Страница 28 из 75
– Думаете, это кому-нибудь будет интересно?
– Думаю, да.
– Пишите! – великодушно согласился я. – Только дайте мне пролистать рукопись, когда закончите. Не хочется выглядеть полным идиотом.
Мисс Фиберти напоила меня чаем, я упаковал свою картотеку и аккуратно сложил строгий деловой костюм.
– У вас не будет проблем из-за меня?
Женщина усмехнулась:
– Если возникнут вопросы, я скажу, что сдавала комнату с телефоном и не знаю, кто в ней жил.
На том мы и расстались.
Я обернул черный саквояж белым полотенцем и отправился на свалку, где под охраной пса-зомби мирно дремало мое рогатое чудовище. Если кто наткнется на эту парочку, мне будет уже не до саквояжа… И как меня угораздило так залететь? Вроде ничего такого не делал. По крайней мере, не планировал. Главное, все были довольны, и вдруг одним махом – хоп! – и почти что враг общества. Во всяком случае, по версии НЗАМИПС. Завязывать надо со всякой уголовщиной! Я дал себе клятвенное обещание отыскать в старых штанах визитку капитана Бера, вставить ее в рамочку и повесить над столом: если меня еще раз потянет на авантюры, буду лбом об нее биться.
Часть третья
Артель «Напрасный труд»
Хорошо известно, что основы алхимии были заложены черными магами. Менее известна причина, по которой они взяли на себя такой труд. При близком рассмотрении приходится признать, что двигала ими не страсть к познанию, а элементарная лень – обращение к личному могуществу они считали более утомительным занятием, чем растирание в ступке смеси порошков, и, естественно, первой оформившейся алхимической дисциплиной стала пиротехника.
Глава 1
Я добрый-добрый черный маг, я очень скромный черный маг, я очень-очень…
Вот интересно, должен ли я после произошедшего вести себя тихо или, наоборот, как все? Поймите правильно, я конечно же очень умный, но актерское ремесло – не моя стихия. Достаточно убедительно мне удается изобразить только простые и естественные реакции, а всякие сложные поведенческие конструкции – это больше по части белых магов. Как я должен вести себя, если я знаю не то, что я знаю, о том, что я знаю?
А вопрос был актуальный, потому что Редстон гудел, как растревоженный улей (тьфу, тьфу, пчелы!). Я и представить себе не мог, сколько шума может произвести пара-тройка эпизодов моей полукриминальной деятельности, причем, что характерно, настроение общества по этому поводу диаметрально отличалось от настроения властей. Народ явно не поддерживал официальную точку зрения на последние события. Представляю, как это раздражало чиновников НЗАМИПС! Меня превозносили, меня ставили в пример, мною восхищались, а ведь черные так падки на лесть! По понятным причинам имя не называлось, но я-то знал, о ком идет речь. Единственное, что удерживало меня от того, чтобы бегать по улицам с воплями: «Это я! Это я!» – пес-зомби. Рыцари рыцарями, а такую выходку мне никто не простит.
Занятия в университете превратились в настоящее испытание для нервов: Четвертушка поглядывал на меня хитрым взглядом (угораздило же меня показать ему мотоцикл!), а везде, где черные собирались хотя бы втроем, немедленно начинало обсуждаться «то самое происшествие». Ничто так не возбуждает нашего брата, как чужая слава. При этом абсолютно все мои сокурсники были уверены, что способны проделать то же самое, но сработать круче. Один недоумок даже пытался перейти от слов к делу, и мистер Ракшат собственноручно избил его, причем вполне основательно – тому пришлось обратиться к целителям. Даже белым было ясно, что другими мерами зарвавшегося черного не проймешь, а потому распоясавшемуся преподавателю ничего за это не было.
Как страшно жить…
Из-за таких дел в университете организовали обзорную лекцию по потусторонним феноменам, обязательную для посещения всеми черными. А тем, кто не придет, пригрозили неполучением зачетов. Лектора прислали из НЗАМИПС. Дамочка бесцветной наружности, робея и смущаясь, рассказывала об истории изучения потусторонних сил, с легкой запинкой произнося фразы типа «летальный исход» и «свидетелей не сохранилось». Оживлялась она только во время демонстрации отвратительного вида экспонатов, мерзко, на всю аудиторию, вонявших формалином.
А ведь некоторые из этих экспонатов я видел без всякого формалина…
После лекции всем, даже мне, стало ясно, что проделать все вышеописанные подвиги мог только хорошо подготовленный экзорцист, какой-нибудь чистильщик в отставке или престарелый магистр, ищущий красивой смерти. Непонятно только, как я-то жив остался? Логически рассуждая, приходилось предположить, что либо в моем теле воплотился дух святого Салема, либо дамочка-лекторша где-то немного передергивала.
Я, вообще говоря, с детства хорошо понимаю намеки, но тут особой тонкости и не требовалось: на моем подпольном бизнесе был поставлен большой жирный крест. Что к лучшему – сколько можно подставлять шею под неприятности? Правда, на мне висели выплаты за мотоцикл (осталось пятьсот крон) и необходимость помогать семье. Я не мог оставить их без денег – Лючик пошел в новую школу. В крайнем случае можно было продать вещи и за тот же деловой костюм выручить не меньше сотни.
Пора уже серьезнее относиться к жизни – в будущем месяце мне исполнится двадцать один год, а после этого скидок на малолетство больше не будет. В этом возрасте правильные студенты ищут выход на будущего работодателя и зарабатывают стаж, а не носятся на мотоцикле по всему округу с волшебной сумой наперевес. Пора определиться, что ближе моей душе – магия или алхимия. Мистер Даркон был прав, большинство инициированных черных выбирает карьеру боевого мага (всегда проще зарабатывать натурой, а не мозгами), но я это дело попробовал и нашел, что занятие чистильщика довольно однообразно. Плохо только, что выходов на подходящие фирмы у меня не было.
А Четвертушка?
– Слышь, Рон, а как там наш патент? – поинтересовался я у приятеля.
– Отлично! Если папаня не перестанет жмотничать, я уступлю твое изобретение «Домгари-моторс». Старые перечники все еще думают, что студент – это что-то типа бесплатного раба. Не боись! Богатым будешь.
– Как думаешь, этот патент можно упомянуть в моем резюме?
– Разве ты собираешься стать алхимиком?
– Я всегда собирался быть алхимиком.
– Ты же вроде…
– Ну и что?
Четвертушка пожал плечами и тут же оживился:
– Ты заработать хочешь?
– Спрашиваешь!
– Тут у меня знакомые… – Четвертушка замялся. – Дело, короче, организовали.
– Им нужен чертежник?
– Им нужны мозги! Ну и чертежник тоже. У них крупный контракт – оптимизация работы газогенераторных установок.
– Дерьмовых бочек, что ли?
Рон хохотнул:
– Том, ты не представляешь, какие деньги крутятся в этом бизнесе! Знаешь, сколько дерьма выдает этот город за день?
Я фыркнул. Ничего себе начало карьеры! Хотя почему бы и нет?
– А какие условия?
– Тебе понравятся.
Конечно, по сравнению с доходом черного мага это были не деньги, но я определенно зажрался. С точки зрения студента, все выглядело чертовски привлекательно, а с точки зрения разыскиваемого преступника – было великолепной маскировкой. Не только Четвертушка считал, что инициированному черному нечего делать в алхимиках.
Да, именно разыскиваемого преступника! Сначала официальные лица НЗАМИПС намекали на вознаграждение, полагающееся мне за спасение людей (верю, верю!), потом громогласно предлагали за ним явиться (нашли идиота!), а после вознаграждение сулили уже за информацию обо мне (сходи гулей допроси). К мисс Фиберти приезжали гости, однако она была теткой с норовом и выгнала всех вон. Постепенно шум затих, но то, что черный маг, почти год практиковавший в округе, был из Редстона, было понятно даже журналистам.