Страница 50 из 91
Ладно, в точке рандеву мы отметились. Довольно шумно. Вагон на списание, часть пассажиров на кладбище, Виктора Михайловича — на реанимационные мероприятия. Выкарабкался или нет? Вот черт, если бы излишней секретности не наплели, было бы легче. Истинной сути задания сержанту, как нижнему чину, так и не доверили. Или доверили? Тьфу, чтоб вам…. Значит, рандеву и клад. Шикарный выбор. Глупость теоретическая и глупость опереточная. Каковы приоритеты? Первое мероприятие мы с грехом пополам провели. Можно ставить "псису-галочку". Клад… Нужен он или и так обойдемся? Про клад Прот что-то знает. Или мальчику кажется, что он знает. В целом сей момент работает на версию, предполагающую, что малолетний господин Павлович П.В. и есть искомый корреспондент. Но никаких гостей мальчик не ждал и ждать не мог, следовательно, и корреспондентом быть не может. Угу. Повторяемся. Значит, клад. Пробило малолетнего пророка на какие-то видения, вот только куда и как их пристроить, абсолютно неведомо. Место он знает… Обалдеть какие приметы — болотце, две сосны, невысокий песчаный откос с торчащими корнями, дальше плешь. Где-то здесь, в губернии. Каких-то двух сотен ближайших лет должно хватить чтобы успеть прочесать все болотца в округе. Да пошли они с этим кладом… Если Прот действительно способен инстинктивно пробивать границы между "кальками" и выходить на "перекресток", кто сказал, что здешняя захоронка с золотишком таится именно у болотца? Возможно, он в "кальку" третьего порядка заглянул. Может, ящики непосредственно в этой, на данный момент нулевой версии, где-то под мостом затопили? Допустим, Прот действительно лицезрел вас, Екатерина Георгиевна, в аэропорту, следовательно, мальчик определенно пробил "кальку". На этом линейном векторе, вы, Катенька, едва ли до современного аэропорта доживете. Почти девяносто годиков тому вперед. Если и дотянете, то не в джинсах будете прогуливаться, а под пледом в кресле-каталке слюни пускать.
Черт, да как же можно продолжать операцию на основании галлюцинаций сумасшедшего мальчишки?
Катя машинально протерла затвор карабина от капель, упрямо плюхающихся с листьев осины. Поглядывая на пустынную дорогу, размышляла о мальчике. Чуждый он здесь. Глаза (все полтора) вечно перепуганные и, хм, слишком осведомленные. Пугающее сочетание, что ни говори. Сумасшедших и безумцев Катя видела неоднократно. С некоторыми была даже близко знакома. По большому счету, всегда очевидно, что крыша у индивида поехала или начала подтекать. Прот, бедняга, и сам своего безумия боится. Кто знает, что именно его монастырские попечители старались вдалбливать в несчастную голову, но теперь мальчишка непрестанно вглядывается в глаза собеседника, и жутко опасается в чужом взгляде отражение собственного сумасшествия разглядеть. Что там всякие пророчества да прорицания, ведь хочется здоровым быть. Нормальным. Свободным. В лес сходить за грибами, в пруду выкупаться, Жюль Верна читать. С девчонками похихикать. И так нелегко, когда у тебя одно плечо выше другого, да и шагаешь ты в основном по-крабьи, боком. А тут еще непорочная блаженность, да возможность в будущее заглядывать к тебе прилепились. Жалости Катя никогда бы не показала — жалость человека уязвляет, даже когда человеку двенадцать лет и он смахивает на бракованного буратино. Человек сам должен со своими проблемами справляться. Ну, полностью от чужой помощи отказываться тоже глупо. Только зря Прот поглядывает с надеждой заблудившегося щенка. Тетка, хоть и оружием обвешана, но некоторым образом и сама заплутала. Вытащить бы мальчишку из облавы. Только куда он потом денется? Вопрос.
Ох, двуличная вы особа, Екатерина Георгиевна. Мальчика норовите использовать, к собственной выгоде пристроить. Задание, оно, конечно, заданием, но дети должны оставаться вне игры. Не лежит душа пацана трясти, выжимать из него подробности о кладе, о видениях его вещих-фантастических. Может, обойдемся, а?
