Дорога домой

- Юля, не пытайся облагодетельствовать тех, кто не готов стоять на своих ногах. Знаешь, есть анекдот про верующего и лотерейный билет. Слышала?

- Нет.

- Один человек был очень верующим, и очень просил у Бога денег. Много просил, долго, ему друзья подсказывали способы разбогатеть, а он ни с места. Только и разговоров, что ‘Бог даст мне денег!’. Просил, просил, умер чуть ли не в нищете, встречается с Богом – и ну ему выдавать претензии. И такой ты, и сякой, я же просил... Бог слушал его, слушал – и говорит: ‘Мужик, ты б хоть билет лотерейный купил бы?’.

Все рассмеялись. Я покраснела.

- Так-то. Не тяни за уши тех, кто не хочет идти сам. Кто не пробивает головой стены. Кто не дерется за свое счастье. Или долго ты здесь не протянешь. Усекла?

- я не дам ей пропасть, – пообещал Тёрн, обнимая меня за плечи.

Я уткнулась ему в плечо.

Как же хорошо, когда рядом есть близкий человек...

- вот и ладненько. Пригляди за ней сынок.

- Обязательно пригляжу.

- И на свадьбу пригласить не забудь, – теть Вера хитро улыбнулась.

- Приглашаю, – Тёрн изобразил придворный полупоклон, не выпуская меня из рук. Получилось чуть комично, но зато очень трогательно.

- Буду, всенепременно. Всего вам хорошего. Ну, присядем на дорожку?

Мы присели на краешки стульев, столов и чемоданов.

- Если что – звони, – напутствовала меня теть Вера. – А через две недели жду обратно. Надеюсь, ты скоро восстановишься.

Я тоже на это надеялась. И чувствовала, как по капле, по искорке, прибывают мои силы. Медленно – но верно. Здесь хорошая среда для восстановления. Здоровому магу – тяжело. А для больного жиденький бульончик в самый раз.

Автобус (советских времен желтая гармошка) произвел на элваров потрясающее впечатления. Телохранители приготовились драться, Тёрн зажал нос, мы впятером расчихались.

- Это – что?! – прошипел Керрон.

- Автобус, – ухмыльнулась я сквозь отчаянное чихание. – Нам – внутрь!

И кое-как впихнула всю компанию в утробу чудовища. Хорошо хоть народу никого.

Не прошло и пяти минут, как все распределились по салону.

Чем пахнут деревенские автобусы?

Соляркой. Перегаром. Козлом. Старыми носками. И все это превышало любую допустимую концентрацию. Для неподготовленного человека (не ездившего в том же автобусе в час пик) – сравнимо с воздействием БОВ (т.е. Боевого Отравляющего Вещества).

Элвары настежь открыли все окна (и плевать, что половина из них забита гвоздями, содрогаясь от кашля, телохранители такую мелочь даже и не заметили) и высунули головы наружу. Через пять минут в салон влетела разозленная конукторша.

- Вы, ... и ...!!! Вы, ... что, ... делаете, а!?

Многоточиями я заменила мат, которым нежная нимфа автотранспорта щедро пересыпала свою речь.

- Дышим, – попыталась улыбнуться я. Березка взирала с плохо скрытым злорадством.

- А кто .... вам ... разрешил...?!

- а что – есть запрет на открытие окон? – парировала я.

- Так забито же!!!

- И что? Не заметили!

Нимфа завелась минут на пятнадцать, после чего я просто достала из кармана две тысячи рублей.

- Сдачи не надо. Хорошо?

Выражение лица тетки изменилось на прямо противоположное. С агрессивного на сиропное.

- Хорошо. Сейчас я вам билетики оторву. А что окна открыли – это и ничего, даже хорошо стало. Только вы головы-то не высовывайте! Там через пару километров менты стоят на трассе! Оштрафуют еще!

- Если полезут – штраф заплатим, – успокоила я женщину. Но ребят из окон все-таки повытаскивала. Все равно концентрация запаха в салоне уже снизилась до допустимой. Так что пусть сидят внутри. Мало ли что мимо пролетать будет!

До города к нам подсели еще человек десять. Вполне терпимо. Но ребята взирали на них с ужасом.

М-да. Я и сама отвыкла от непринужденности некоторых девушек...

В частности, одна девочка, усевшаяся в автобус, была одета (в октябре месяце!!!) в топ, юбку-лейкопластырь, телесные колготки в сеточку (хоть ноги бы побрила!) и куртку из разряда (огрызок кожаный, ультрамодный). А по боевой раскраске могла сравниться только со светофором.

