Страница 36 из 41
— Я думал, что вы поняли, — пробормотал я в ответ. — Я не собираюсь больше возвращаться в Англию. Документы — это ваша собственность, вы можете распоряжаться ими как хотите; А насчет вас… Скажите, куда вас отвезти, и я отвезу. Только не в Барселону, там нас будут ждать Владик и его люди. Это руководитель охраны Артура.
— Ясно. Но мне нужно именно в Барселону. Там находится моя семья. Вы об этом еще помните?
— Помню, конечно. Но им ничего не угрожает. Они будут искать меня и вас, чтобы найти эти документы.
Татьяна задумалась. Затем попросила меня дать ей сумочку. Вы знаете, что она сделала, когда я передал ей ее сумочку? Вытащила крем-пудру от «Шанель» в такой черной коробочке и посмотрела на себя в зеркальце. Потом убрала, коробочку в сумку и неожиданно спросила:
— Последний вопрос. Ради чего, вы все это делаете?
Я осторожно вздохнул и ответил:
— Не знаю. Возможно, помню мою молодость, студенческие годы…
— Что вы хотите этим сказать? Мы с вами тогда встречались?
— Никогда. Вы были для меня недосягаемой мечтой. Королевой моих грез, — честно признался я,
—
Татьяна улыбнулась. Ей было явно приятно это услышать.
—
—
—
Она достала телефон, и я деликатно вышел из машины, захлопнув дверцу. Но невольно слышал весь ее разговор.
—Д
Затем Татьяна еще кому-то позвонила, очевидно мужу.
—
Она убрала телефон и закричала:
— Исмаил, где вы? Я боюсь долго оставаться одна.
Я подошел к окну.
—
— И все равно в Барселону. Только мы сделаем иначе. Поедем к моим друзьям, которые живут в городе. Можете за меня не волноваться. У них дома меня никто не тронет. Это министр внутренних дел Каталонии. Я думаю, что даже наши доморощенные бандиты побоятся лезть в дом чиновника такого уровня. Как вы считаете?
— Да, — счастливо улыбнулся я, — конечно, не полезут.
Мне и в голову не могло прийти, чем закончится этот длинный день. Впрочем, он весь был сплошным недоразумением. Я вспомнил, что уже давно не звонил своему куратору.
—
— Купите, — согласилась она.
Я отошел шагов на пятьдесят, чтобы меня не было слышно, и позвонил Николаю Николаевичу.
—
— Не могу, — тихо ответил я, ошеломленный такой метаморфозой.
— Как это не могу? Вы понимаете, что говорите?
—
Николай Николаевич молчал. Очевидно, обдумывал ситуацию. Нужно было ему помочь, подтолкнуть его.
— Она едет в дом министра внутренних дел Каталонии. Я оставлю ее там и уеду, пообещал я моему куратору. — Это все, что я могу сделать.
— Хорошо, — согласился он. — Сколько вам туда ехать?
— Часов шесть или семь.
— Тогда не выключайте наш телефон. Я сам буду вам звонить.
Договорились. — Я вернулся к машине. Уселся за руль.
— Не нашли воду? — вдруг спросила меня Татьяна.
— Что? — Я не сразу сообразил, о чем она меня спросила.
— Ничего, — улыбнулась она, — поедем, Исмаил. Уже очень поздно. Надеюсь, мы попадем в Барселону хотя бы до рассвета.
— Да, я тоже очень надеюсь, — сдержанно произнес я.
В декабре должны были состояться выборы в Государственную думу. Партии развернули свои предвыборные штабы, начали агитацию. Но это был не обычный год и не совсем обычные выборы. К этому времени четко сформировалось отношение новой власти к олигархам. Их не просто выдавливали из коридоров власти — их выдавливали вообще из российской политики. Умные олигархи все поняли сами, строптивым пришлось несладко. Березовский оказался в Лондоне, Гусинский познал все прелести объявленного в розыск международного преступника. Его поймали в Греции и едва не выдали российскому правосудию. Сбежали из страны Леонид Невзлин, Владимир Дубов, Михаил Брудно. И началась невиданная по размаху кампания против «ЮКОСа», в котором я работал.
На тот момент «ЮКОС» считался не просто образцовой российской компании, а одной из лучших в мире. Выручка его за первые девять месяцев третьего года составила двенадцать миллиардов двести миллионов долларов. Можете себе представить? Чистая прибыль составляла более двух с половиной миллиардов долларов. Но прокуратура, начав уголовное преследование, просто обвалила рынок российских акций. И не только в нашей компании.
Однако все по порядку. Ходорковскому несколько раз намекали, что ему лучше уехать из страны, но он оказался «крепким орешком». Самый богатый человек в России верил в силу денег, в силу своей компании. Он уже привык диктовать свою волю другим и, возможно, не мог даже допустить, что уголовное преследование о неуплате налогов завершится его арестом и развалом его прибыльной компании.
Николай Николаевич встречался со мной почти ежедневно. Теперь, спустя несколько лет, я понимаю, что они собирали все материалы по «ЮКОСу». До сих пор не знаю, что тогда произошло. Расхожая версия о том, что Ходорковский погорел на своих политических амбициях, не выдерживает никакой критики. Якобы он финансировал оппозиционные «Яблоко» и коммунистов. На самом деле это был секрет Полишинеля. Об этом финансировании в Кремле знали давно. Здесь же были причины не только политического, но и глубоко личного характера.
Согласно некоторым сведениям, все-таки просочившимся в печать, Ходорковского сдали американцы.
Он достаточно откровенно говорил о своих политических притязаниях, уверяя, что станет новым президентом, сменив нынешнюю власть. Более того, позволил себе ряд личных выпадов против серых и стертых фигурантов современного российского истеблишмента. А также дал понять, что не уважает стоявших у власти людей и готов либо сменить их, либо перекупить. Можете себе представить состояние президента, которому услужливо и подробно об этом доложили? Если бы у Ходорковского были просто политические амбиции, он легко мог бы их удовлетворить, как это сделал второй человек из списка самых богатых людей в России. Роман Абрамович стал губернатором Чукотки, откровенно издеваясь и над собственной властью, и над своим народом.
Абрамович, безусловно, сделал много полезного для Чукотки, но в мировой истории еще не было губернатора, который руководил бы своим регионом с другого конца земного шара, из Лондона. И лишь временами навещал свою вотчину. Его неслыханные траты поражали весь мир. Невероятно дорогие яхты, которые он скупал одну за другой, его личные гигантские самолеты, его дома и поместья, раскиданные по всему миру, его футбольный клуб, который покупал самых дорогих, футболистов мира, — все это не вызывало такого раздражения и ненависти у действующей власти, какую вызывал успешный Ходорковский, не покупавший яхт и самолетов, не коллекционирующий машины и виллы, а помогающий оппозиционным партиям, создающий благотворительные фонды и школы-интернаты для сирот.