Куда его деть? Разве что обратно в монастырь пристроить? Церковь о своей собственности широко болтать не станет, будут за мальчишкой присматривать, с голоду помереть не дадут. Травку и лес, конечно, только по большим праздникам будет видеть. Печально, но пусть его беды отсутствием свежего воздуха и ограничиваются. Переживет как-нибудь.
Прапору дать нужно пинка в направлении Европы. Пусть в Париже тепленькое местечко займет, пока туда тысячи безработных офицеров не хлынули. В Париже наш Герман Олегович звезд с неба хватать не станет, но прокормится. Может, его какая-нибудь вдовушка бальзаковского возраста пригреет. Француженки — бабы не сильно привередливые, в этом Катя могла лично убедиться. Так себе страна, по правде, говоря. Ничего, все одно лучше, чем здесь сидеть, пулю ждать. Пашку нужно выпороть и домой спровадить. Пусть мамке помогает, культуризмом балуется, да ейских девиц с ума сводит. Научить бы его подальше от политики держаться. Влетит ведь парень по дурости, открутят кудряву голову.
С девчонкой что? Может, пусть тоже при монастыре отсидится? Позволят ли порченой иудейке монастырским кровом воспользоваться? Черт его знает. Но не дело целым детским садом по лесу шляться. Попробуем пристроить.
Планы на дальнейшую кампанию? Золото — пошло оно в задницу. Для поисков золота пусть какого-нибудь дьякона с экстрасенсорными способностями и склонностью к педагогике засылают. Если смотреть формально, недельные блуждания по окрестностям можно истолковать как плановые полевые мероприятия по изысканию сокровищ. Кстати, Прот абсолютно уверен, что никакого чудодейственного артефакта в спрятанных ценностях не имеется. Вульгарное золотишко и ювелирные цацки.
Пункт второй, (по значимости, вероятно, первый и основной). Автор послания, запущенного в третье тысячелетие, не найден. "Нэма", как здесь принято говаривать. Бросать поиски сразу — нехорошо. Вышестоящее руководство подобную поспешность может не понять и не одобрить. Вернемся на исходные, то есть в город. Немножко подредактируем внешность — одинокую даму вычислить труднее, чем отягощенную приметным кособоким дитем. Тихо-спокойно погуляем по улицам, глядишь, и на Писклявого наткнемся. План простенький, не слишком многообещающий, зато выполнимый. И стрельбы в нем будет поменьше. Хватит воевать с кем попало. Эта братоубийственная мясорубка вообще нечто жутко удручающее… Надо же как предки сглупили. Нет, нужно завязывать. Разве что хитрозадое псевдоказачество под руку подвернется…. У-у, уроды!
С листвы все капало. Катя шла между деревьев, стараясь огибать кустарник, но галифе все равно промокли выше колен. Пахло грибами, осенью и неуютной ночевкой. Нет, нужно в город двигать.
Сквозь влагу коротко потянуло дымком костра. О, обед — дело хорошее!
В лагере дрались: долговязый Герман, опрокинув на себя Пашку, пытался задушить, зажав горло сгибом локтя. Юный большевик яростно булькал и отпихивал оседлавшую его девчонку. Вита вцепилась в светлые красноармейские кудряшки, тыкала костлявым кулачком в нос парню. Хрипели и матерились все трое конспиративно — вполголоса. Опрокинувшийся чугунок залил полкостра. Прот в свалке участия почему-то не принимал, сидел поодаль, горестно обхватив себя за щеки.
Катя двинула по ребрам прапорщика, проявляющего чудеса цепкости. Подхватив за шиворот, сдернула с груды тел девчонку, и от души выдала носком сапога в бок крепкому Пашке. Мужская часть воинства, немедленно расцепившись, засипела и принялась корчиться на влажной траве.
— Он первым зачал! — придушенно завизжала Вита.
Катя встряхнула девчонку, как мешок с тряпьем, и безжалостно зашвырнула в кусты. Затрещали ветки — Вита, шлепнувшись вверх ногами, застряла между стволиков бузины — жупан неприлично задрался, явив задницу в синяках.
Катя шагнула к Проту. Мальчик держал себя за щеки, неловко пытался запрокинуть голову — из обеих ноздрей ручьем текла кровь. Катя опрокинула его на спину, сунула под затылок мешок: