Страница 30 из 127
— Давайте работать. Надо успеть до темноты… Быстро, но без торопливости…
Осмотр трупа не выявил каких-либо повреждений. «Подождем, что скажет экспертиза», — решил следователь, и все занялись осмотром прилегающей местности. Сантиметр за сантиметром прощупывали траву, кустарники, рылись в грудах ржавых консервных банок, битых бутылок, обрывков газет и в прочем хламе, невесть откуда оказавшемся в этом укромном месте, Внимание Кауша привлек обрывок плотной ткани, похожей на портьерную. По белому полю вился причудливый красно-голубой восточный узор, изрядно выцветший. Он спрятал обрывок в портфель. Туда же последовал и обнаруженный Сидоренко листок из ученической тетради, свернутый в кулечек. На листке в косую линейку аккуратным детским почерком было выведено фиолетовыми чернилами:
«27 апреля. Домашняя работа».
И ниже:
«Охотник подошел к мальчикам…»
«Из Тургенева, кажется», — вспомнил школьные уроки Кауш. Под текстом стояла выставленная красными чернилами отметка — 4.
Подошел Поята, осторожно держа в руке два листка, и молча подал их Каушу. Бумага была толстая и грубая. Аурел кончиками пальцев ощутил ее шершавую поверхность. На одном листке он прочитал:
«Василий Михайлович, очень прошу, если возможно, помогни нашему рабочему получить по акту лес для ремонта дома. Инженер жэк-3 Гаврилов».
В другой записке, написанной тем же корявым почерком, было:
«Савинков! Помогни нашему рабочему получить лес по акту для ремонта его дома. Он нужен на работе».
«Тоже мне, инженер, — с неприязнью подумал Кауш, — двух слов написать не умеет. «Помогни».
Следователь спросил Пояту:
— Может, этот рабочий — из местных, покровских? Не знаете, кто из ваших в жэке работает и, судя по тому, что записки хорошо сохранились, — стало быть, написаны недавно, чернила даже не успели расплыться, — дом в последнее время ремонтировал?
— Как не знать, Пысларь его фамилия, на этой самой улице проживает, чуть дальше. В жэке слесарем работает, в Заднестровске.
— А что за человек этот самый сантехник?
Поята немного помедлил, обдумывая ответ.
— Вроде бы ни в чем таком не замечен… Трое детей, дочка уже замужем, вернее, была замужем. Развелась. Выпивает только Пысларь. Вчера, в воскресенье, сильно был поддавши.
Лейтенант был отлично осведомлен не только о том, кто из сельчан, как он выразился, «поддает». Он знал, в каком доме и по какому поводу вчера гуляли, кто и за сколько сдает комнату отдыхающим ленинградцам, у кого гостят родственники из Кишинева и многое другое. И знал он это не только потому, что родился и вырос в Покровке, а и потому еще, что должность у него такая была — участковый инспектор. А Степан Поята считался одним из лучших участковых в районе.
— Выпивает, значит, — задумчиво сказал Кауш. — Вот вы и узнайте, как он вел себя последнюю неделю, с того самого понедельника. И вообще, пощупайте этого сантехника. Только осторожно, сами знаете… И допросите поподробнее тракториста, который труп обнаружил. Фролов, кажется, его фамилия. А вы, товарищ Сидоренко, сходите в жэк, выясните, кому давал записки инженер. Возьмите их с собой. Заодно поинтересуйтесь в райотделе: возможно, там известны подробности исчезновения девочки.
Следователь давал указания как старший, хотя постановления об этом прокурор еще не вынес. Он действовал в соответствии с законом.
С места происшествия не уходили, поджидая спецмашину, которая должна была отвезти труп в морг. Сидоренко то и дело поглядывал на часы.
— Торопитесь куда? — полюбопытствовал Кауш.
Старший лейтенант смутился.
— Уже не тороплюсь, Аурел Филиппович. Все. Опоздал. С Катериной должен был вечером встретиться. Свадьбу готовимся сыграть, уже и заявление подали. На свадьбу вас обязательно пригласим. Придете?
— Спасибо за приглашение, постараюсь. А ваша Катерина пусть привыкает, за офицера милиции выходит. А может, передумает?
— Не передумает, Аурел Филиппович, все железно…
«Вот как, жизнь и смерть рядом идут», — подумал Кауш.
…Когда он подъехал к своей бетонной девятиэтажке, в доме светились лишь редкие окна. Светилось и его окно. Лифт не работал. Аурел медленно поднялся на пятый этаж. На лестничной площадке темно. «Опять лампочка перегорела, не напасешься, хотя бы раз соседи вкрутили», — недовольно пробормотал он, нащупывая кнопку звонка. Дверь тотчас отворилась, будто Вероника стояла возле нее.
— Ленуца дома? — спросил он жену, еще не переступив порога.
Вероника удивленно всматривалась в мужа.
— Что это с тобой? Конечно, дома, где же ей быть в такой час. Спит давно. Насилу уложила. Все тебя спрашивала.
Аурел впервые за этот вечер улыбнулся. Приняв душ и выпив чаю, он сказал жене:
— Знаешь, а ведь не зря говорят, что понедельник — день тяжелый.
Вероника еще раз пытливо вгляделась в такое знакомое лицо мужа, но ничего на нем, кроме усталости, не прочитала…
КУЛЕЧЕК ИЗ ТЕТРАДНОГО ЛИСТА
Утром следующего дня Кауш первым делом позвонил судмедэксперту. На квартире у него телефон пока не установили, и это причиняло некоторые неудобства. Как сейчас…
Еще не было девяти, но Ольга Петровна оказалась на месте.
Никто не знал, сколько лет этой подтянутой, моложавой женщине, давно, впрочем, перешагнувшей пенсионный рубеж. Однако о «заслуженном отдыхе», как принято говорить, она и думать не желала.
Ольга Петровна сообщила:
— Сама хотела позвонить вам, да все некогда было. Вчера вечером провели вскрытие. Сейчас акт пишу. Позже его вам пришлю, а сейчас скажу главное: девочка изнасилована и убита. Разрыв печени. От чего произошел разрыв печени? Скорее всего от сдавливания, сильного нажатия; возможно — коленом убийцы.
Кауш заторопился к прокурору Ганеву. Они были одногодки с прокурором, оба уроженцы юга — почти земляки, окончили один и тот же университет, правда, в разное время. Павел на два года раньше. И классный чин у них был одинаковый — младший советник юстиции. Ганева прокурором Заднестровсого района назначили сравнительно недавно, за несколько месяцев до перевода сюда Кауша. И Аурел подозревал, что своим переводом он обязан именно ему. Однако разговора на эту тему у них не было. Вообще, Кауш, несмотря на добрые, приятельские отношения с Ганевым, держался с ним на службе официально, на людях величал только по имени и отчеству и на «вы». Наедине же он держался свободнее, но без фамильярности, которой вообще не переносил в отношениях даже между близкими людьми.
Кауш коротко доложил начальнику то немногое, что ему было известно об убийстве.
— Чувствую, Павел, что дело нелегкое.
— Да, нелегкое, — согласился Ганев. — А разве бывают легкие дела? В общем, бери его к производству. Кого думаешь включить в оперативную группу?
Аурел был готов к этому вопросу.
— Сидоренко, Пояту… Толковые ребята, хотя и молодые еще работники. — Он хотел назвать также фамилию сотрудника поопытнее, но прокурор перебил его:
— Звонили только что из Кишинева. Угро МВД командирует к нам подполковника Будникова Алексея Христофоровича. Так что включай и его.
— Неужели самого Будникова? — удивился Аурел.
Со старшим инспектором управления уголовного розыска МВД республики он лично знаком не был, однако много о нем слышал. Мальчишкой попав в партизанский отряд, Будников из знаменитых Брянских лесов с боями дошел с ним до берегов Днестра, освобождал Молдавию, потом перешел на службу в органы внутренних дел, очищал молдавскую землю от недобитых фашистов, банд националистов и прочей нечисти. С тех пор и служит в молдавской милиции. О личной храбрости и профессиональном умении Будникова ходили легенды. Например, рассказывали, что он через девять лет после преступления разыскал далеко на севере убийцу, который уже считал, что ушел от правосудия. Или история с поимкой шайки фальшивомонетчиков. «Рыцари» этого древнейшего вида преступного промысла уже до того обнаглели, что на банкнотах (разумеется, крупного достоинства), там, где должны быть надписи на языках союзных республик, стали с издевкой писать: «Поскольку ты конченая дура и не смотришь, что берешь, дай мне сдачу с этой липы». И трудно сказать, сколько бы еще они орудовали безнаказанно, если бы за них не взялся Будников. Словом, напиши подполковник книгу о своей работе — она читалась бы как захватывающий роман. Однако не то что книгу написать, а и рассказывать о своей службе он не любил. Быть может, по этой самой причине о нем мало писали в газетах. Но в профессиональной среде Будникова хорошо знали и уважали.