлять, у них двор побольше. Он уже готовит столы…
— Подожди минутку, Эва, — остановил жену хозяин, — дай и мне сказать. Вот товарищ интересуется нашими подозрениями. Я вам так скажу: в таком страшном деле подозревать нам некого, это верно. И что люди помогают — тоже верно. Когда Роза исчезла — вся улица ее искала. Ну и, конечно, соседи. Краус Петя просто с ног сбился. Но не об этом хочу сказать. На третий день после пропажи дочки пришли к нам двое парней, не здешние. Вежливые такие, участливые. Говорят, мы, мол, из милиции, можем помочь разыскать девочку, есть кое-какие сведения. Но что-то на сотрудников милиции они не были похожи. Попросил показать удостоверения, а они в ответ: выходной у нас сегодня, а в выходной удостоверения, значит, отбирают. Поговорили еще немного и ушли.
Кауш и Будников переглянулись, а Эвелина сказала с упреком:
— Вот всегда ты так, Карл. Люди хотели помочь, а ты их в чем-то подозреваешь, симпатичные такие ребята…
— А приметы этих симпатичных не помните? — спросил Будников.
— Помню, что одеты были по-городскому, в синих брюках этих самых, жинсы называются.
— Джинсы сейчас вся молодежь носит. Выглядели как эти ребята?
— Один — высокий, волосы светлые, а лицо загорелое, интересный; другой — пониже, плотный такой, чернявый, и шрам на щеке. Он еще рассказывал, откуда этот шрам взялся. Вступил, говорит, в схватку с двумя бандитами, вот и поранили.
— Неизвестно еще, в какой схватке его поранили, — проворчал муж.
— Скажите, эти двое ничего у вас не просили? — продолжал расспрашивать подполковник.
Супруги задумались. Наконец Зоммер сказал:
— Прямо ничего не просили, но намекали, что для розыска потребуются кое-какие расходы. Сказали, еще зайдут.
— Вряд ли, но если появятся, обязательно дайте знать участковому. Договорились?
— Не было ли раньше случаев, когда девочка исчезала из дома? — спросил Кауш.
— Было однажды, — вспомнила Эвелина. — Два года назад пошла Розочка на елку в школу и не вернулась. Мы повсюду искали. Пришла утром и говорит, что ночевала у подружки. Мы ее крепко поругали. С тех пор ничего подобного не было. Очень она послушная была девочка.
— Вот что я скажу… — раздался чуть хриплый старческий голос молча сидевшей до того матери Эвелины.
Она говорила быстро, сбивчиво, с сильным немецким акцентом. Однако можно было понять, что некий Хельмицкий, живущий на одной улице с Зоммерами, грозился расправиться с их детьми за то, что они водят пастись коз в его огород. Надрал даже уши внуку. Все село знает, что Захар Хельмицкий горький пьяница, свою жену избивает, причем сапогами. Этот человек на все способен…
Кауш, как мог, успокоил старую женщину, заверив ее, что Хельмицким обязательно займутся, а потом попросил показать тетради Розы. Эта просьба весьма удивила Эвелину.
— Вы, кажется, не верите, что Розочка хорошо училась. — В ее голосе звучала обида. — Пожалуйста… — Она достала из шкафа толстую пачку. — Ни одной «тройки» нет.
Аккуратная женщина, любящая мать, она хранила тетради дочери за все четыре года ее учения в школе. Немного смущенный, Аурел объяснил:
— Да нет, что вы, нам совсем для другого нужно. — Он раскрыл лежащую сверху тетрадь и прочитал написанное знакомым детским почерком: «12 мая. Классная Работа. Экскурсия в лес…» Достал из портфеля кулечек, обнаруженный на месте преступления:
— Может быть, вы знаете, зачем Роза свернула этот кулечек?
Мать сразу узнала почерк дочери и тревожно спросила:
— Откуда это у вас?
— Нашли… там…
Никто на вопрос следователя ответить не мог. Попросив фотокарточку девочки (разумеется, не ту, что лежала на столе, а поменьше) и захватив с собой несколько тетрадей и кое-какие вещи из ее одежды, оперативники распрощались с семейством.
ВЕЕР
Густые южные сумерки опустились на Покровку. Огромная рыжая луна лила свой холодный ровный свет на пустынную улицу Лиманную и стоящих возле черной «Волги» четверых людей. Будников взглянул на часы.
— Смотрите, начало девятого, а уже темно.
— Осень скоро, Алексей Христофорович, — отозвался Кауш. — Рано темнеть стало… — И без перехода предложил: — Поговорить бы надо, да и поужинать не мешает. С утра на ногах.
Молчавший до того Поята встрепенулся. Он как будто ждал этих слов.
— Ко мне, пожалуйста, гостями будете. Поужинаем, заодно и поговорим. Я недалеко живу.
Приглашение было сразу принято.
Услышав шум мотора, на высокое крыльцо выбежала женщина. Открывая калитку, Степан крикнул:
— Принимай гостей, Мария!
— Заходите, милости просим, — отвечала Мария, — у меня уже все готово. — Невольно она выдала «тайну» мужа.