Ладно, бывает. Отсутствие вкуса – не порок, а болезнь. Но зачем же падать к Винеру на колени четыре раза?

И не надо говорить, что в движущемся автобусе тяжело удержаться в туфлях на 15-ти сантиметровой шпильке! Сама знаю! Но свободных мест больше половины! Могла бы и сесть, а не стоять рядом с нив чем не повинным элваром, постоянно касаясь его бедром.

Судя по лицу Винера, он готов был уже выкинуть нахалку в окно.

Пришлось забрать его к себе в компанию.

- Ёлка, а ваши девушки все такие?

- нет. Это уникальный вариант. Обычно они вполне безопасны для окружающих.

Элвар только фыркнул.

Не поверил.

Я бы тоже не поверила.

На автовокзале мы расстались с Березкой. Подруга посмотрела на расписание автобусов – и кивнула.

- Скоро и мой придет. Ёлка, я свяжусь с тобой. Через десять дней. Хорошо?

- Без вопросов, – отозвалась я. – Удачи. Ребята, стойте здесь.

А я пошла ловить такси.

Все-таки сразу знакомить ни в чем не повинных элваров с маршрутным транспортом в городе – это жестоко.

Наконец нашлось подходящее авто – честно говоря, я просто договорилась с водителем газели – и вернулась к ребятам.

- Ёлка, я так отвык от всего этого, – признался Лютик.

- Я тоже. Лють, держись. Ничто на свете не может нас вышибить из седла!

- Кроме тарана.

Я улыбнулась. И мы принялись утрамбовываться в ‘газель’.

Элвары крутили головами по сторонам. А я сидела, как на иголках.

Мой дом. Моя семья. Мои родные...

Тёрн обнял меня и притянул к себе на колени.

- Успокойся, малышка...

- Не могу. Десять лет, Тёрн, десять лет!!!

- Для них – в три раза меньше.

- И что!? Что с того?! Как они меня встретят!? Мне просто страшно.

- Тише, любимая моя, тише...

Тёрн крепко обнимал меня, слегка укачивая, успокаивая, гладя по заплетенным в косу волосам...

И постепенно я стала успокаиваться.

- Все будет хорошо, родная моя... Все будет хорошо...

И я постепенно успокоилась.

Это – мои родные. Они меня тоже любят. И у меня есть Тёрн. Навсегда. Он меня тоже любит. И я его люблю. И все будет хорошо.

Я сильно подозревала, что элвар слегка внушил мне спокойствие, но он ведь из хороших побуждений. Типа валерьянки в малых дозах. Так что сердиться незачем. Все и так хорошо.

А вот и мой родной дом. Мой двор, в котором я выросла. Песочница, в которой я лупила братца совком. Качели, с которых он однажды спихнул меня. Береза, на которую я любила лазить...

Только двор стал меньше – или я выросла?

Наверное все вместе.

По лестнице мы поднимались медленно. Я не стала терзать домофон – на связках нашлись ключи от него. И вместо этого считала этажи.

Первый. Второй. Шестой – мой. Но сначала нам на пятый. В две съемные квартиры. Оставить вещи и переодеться.

Я бы не послушалась, Тёрн настоял.

- Куда мы в таком виде? Да твоих родителей удар хватит! И дома их сейчас наверняка нет! Подожди до вечера! Приди в себя, переоденься... могу предложить свою помощь...

- с твоей помощью я и до завтрашнего утра не переоденусь.

- И не надо. Я всегда говорил, что одежда тебе не нужна. Ты у меня и так красавица...

Я покраснела. Сколько бы я не твердила себе, что для любящего – любимый прекраснее всех на свете,... но так приятно...

- Ты у меня чудо...

- и я тебя тоже люблю...

Две квартирки, которые сняла для нас теть Вера, были на этаж ниже. Одна – как раз под нашей. Просторная, трехкомнатная. Правда, отец, когда появились деньги, выкупил еще и соседнюю двушку – и у каждого появилось по своей комнате. А теть Вера смогла снять для нас ‘трешку’ – и примыкающую к ней ‘однушку’. Поэтому разделились так. Нас с Тёрном, как более-менее семейную пару, и вообще, меня, как женщину, поместили в ‘однушку’. В коридоре устроили пост телохранителей. И в данный момент там был Винер.